цветочек зла.

Встреча с тем, кто за недолгое время стал центром твоей жизни, – волнующее событие, которого ещё сутки назад ждали Арису Рёхей и Чха Хён. Но мог ли хоть кто-то из них предположить, что они будут стоять здесь, посреди места, где начался самый натуральный апокалипсис, смотря друг на друга с презрением и ненавистью? Чувство предвкушения мешается с чувством страха, гнева и обиды. Ни один из парней не понимает, чего хочет в данный момент. Поддаться доверию, наброситься и обнять друга или же воткнуть схваченный по дороге осколок в сердце? – Долго стоять вот так будешь? – проносится над ухом Рёхея голос. Голос Чха Хёна, который сейчас стоит перед ним?.. И позади него?.. – А? – Арису мгновенно оборачивается, выставляя руки перед собой. Хён. Рёхей поворачивается вновь, вытягивая указательный палец и тыча им в точно такого же Хёна. Двойное расстройство? Возможно ли такое? – Совсем уже поехал? – Хён перед ним качает головой, тяжело вздыхает и движется в сторону стола с разбросанными на нём бумагами и, кажется, включенным компьютером. Тяжело. Отличить реальность от выдумки твоего трещащего по швам сознания. В голове Арису сейчас начинается самый настоящий шторм, кубики будто пытаются найти своё место, но не могут, словно им мешают. Что из этого реально? Реальна ли Корея, в которой оказался Арису? Были ли реальны те игры, в которых он участвовал? Ему тяжело принять один краткий ответ. Да. Да, но если всё это реально, если Чха Хён перед ним реален, то почему он не рад видеть друга? Почему не удивлён? Сознание Хёна же предпочитает не вмешиваться, наблюдая за всем изнутри, лишь импульсно подталкивая своего носителя к нужным бумажкам. Монстру внутри было необходим дать хозяину тела всю информацию, было необходимо свести его с ума знаниями, а с незваным гостем паразит предпочёл бы разобраться после. – Хён, – нехотя произносит Рёхей, подойдя к корейцу. – Хён, да? – он касается плеча. Оно точно такое же. Для Арису эта грань между выдумкой и реальностью минимальна и плохо ощутима, а вот… Хён хмурится, отрывает взгляд от компьютера и смотрит на подошедшего. – Другое, – произносит он до жути тихо. Арису бы не распознал, не будь у Чха до жути хреновый микрофон до этого. Хён перехватывает ладонь, касается ей собственной щеки и будто немеет. – Тёплое, – в голове невольно проскакивают непристойные картинки. – Другое тепло, – Хён сглатывает. – Арису? – Арису, – японец расплывается в улыбке и тут же набрасывается на друга, душа того в своих объятиях. Здесь, в подземное лаборатории, стоя посреди самого настоящего апокалипсиса, они просто наслаждаются друг другом и этой встречей. Первой настоящей встречей. И, если ещё вчера, они могли лишь планировать сделать это в ближайшем будущем, то сейчас… Всё не так уж и плохо. – Надеюсь хоть это реально, – шепчет в плечо друга Арису . – И я, – Хён отстраняется. – Но… Как? – Военный вертолёт высадил меня неподалёку. – Как вошёл внутрь? Тут пароль. – Да… – Рёхей косится на плод своего расстройства. – Интуиция. Знаешь, у вас тут всякие монстры бродят, не очень безопасно оставаться на поверхности и всё тако… – Какой смысл перебрасывать японцев в Корею? – Спроси у них, пожалуйста, – Рёхей неумело врет, пытаясь не вызвать лишних вопросов. – Но, мне показалось, что в месте как это можно найти ответы на все вопрос о происходящем. Так, может, займёмся этим, пока внутренний генератор не сдох? Хён лишь кивает, до конца не веря в то, что происходящее возможно. Он быстро проходит глазами по доступным файлам на рабочем столе и открывает «Начало». Суматошный профессор в очках, больше походивший на клишированного безумца, протёр камеру и сел перед ней. «Вчера произошло кое-что интересное. В Пусане упал метеорит, совсем крошечный, пробил крышу какого-то деда. Дед этот был лежачим, к нему раз в день приходила сиделка, меняла утку, кормила и уходила. Так вот… Приходит она на следующий день, а дед, говорит, стоит, готовит себе поесть. Более того, спокойно передвигается. Она, конечно, спросила, что произошло и как это возможно, на что дедуля ей показал маленький камешек». Мужчина вытащил из кармана докторского халата небольшой камень серого цвета с прорисованными линиями голубого цвета. Красивый. Даже через экран было видно, как он переливался, будто прямо сейчас на него падали лунные лучи. Учёный оттолкнулся от стола, прокатившись на стуле чуть назад, чем потряс камеру. Он открыл вид на нечто в клетке. Да, существо всё ещё походило на человека. Истощённого. Его кожа была мертвецки белой, будто из него не так давно вытащили все жизненные силы. Когда камера приблизилась к клетке, парни заметили стеклянные глаза, походившие на глаза персонажа, который обязан умереть по сюжету и ему не пририсовали блики. В руках самопровозглашённого профессора появилась пробирка с чёрной жидкостью внутри. «В тело дедули проник паразит, который практически мгновенно излечил все его физические и, я полагаю, ментальные травмы. Честно говоря, я не уверен, что мы сможем контролировать это в должной мере». Запись прерывается, а парни переглядываются. – Излечиться от травм? – произносят они в унисон, тут же переглянувшись. – Я спрыгнул… – начинает Хён. – Кость вылетела, но всё срослось, а раны затянулись. То, в чём ещё мгновение назад боялся признаться Арису, вылетает из уст Чха, заставляя японца вздохнуть с видимым облегчением в голосе. – Я тоже, – Арису усмехается, – тоже прыгнул с большой высоты, но, как видишь всё в порядке. – Значит, в нас сидит эта штука? – Я сомневаюсь насчёт заражения, – Арису устремляет взгляд в пустое место, туда, где ещё недавно стояла точная копия Чха Хёна. – Военные сканировали меня, и я не заражён. – Но ты и не из Кореи, – словно на автомате усмехается Хён, продолжая рыскать по файлам компьютера. – У нас тоже что-то, произошло, как я и сказал. – Да, я видел репортаж. Заражение пришло и к вам, но это физически невозможно? Так что это может быть что-то другое. Да и, если быть до конца честным, я не понимаю, как оно пришло к нам. Если паразит был заперт здесь? – Будто ты не знаешь, как это происходит, – Арису выдыхает, наклоняется и перехватывает мышку у корейца. Он бросает мимолётный взгляд на него и тут же возвращается к компьютеру. – Что-то пошло не по плану, пришелец сбежал, все забили, а мы получили то, что получили. – А в Японии? – Хён поднимает взгляд. – Тоже упал заражённый кусок, не отследили… – Рёхей замирает, возвращаясь в своих воспоминаниях. Что если до Японии начало этого заражения дошло значительно позже Кореи? Что если их нулевой пациент был не пациентом, а пациентами. Перед глазами вновь тот магазин, в котором были Арису, Карубе и Чота. Перед глазами разрушенные магазин. В ушах слова лже-Хёна, просящего смотреть внимательнее. Перед глазами картина рубашки Карубе и лежащего рядом с ней остывающего камня. – Да. Скорее всего так и было, когда телефонный разговор прервался, – Арису отрывается от поисков информации и возвращается к Хёну. – У тебя были какие-нибудь… видения? – Да. Типа, – Хён сглатывает, пряча взгляд, но невольно вновь возвращаясь к глубоким карим напротив. Он не знает, понял ли Арису момент его позора в момент встречи. Не знает ничего. – Типа… Я видел человека, которого не видел никто больше. – Это нормально, – Рёхей, словно не поняв, что хотел донести ему Хён, прерывает друга, качая головой. – Я имею в виду… Игры? – он сводит брови у переносицы, словно выжидая, что вот-вот Чха подтвердит всё то, что видел Арису, словно он вот-вот скажет, что и он убийца. – У них другое, забей, – произносит голос, копирующий голос настоящего Чха Хёна, за спиной Рёхея. Арису тут же подскакивает на месте, глядя на личность за своей спиной. Он никогда не привыкнет к этому. – Ты тоже что-то видишь, да? – боязливо спрашивает Хён. – Ты тоже странно отреагировал, когда увидел меня. – Да… – японец машет головой и возвращается к компьютеру. – Так ты видел только личность? – он не доверяет самозванцу из подсознания. – Да. А что за игры? – Забей. Арису воспроизводит видеоролик, спрятанный в путе из десятка папок, лишь бы избежать неудобных вопросов. «Плохие новости. После того, как мы подселили паразита подопытному номер три он… Его кулаки увеличились в размере, стали походить на боксерские перчатки. У подопытного не было каких-либо заболеваний, но любая рана мгновенно затягивалась. Странно всё это». – Тайные желания, – шепчет себе под нос Хён, невольно вспоминая нелицеприятную сцену из камеры заточения в доме. – Скорее всего эти паразиты выпускают их наружу? – Но как происходит инфицирование? Вряд ли одно существо способно сравнять Корею. – Да-а-а. Чха действует на уровне подсознательных импульсов, за которые так умело дёргает личность, которая взяла на себя всю инфекцию извне. Парень пролистывает десяток файлов, даже не открыв и не посмотрев на их названия, пока не доходит до видео-файла с названием «0.». «Две новости. На Японию движется метеорит того же класса, что и наш маленький друг с интересными гостями на себе. Если ударная мощность будет, какой мы её рассчитали… Думаю и нас немного подтопит. Токио, скорее всего перестанет существовать. Если удар не покончит с япошками, то это сделают гости. И, да-да-да, мы передали информацию их ЦКЗ, состряпали на коленке какое-то соглашение, где разменяем Токио, как монету, и будем перебрасывать туда наших особенных заражённых. Если всё подтвердится, конечно». – Но нас сослали сюда? – Арису хмурится, перебивая учёного на записи. – Военный сказал, что ты не заражён. – Зачем ссылать здоровых людей в, очевидно, заражённую Корею, когда есть другие префектуры в Японии? – Наша проблема, очевидно. Началась раньше. Может, арена для заражённых изменилась? «В общем- то… Япония может выжить, при условии, что паразит не встретится с Нулевым. А вот и вторая новость! Дедуля наш не Нулевой. Он лишь побочный. Насколько я понял по тому, что существо, слившееся с подопытным #3, рассказало после моих… экспериментов, скорее всего паразит подох бы в носителе, не успев добраться до мозга, если бы не Нулевой. Нулевой паразит нашёл особенного носителя, того, чьи чувства и выстроенные защитные барьеры не были столь сильны, как у остальных. Он подчинил себе его тело и, если в случае с паразитом #1 сознание носителя сохраняется, то, осмелюсь предположить, сознание нулевого человека мертво». – Значит, этот Нулевой пробудил спящего паразита? Это всё ещё не решает проблему с остальными людьми. Почему они подверглись монстеризации? Арису отходит от Хёна, забивается в угол и усаживается там. Он ничего не понимает. Ответов нет, а новая реальность неприятна и страшна. Он не знает и не понимает, сможет ли выжить… В голову то и дело лезут мысли о суициде. Вот они и поменялись местами с Хёном. – Ты не сможешь убить себя, дурак. Что сделаешь? Сбросишься с уцелевшей высотки? – руки Чха падают на плечи японца. – Восстановишься. Вскроешься? Восстановишься, – его голос будто бы становится громче, походит на назойливую муху у уха. – Наглотаешься чего? Выйдет с остальными отходами. Повесишься? Дорогой, тебе не нужен воздух, дышишь ты лишь по привычке. – Мы с тобой, – Арису подрывается с места, куда не так давно сел, указывает пальцем на Чха Хёна, который всё это время был на стуле и, как оказалось, ничего не говорил. – Почему мы с тобой ведём себя, как и прежде? – Если ты говоришь, что выжил, когда упал с высоты, регенерировал… Ты монстр. Как и я. Но, да, они сходят с ума, а всё о чём я думаю сейчас, можно ли где-то зависнуть с тобой и поиграть во что-нибудь. – Больше ни о чём? Убийство там или… – А ты? – Чха поворачивается к японцу и смотрит на него абсолютно стеклянным взглядом. – Думаешь ли ты о том, чтобы убить меня, Арису?