Часть 14
7 ноября 2021 г., 16:56
— Ну ты, я вижу, счастлив как пёс?
— О да, не то слово. Видеть их кислые рожи, когда им пришлось выплатить мне четыре миллиона галеонов, это бесценно.
— Только четыре?
— Целых четыре. Ты не представляешь себе, что там творилось. Мне в омуте памяти показали. Хорошо, что я взял адвокатов. Они надавили там на все кнопки. Пригрозили международным трибуналом МКМ. Привели экспертные мнения. Короче, Крауча там растерзали.
Сириус был явно несказанно рад. Не любил он Англию, не любил Министерство магии, не любил английские газеты, зато сумма компенсации, которую выдавили из министра французские адвокаты, была очень солидной. Раскошелиться пришлось всем. И Барти Краучу, которого пинком под зад вышибли из министерства, и нескольким отделам. Министр чуть не плакал, когда подписывал приказ.
Теперь Сириусу нежелательно появляться в Англии. И это не потому, что его могут арестовать. Всё потому, что после процесса министр магии дал интервью газетам и объявил точную сумму компенсации. Теперь на Сириуса могут напасть, просто чтобы хоть что-то с него поиметь. Я Бродягу оснастил защитными амулетами и аварийным телепортом ко мне домой в виде перстня, и он, счастливый, едет отдыхать на дикую природу. Закупился палаткой с расширением пространства, продуктами и как следует привязал к себе Кикимера. Решил отдохнуть и склеить несколько ведьмочек. Ну, Бог ему в помощь, и я ему завидую.
Мне, если быть откровенным, и самому бы тоже хотелось склеить себе какую-нибудь ведьмочку. Вон та же Кайла прямо уже напрашивается, да и возраст подошёл, и извиняюсь, стояк по утрам ежедневный, а общаться в этом плане с кем-то из Хогвартса… ну это сразу под венец надо идти. Иначе не поймут-с, деревня-с. Здесь такие закидоны типа погулять “без обязательств” не практикуются. А гулять с малолетками четырнадцати, пятнадцати лет без серьёзных намерений… у меня и у самого не поднимется на такое. Первая любовь. Первые чувства. “Я отдала тебе свои лучшие годы и самое дорогое, а ты… обманщик… изменник… кобель!”
Как начнутся разборки. Зачем? Ну их всех…
Учебный год в Хогвартсе закончился сюрпризом для всех моих друзей. Как я и предполагал, экзамены я сдавал вместе с седьмым курсом, освободившись от всего, кроме выборных предметов, на которые я решил банально забить. По сути, для меня учёба в Хогвартсе закончилась с этого момента.
Для моих друзей это стало шоком, и мне страшно завидовали. Учиться дети не любили, что понятно. Для них ключевым стало не то, что я уже успел выучить всю программу, а как раз то, что дальше учиться мне больше не понадобится. Наконец-то моя эпопея со школой магии закончилась, и мне больше не требовалось засылать сюда отдельного клона. Все, с кем я хотел общаться, имели артефакт связи со мной, а потому, совершенно спокойно, разъехались на каникулы.
***
Каникулы мои не успели даже толком начаться, как меня снова позвала Кайла. Встречались мы снова в Ливерпуле, но уже в другом тихом и более “народном” пабе, хотя еда там ничем не уступала дорогому ресторану. Девушка знала в них толк. На этот раз девушка встретила меня одетой по-летнему, в лёгкое платье с чёрными колготками и поднятой наверх причёской. — Привет, Гарри, как дела? — С Хогвартсом я разделался. Сдал все экзамены экстерном. Так что если у тебя для меня что-то есть, то я готов. — Ага, есть. Я поговорила со знакомыми моих знакомых. Они знают одного старого мага. Очень старого. Живёт он под Москвой. В глухом лесу. Но с ним тебе придётся договариваться самостоятельно. — Договорюсь уж как-нибудь. — Он уже больше двухсот лет является мастером големостроения. Навряд ли ты найдёшь кого-нибудь лучше него. Очень редкая специальность. Сейчас она имеет не слишком большой спрос. — Ну и зря. Но мне кажется, что-то я про него слышал. Я тут вылечил деревню оборотней от ликантропии, они мне о нём говорили. Только у них никто из знакомых о нём не знал. Кайла чуть не подавилась тем, что она собиралась съесть, закашлявшись. — Ты смог вылечить магов от ликантропии? — Ну да. Смог. Они все теперь обычные оборотни. Не ликантропные. Разум во время пика лунной активности им не отшибает, да вообще на Луну им плевать. Могут перевоплощаться когда угодно и по желанию. Артефакты на них никак не реагируют. — Н-да… как только я думаю, что вот после исчезновения католической церкви уже всё! Удивлять меня уже нечем… Ну оно и понятно. Меня принимают за какого-то дикого убийцу и мясника, которому лишь дай кого-нибудь убить, а не за серьёзного мага, развитого всесторонне. Интересно, ведь я лечу ничуть не хуже, чем убиваю. Уже много раз проверено. Причём убивать намного, в разы, нет, даже на порядки проще, чем лечить, а это показатель. И в этой области тоже я могу намного больше, чем местные. Вылечить любую болезнь, снять любое проклятие, перекроить геном, исправить внешний вид. Да каждый из этих пунктов на порядки сложнее, чем все изощрённые убийства, а все они вместе… — Зря ты так. Маг должен развиваться во всех доступных ему направлениях. Настолько же хорошо, как убиваю, настолько же хорошо я и лечу. Практически от всего. — Но ликантропию… это же… — А что такого? Это магический вирус, совмещённый с проклятием. Вирус я вылечил, проклятие снял и всё. — Так ты ещё и проклятия снимаешь? — Ага. Снимаю порчу по фотографиям и навожу проклятия по голографиям, хех. — Чего? — удивилась она. — Да шучу я, шучу. Прикол такой. Ты какая-то вся серьёзная, вот, решил разрядить обстановку. Так что случилось-то? У тебя есть знакомые ликантропы? — Знакомые? Да это же огромная проблема в Европе. — Это я понимаю, только вот где они все? Не стану же я за ними гоняться и уговаривать вылечиться? Представляешь себе, как это звучит? Вот у тебя связи есть в вашей организации? Если у вас появятся кандидаты на излечение, свяжись со мной как обычно. Желательно сразу собрать их побольше в одном месте, чтобы за ними не носиться по всей географии. Я тогда всех сразу и вылечу, это не так долго. — Тебе что-то для этого нужно? Какие-то материалы? — Ничего. Только самих заражённых и всё. — Что ты за это хочешь? — перешла на серьёзный тон она. — Да если мне что надо будет, я могу создать, а денег теперь у меня на несколько поколений хватит, куда мне их? Я не из тех, кто гоняется за золотом просто ради самого золота. Мне достаточно. Вот если у вас есть знания, особенно по магии, специалисты, которые бы могли меня научить чему-нибудь… Вот такому я всегда буду рад, и, кстати, насчёт России, я знаю, что там сейчас бардак, но всё-таки, если я там останусь надолго, мне никакие документы, случаем, не понадобятся? Нет, я, конечно, могу и так, но может что-то нужно зарегистрировать? Всегда легче, когда никто не достаёт по пустякам. Там, насколько я помню, везде паспорт спрашивают. — Поняла, — улыбнулась она, — я всё сделаю. На этом мы и расстались. Сборы мне были без надобности. Даже дом свой я пока переносить и не думал. Возможно позже, когда это место мне надоест, я и перенесу его, но пока домик уже несколько штормов перенёс. Щитам было плевать на дождь, волны и ветер, а потому пусть пока стоит где стоит.***
В хорошо освещённой и современно обставленной комнате за столом совещаний сидели четверо магов в церковных одеяниях, которые вдруг резко стали не популярны в последние дни после публикаций протоколов допросов и пыток, совершённых орденом псов господних. Немногие иерархи и посвящённые в тайны церкви успели избежать последней чистки, но некоторые всё же остались. Преданные, брошенные всеми, всеми фибрами души они желали одного — мести. — Брат Андрэ, что удалось узнать нашим некромантам? — Ритуалы вызова душ наших братьев ещё продолжаются, но все они приводят к некоторым характерным приметам. Мужчина открыл небольшую папку, начав перечислять. — Во всех нападениях участвовал лишь один человек. — Всего один? — послышался вопрос от одного из скрытых капюшоном мантии мужчин. — Да, один человек. Мало того, это мальчик пятнадцати-шестнадцати лет. Белый. Телосложение атлетическое. Явно проглядываются тренированные мышцы. Волосы — огненно-рыжие, глаза ярко-голубые. Рост — примерно метр шестьдесят. Он осмотрел остальных. — Теперь особые приметы. Способен оперировать магией без палочки. Вообще безо всякого концентратора и без слов. Очень силён. Очень быстр. Перемещается по полю боя практически мгновенно. Хорошо обучен бою с любым оружием и без него. Способен создавать сотни своих копий, которые и проводят операции за него. В случае, если такая копия разрушается, происходит хлопок, и от неё не остаётся ничего, кроме небольшого облачка дыма. Главная особенность — способен делать всё это под артефактами подавления магии, включенными в активный режим. — Подумать только, один пацан разрушил структуру, которая выстраивалась тысячелетие. — Какие действия предпринимаются? — Как вы знаете, мы весьма ограничены в ресурсах, большинство наших братьев погибли, а во многих странах мы объявлены вне закона… — Мы все тут осведомлены обо всём этом. Что, разве ничего нельзя сделать? — Наши люди ищут во всех компактных поселениях магов везде, где это возможно, по тем приметам, которые мы тут перечислили в магических сообществах Европы и Америки. Пока нет результатов. Точнее, они есть. Под такие критерии подходят сотни людей, но ни один из них особо не выделяется. Среди подозреваемых можно особо отметить только одного. Его зовут Гарри Поттер. Учился в Хогвартсе до недавних пор, но экстерном сдал экзамены за седьмой курс и покинул школу. — Вы пробовали показать его фотографии при вызове душ наших усопших братьев? — Фотографий нет. Никаких данных о нём — нет. Где он живёт — никто из наших осведомителей не знает, и куда он делся после Хогвартса — тоже неизвестно. — Моя интуиция подсказывает мне, что это именно то, что мы ищем. — Где же взять его фотографию? — Нет ничего проще, попросить кого из его одноклассников показать его изображение в омуте памяти с проектором и сделать фотографию, которую можно показать другим. — Думаете, его одноклассники захотят с нами сотрудничать? — Когда это нас интересовало мнение проклятых колдунов? Особенно в таких вопросах? У нас приказ от самой королевы Англии, так что действуйте как обычно.***
Неделя ушла на то, чтобы уладить дела с документами, и я даже чинно и благородно сел на самолёт, как белый человек, проследовал через аэропорт, а не просто появился в стране из ниоткуда, и, соблюдая все нужные процедуры, зарегистрировался где надо. Ну то есть, не я сам, а мой клон. Не стоит мне лично проходить все бюрократические процедуры в Советском Союзе. Ну или у них может случиться резкое сокращение кадров по причине преждевременной смерти. Да, перестройка уже вовсю шагает по Союзу, но бюрократия всё ещё на месте, чиновники всё ещё совковые, а КГБ всё ещё следит. К чему их всех нервировать? Зато вот после того, как я приехал в Москву из аэропорта, я мог делать всё, что захочу. На самом деле, это враньё, что за каждым иностранным туристом круглосуточно следило КГБ. Да кому они нужны те туристы? Нет, агенты там точно были. Пристальный интерес с тем самым привкусом я почувствовал, но агенты просто стояли в разных точках аэропорта и следили за всеми, а не только за мной лично. Естественно, так никаких агентов не хватит, тем более я просто накинул на себя отвлечение внимания, и даже если какие агенты и были, они меня потеряли сразу после обменника, где я разменял десяток тысяч рублей. Потерялся я очень вовремя, потому как хотя возле обменника и стояли агенты КГБ, этот эмоциональный фон ожившего чемодана ни с чем не спутать, но они, как и любые государственные служащие, филонили по-чёрному. Зато вот кто не филонил, это стоявшие рядом пару братков с чёрными душами, чёрными мыслями и злыми, сверлящими мою спину глазами. Поковырявшись у них в головах, глянул обоим в глаза. Они тут же развернулись и поехали “на хату”. Думаю, сегодня хотя бы у нескольких бандитов в головах появятся новые дырки. Ведь в глаза я им глянул не просто так, а внушил им намерение перебить как можно больше своих братков. Самому мне с ними не по чину общаться, а вот так это мне ничего не стоило.***
Тёмно-зелёная буханка с чиханием и прострелами подкатила к концу дороги. Вот в самом буквальном смысле “концу дороги”. Даже та самая “какая-никакая” дорога, по которой ещё мог проехать мой знакомый и новый лучший друг на эту поездку Вася, завершилась и упёрлась в никуда. За это время парень успел рассказать моему клону ну вот практически всё о своей трудной жизни. Всё о трудной жизни его жены. Всё о не менее трудной жизни его малолетней дочурки и даже почти всё о недолгой жизни его собаки. И это очень хорошо, что дорога закончилась, иначе перед Васей начали маячить совсем незавидные перспективы. Ему бы больше не пришлось жалеть о своей жизни по причине окончания оной. Тормознул я его прямо возле аэропорта и попросил за сто рублей довезти меня по нужному адресу, на что Вася сказал, что так далеко будет стоить явно подороже. В принципе, эта дыра находилась аж за двести семьдесят километров от центра Москвы. Препираться я не стал и согласился. Зря, наверное. В общем, если у меня ещё прослеживалась ностальгия по России-матушке, эти пару часов езды на гремящем, визжащем, скрипящем ведре с гвоздями у меня её отбили капитально и накрепко. Хорошо, что в машине ехал клон. Иначе мой позвоночник грозил осыпаться в трусы от этой дороги в этой машине. Конечно же, советское — значит отличное, а буханка — самая советская машина, собранная при помощи лома и такой-то матери группой пьяных механиков из деталей от самоходной установки залпового огня, скрещённой с самогонным аппаратом, и да, я знаю, что она не работала даже тогда, когда только сошла новенькой с конвейера Ульяновского Автомобильного Завода, но должны же быть пределы идиотизму. Дорога клону запомнилась слабо, и когда Вася остановился, тот с радостью не глядя всучил ему две сотенных купюры и вприпрыжку побежал дальше в лес, не слушая предупреждения об опасности от моего временного водителя. Подходил я к довольно большому двухэтажному дому на курьих ножках уже ближе к вечеру, и такой вид комфортабельной избушки на курьих ножках меня слегка обескуражил. Нет, ну я понимаю, мой дом летает, но этот ходит? А нафига? — Хто таков? По какой надобности пришёл? — вопросила меня… ИЗБУШКА НА КУРЬИХ НОЖКАХ. — Бля! Говорящий дом, — я с удивлением рассматривал магические структуры, оплетающие этот шедевр големостроителя. Дом был… големом. Ну да, значит я точно по адресу попал. — А! Говорящий человек! — прикололся надо мной дом. Окна изображали хлопающие глаза, двери были похожи на кривящийся рот, а вязаная соломенная крыша напоминала причёску на голове. — Ну вот прям очень смешно. Юморист хренов, — пробурчал я. Заметив, что я переборол первичный испуг, дом перешёл в деловое русло. — Так чего припёрся-то? — Я к Прохору Потаповичу. Письмо ему от одного его знакомого принёс, — помахал я письмом. — А, тогда ты завтра с утра приходи. Сейчас вообще никого дома нету, — ответил дом, — хозяин в Питер отправился, к друзьям своим, а внучка в лесу… она по ягоды пошла. — Внучка? В лесу? А не опасно ей одной? Может, помощь какая нужна? — Ей-то? Да она сама кому хошь “поможет”. — Ну хорошо, раз так, лезть не стану, приду завтра с утра, — ответил я. Точку перехода я засёк, теперь могу прыгать сюда хоть каждый день. Нет, Васю с его буханкой я больше не выдержу. Я в принципе и сам уже понял, что никого дома не застал. Аур внутри не чувствовалось. Зато магических структур вокруг было просто море. На следующее утро проснулся я рано. Разница во времени всё ещё сбивала с толку, но интуиция предлагала поторопиться. Переместился я на место рядом с избушкой как раз к моменту, когда трое здоровенных парней посылали заклятия с палочек в девушку лет шестнадцати. Она стояла ко мне спиной и изо всех сил уворачивалась, пытаясь огрызаться огненными шариками, но маги не давали ей опомниться, загоняя и подставляя под заклинания, прикрываясь щитами. Быстрее, чем я даже успел обдумать ситуацию, я тут же переключился на магическое зрение, осмотрев поляну, а один из магов, заметив меня, послал какое-то заклинание. Скачок и короткий, цельный нож остаётся в виске у молодчика, попытавшегося навредить мне. Мгновенная смерть. Он даже дёрнуться не успел. Бытность убийцей в клане отучила меня долго раздумывать. На тебя напали с целью навредить или убить? Убей в ответ! Убей, а потом разбирайся. Все эти рефлексии, торможение, неприятие, переживания даже не промелькнули в мыслях. Это всё может быть будет потом. Не сейчас. Сейчас для этого нет места и времени. Прошло меньше секунды, и два других успели только развернуться, но палочки уже вылетели у них из рук, а грудь одного пронзила ледяная стрела, и он с хлопком исчез. Видимо, сработал аварийный портал. Зато вот голову второго взорвало несколько огненных шаров, которые выпустила девушка, и он тоже упал замертво. Девушка так и осталась стоять в центре поляны. Высокая, стройная фигурка с виду лет шестнадцати. Зелёные глаза, чёрные волосы, полные розовые губки, прелестное круглое личико, и всё это собрано вместе очень пропорционально и красиво. Тело так и пышет здоровьем и сексуальностью. Полная, высокая грудь, округлая, подтянутая попка и весьма атлетическое телосложение. Одета она была в простые джинсы и испачканную, порванную майку, из-под которой виднелся лифчик. — Так и будешь пялиться? — разозлилась она. Ух… она меня боится. Видимо, хватанула моей силы, когда я слегка развернул ауру. — Привет, меня зовут Гарри. А ты кто? — Ая. Так кто же ты такой? И зачем ты убил этого урода? — ткнула она пальцем в труп человека, лежавшего на земле. — Двух. Тот, второй просто смог воспользоваться аварийным телепортом перед смертью. Я подошёл и накинул на два трупа заклинания, которые уничтожили всю органику, избавившись от улик. — Но тогда сейчас сюда придут ещё. Это банда Князя. — Да хоть короля и премьер-министра вместе взятых. Пусть приходят, — пожал плечами я. — У него десятки сильных магов. — Ну значит очень скоро будут десятки трупов. Не люблю таких уродов. Так кто это? — Бандиты. Отбросы. В основном, с Кавказа. Грузия, Чечня, Абхазия. Они промышляют на рынках рабов в арабских странах. У них там завязки. Похищают наших девушек и продают туда. Вот и за мной они пришли. Раньше они сидели тихо и прятались, а сейчас, когда в России безвластие, они повылазили. Скажи, Гарри, у тебя такой акцент. Ты из Прибалтики? — Из Англии. Но ничего, надеюсь, скоро и этот акцент пропадёт. Ты ведь мне поможешь в этом? — Пф-ф. Она осмотрела меня с головы до ног и хмыкнула, что-то для себя решив и как-то меня классифицировав. — И не мечтай. Я с первыми встречными не якшаюсь. — Так я ведь представился, — улыбнулся я. — Думаешь, всё вот так быстро? Ты представишься, и я растаю? — Знаю, что нет, — подмигнул я ей. Девушка хмыкнула и пошла по направлению к дому. — Ая, погоди. — Чего тебе? — Да просто постой здесь. — Зачем это? — Так легче тебя защитить будет. — От чего? — напряглась она. — Да сейчас эти придут, — махнул я головой в то место, где были трупы. — Откуда знаешь? На поляне послышались хлопки, и начали появляться потенциальные трупы. Низкорослые, загорелые, заросшие с чёрными острыми волосами и тёмными ненавидящими глазами. — Чувствую, — запоздало произнёс я. На местность легло просто ужасающее давление магии и чакры, потом чары против аппарации. Эти абреки даже дёрнуться не успели. Из-под земли вылезли ветви мокутона, которые моментально проросли их насквозь, а с левой стороны на новоприбывших магов обрушились огненные шары от девушки. Не успели они даже опомниться, как ветви тут же выпили из них всю магию, а я подошёл и поглотил их души. Всё равно они уже пошли на перерождение, а мне нужно было узнать, кто это здесь такой умный выискался. Через несколько секунд все останки были уничтожены, а на полянке вновь воцарился мир и покой. Я повернулся и увидел девушку, стоящую в своей боевой стойке с палочкой на изготовку, она была готова к бою и смотрела на меня с некоторым страхом. — Да кто ты такой? — спросила девушка. — Меня зовут Гарри, — тяжело вздохнул я, — я искал для себя учителя по Големостроению, и мои знакомые порекомендовали мне Прохора Потаповича. Я к нему пришёл, а тут… такое. Всякие мрази пытаются навредить такой красавице. Девушка всё ещё была в шоке, не понимая, кто это вот так запросто заявился к ним в гости. Она пришла к деду в лесной домик, когда её мать убили, и маленькая девочка смогла сбежать из дома и голодала уже который день, бродя по лесу в одиночестве. На ней были какие-то тряпки. Так было всё-таки теплее и удобнее. Вот тогда она и встретила Прохора Потаповича. Тёплые руки мужчины обогрели её, дали поесть и оставили в покое маленькую девочку. Так она в тот день и заснула в тепле и тишине в чужом доме. Многое изменилось с тех пор, маленькая девочка выросла, а Прохор стал заботиться о ней. Он всегда брал её с собой в лес. Иногда к ним приходили люди с заказами, иногда захаживали знакомые и друзья, но всегда он относился к девочке как к дочке или внучке. Растил, обучал и грамоте, и магии. Защищал, оберегал. Одевал и обувал и делился тем немногим, что у него было. Он не был богатым, но и не голодали они ни в советское время, ни даже сейчас. — Ая, погоди одну секунду, — улыбнулся я. Тихий хлопок, и рядом со мной появилась пятёрка моих клонов, которые тут же исчезли. — Что это было только что? — Мои клоны. Они сейчас пойдут потолкуют с некоторыми непонятливыми князями, которым надо объяснить, где их место. — Убьёшь их? — Убью, — кивнул я, — такие уроды другого обращения не понимают. Если я их пожалею, подумай, сколько чужих судеб они смогут испоганить? А я буду знать, что мог это остановить, но смалодушничал. Зачем мне это? А ты что, против? — Вот вообще ни капельки. Мы от него и им подобных бегаем уже третий год. — Ну а я о чём? У людей всегда имеются сотни способов выразиться. Быть хорошим артистом. Хорошим учёным. Да даже хорошим слесарем, в конце концов. Но если ты не способен жить как человек и дать жить другим, значит не засоряй собой генофонд и не мешай остальным. Освободи место для нормальных людей. — А как же тюрьмы, молодой человек? — послышался старческий голос сзади и сбоку. То, что к нам наконец пришёл и сам хозяин этих мест, я уже почувствовал и ауру его ощутил. Он несомненно был весьма сильным магом по местным меркам, но было там и что-то ещё. Опасности он не представлял, да и не собирался нападать, а потому я не поворачивался к нему, зато одним глазком всё же присматривал. Так, на всякий случай. — А разве вы когда-нибудь слышали о том, что в тюрьмах хоть кто-нибудь, хоть кого-нибудь исправил? Оттуда люди выходят лишь ещё более ожесточённые, более обозлённые, жестокие и единственное их желание не исправиться, а не попадаться больше, да и не дадут им исправиться. С судимостью же ни на одну работу не возьмут. Вот и выходит, что нет у них никакого выхода. Я уже успел развернуться к нему и поклониться. Высокий, но сухощавый старик, с окладистой седой бородой и подсушенной пергаментной кожей. Высокий рост, но видно, что тело слегка усохло и сгорбилось. Черты лица были правильные и пропорциональные, а глаза тёмно-голубые. — Добрый день, Прохор Потапович. Меня зовут Гарри. Вот письмо от вашего знакомого, — передал я ему письмо с небольшим поклоном. — Да ты не кланяйся. Не нужно это, — принял он письмо от меня. — Я от уважения к вашему опыту, — улыбнулся я. — Да у тебя ведь тоже… опыт. Да и мощи магической на несколько сотен таких, как я, да и ещё чего-то этакое, чего я не понимаю, — сказал он и раскрыл конверт с письмом. — Вы и это видите? — удивился я. — Вижу, да. — Дедушка, но как? Как это возможно? — послышался удивлённый возглас. — Да вот так. Ты это у него спроси, внучка. Не знаю только, расскажет или нет. Девушка перевела свой вопросительный взгляд на меня. Ох, уж это женское любопытство. Хотя, а какая мне, собственно, разница? Ничего криминального в этом нет. — Я умею перерождаться с сохранением памяти. Вот и всё, — пожал я плечами. — Как видите, ничего особо криминального. — Но это же… это очень интересно. А меня можешь научить? — Да запросто, — пожал плечами я, — и научить, и потренировать. Не вижу проблем. Прохор аккуратно свернул письмо и вложил его обратно в конверт. — Н-да… впечатлил ты моего друга. Впечатлил и сильно помог. Просит он за тебя. Сердечно просит. А от меня ты чего хочешь? — Обучаться у вас хочу. — У меня? — весьма сильно удивился он. — А что в этом такого? Учиться никогда не зазорно, я так считаю. Что может быть лучше, чем самосовершенствование? — Экий ты прыткий. Я уже почитай лет восемьдесят учеников не имел. Стар я стал. — Это поправимо. Мои познания в целительстве весьма обширны. Я вас подлатаю и омоложу, насколько смогу. — Ого. Ты и это умеешь? — Да, до определённого предела. — Как я посмотрю, способности у тебя не только в целительстве? — кивнул он головой на поляну, где мы с Аей только что перебили два десятка бандитов. Это он ещё не знал о уже пошедших на убыль группировках бандитов, которых мои клоны под невидимостью оперативно подчищали. Нашли у них в подвалах деньги, оружие и трёх молоденьких девушек, которых я подлечил и отпустил, разделив между ними деньги, лежавшие тут. Теперь мои клоны под невидимостью пошли дальше, по знакомым из других банд. Потом пойдут по знакомым их знакомых и так пока у клонов чакры хватит. Сейчас в Советском Союзе всплыло столько дерьма, что хоть чуть-чуть, хоть немного проредить эту взвесь, этот налёт, эту мерзость будет только на пользу. Клоны приходили в эти притоны, тихо, из-под невидимости, уничтожали всех, разлагали трупы и забирали все деньги. Ни улик, ни свидетелей, ничего. Просто были бандиты и исчезли. — Конечно, я развиваюсь всесторонне. Насколько это только возможно. — Не жалко было столько людей убивать? — Людей, я не убил ни одного, — возразил я. — Это были бандиты, убийцы, рабовладельцы и просто генетический мусор. Ни пользы, ни толка от них не было никакого. Поверьте, людей среди них не было ни одного. Я их память прочитал. — О как? Интересно. Ну хорошо, а что мне от твоего обучения? — спросил он. — Помимо излечения от всех болезней и омоложения? — хитро спросил я улыбаясь. — Могу заплатить за него. Сколько вы запросите? — А миллион долларов дашь? — Дам. Мне не жалко. — Эк тебя прижало парень. — Совсем не прижало, просто знания, особенно знания по магии, ценнее обычных денег. У меня эти деньги есть, и мне не жалко их вам дать, — пожал плечами я. — Нет, миллиона не надо. Да вообще денег не надо, это я так… проверить думал. А зачем тебе знания? Что делать станешь? — Хочу строить компьютеры на базе големики. Электроника это конечно хорошо, но это громоздкие, неудобные и ограниченные разработки. На магии всё гораздо перспективнее. — Компьютеры? Но я же ничего в этом не понимаю, — удивился он. — Ничего, зато я понимаю. Я уже начал, но мне не хватает базовых знаний. У меня есть куча рецептов, как сделать некоторые вещи, но что именно они делают и как, я не знаю. Я так не привык. Я должен знать, что происходит при том или ином моём заклинании. — Хм-м, тогда ладно. Раз так, беру тебя в ученики. Тем более, если ты будешь здесь, эти ребятки Князя больше не полезут. Ты же защитишь девочку? — хитро подмигнул он мне, косясь на девушку. — Уже защитил, — пожал плечами я, — Князь вас больше не побеспокоит… эта мразь вообще больше никогда и никого не побеспокоит. Как и ещё двенадцать бандитских группировок Москвы, о которых он и его люди знали. — Ты, может, это… — забеспокоился он, — ну… не выходи на тропу войны? — Мои клоны только что вытащили из подвалов троих молоденьких девушек лишь на пару лет старше вашей внучки, которых эти уроды уже третий месяц беспрестанно избивали и насиловали. Я их полностью вылечил, дал денег и отпустил. Прохор Потапович, простите, но это уже принципиально. Я могу их остановить. Я могу прекратить этот кошмар, и я его прекращу. Знать о том, чем занимаются эти твари, быть способным легко это прекратить почти без усилий и проходить мимо, закрывая глаза, отговариваясь отмазками, типа “всем не помочь” или “это не моё дело” и не помочь девушкам, которых эти уроды пытали, такое выше меня. Так что давайте сразу договоримся. Пройти мимо я не смогу. Да, в общем-то, уже не прошёл. Могу только пообещать вам не рассказывать и не показывать этого ужаса. Вы останетесь полностью изолированы от всего. Он тяжело вздохнул и отвернулся. — Не нравятся мне убийства. Не нравятся. — Дедушка! — это вступила в разговор Ая. — Да этих уродов всех сгноить надо! Нелюди они! Нелюди и мрази! — Всё равно не люблю я этого, — пробубнил он. — Так я вас и не заставляю это делать. Это сделал я. — Ты так легко убиваешь людей. — Я же уже говорил. Людей там не было, Прохор Потапович. — Всё равно… — тяжко вздохнул он. — Вот не пойму я, что за дурацкий подход у вас. Я бы понял, если бы вы и я были обычными людьми. Не магами. Слабыми, обычными потребителями. Тогда ещё как-то можно было бы смириться с этим. Но почему, почему мне нужно закрывать глаза на такое? Они взяли в руки оружие. Они решили, что им всё дозволено. Они напали на Аю и, как я понимаю, уже не впервые. Эти сволочи решили, что раз они вооружены, и они сильнее, им разрешено ломать судьбу молоденьким девочкам? Я прошёлся из стороны в сторону. — Но раз так, то почему я не смогу решить, что они не достойны жизни и эту жизнь отнять? Кто дал им право, и почему это у них это право есть, а у меня его нет? — Ну есть же власть, суды, прокуроры, и это их дело, это они должны решать. — Ну хорошо, оставим такой философский вопрос, а кто же дал власть этим судам и прокурорам, и почему это именно они должны решать? Слишком этот вопрос сложный и всеобъемлющий. Спрошу другое. В условиях, когда та самая власть полностью или частично не работает. Суды парализованы. Власти в растерянности. Чиновники насквозь коррумпированы, что делать? Что вы должны делать? Вот что будет, если вы пойдёте и принесёте заявление во власть. В вашу… как её там… милицию? — Пф-ф… да приносили уже. И не раз. Ничего они не сделали, — послышался голос Аи. — Вот и я о чём. Мне что, плюнуть на всё, повернуться к таким “хозяевам жизни” спиной, снять штаны и нагнуться, чтобы им было удобно меня поиметь в задницу? Включить психологию забитого раба? Закрыть глаза и уши? Убежать? Спрятаться, чтобы до меня не достали? Продолжать смотреть, как по вине нескольких сотен моральных уродов страдают миллионы, и надеяться, что вот ко мне не придут? Да с чего это вдруг? Гораздо лучше будет, если я их всех закопаю, причём демонстративно. С кровищей на стенах и на потолке. С кишками, развешанными по окрестностям. С головами, насаженными на пики. Так, чтобы когда другие бандиты, убийцы и моральные уроды только подумают сделать нечто похожее, у них от ужаса тряслись поджилки, и сразу становилось мокро в штанах. Чтобы знали, что следующая голова, насаженная на пику, будет оторвана от их тела. Чтобы десять… сто раз подумали, перед тем как продолжать. Прохор Потапович ещё раз тяжело вздохнул, однако в эмоциях у него царил раздрай. Он понимал, что я полностью прав, но его натура противилась этому. Ну так он не воин. Его никто это делать и не заставляет. — Что это вообще за непротивление злу насилием? А что случилось бы, если бы советские суды работали так, как это им и полагалось? Именно так, как они работали каких-то пять или шесть лет назад? Разве этим уродам грозило бы что-то другое? Нет. За такое их бы сослали на урановые рудники лет на десять, что равносильно пожизненному заключению, ведь больше трёх лет там никто не выдерживал. Но ваши суды не работают. Они продажны и коррумпированы до основания. Да их всех почти поголовно и самих на рудники сослать надо. Ну так я делаю всё то же самое, только быстро, чётко, без траты кучи государственных денег, без бюрократии и проволочек. А главное, не нужны никакие расследования, свидетели, долгие судебные процессы. Я просто читаю их память и вижу всё, чем они занимались за свою жизнь. Всё быстро, чётко и неотвратимо. — Ладно. Делай как знаешь, — ответил он махнув рукой. — А я и делаю. Так что, обучить меня сможете? — Смогу, конечно, — встрепенулся он, — только это будет нелегко и займёт много времени. — Ничего. Времени у меня как раз очень много.
