только не оставляй меня

      пока они едут, нагито несколько раз настолько сильно проваливантся в свои мысли, что макото перестает его трогать, пытаясь разговорить, и дальнейшую дорогу они едут уже молча.       комаэду это полностью устраивает. вот только внутреннее замешательство от этого только усиливается.       «хоть бы хината был в порядке, прошу...» – умоляет мысленно комаэда. – «эта джунко... ей стоит ответить за то, что она вытворяет...»       взгляд перемещается по всей машине и цепляется за уже подзажившие порезы.       «если так подумать... я перестал резаться в первую очередь именно из–за него. он... заставляет меня чувствовать себя живым. мне не хватает моего лезвия сейчас... я бы хотел отвлечься. но... даже будь оно у меня с собой, я также не хочу расстраивать сонию. я не должен забывать, насколько ей важен,» – в этих мрачных рассуждениях комаэда даже не сразу замечает, что машина остановилась.       – мы уже приехали?... – негромко спрашивает нагито, и наеги награждает его странным взглядом.       осматриваясь, беловолосый понимает, что они находятся на заправке, и ему становится немного стыдно за свой вопрос.       макото покидает машину, и комаэда, пользуясь случаем, тоже выходит, чтобы проветриться. проверяя карманы, он все же находит полупустую пачку сигарет и закуривает.       сердце стучит в безумной скачке. хаджиме... разве он не заслуживает гораздо лучшего? и все же, именно он сейчас, по всей видимости, находится в плену у эношимы. а счастливчик бы и душу продал, если бы мог поменяться с ним местами. вовсю убежденный, что по нему никто, кроме сонии, и скучать–то не будет, он бы ни секунды не раздумывал. он бы согласился на любые пытки, только бы его любимый был свободен, и это гарантировало бы его безопасность.       вернувшийся макото глядит неодобрительно на сигарету в его руках, и комаэда знает – не должен был. поэтому он быстро тушит сигару, выкидывая ее в близлежащий бак, и возвращается в машину.       наеги же ни слова не говорит, смотря только на дорогу. вскоре ему звонит тогами, и, через некоторое время, слушая их разговор, нагито проваливается в легкую дрему.       просыпается он уже на месте.       огромный особняк, каких он с роду не видел, стоит в довольно престижном районе, где таких же домов еще бог знает сколько.       выглядит это... действительно пугающе. и даже макото сглатывает, видя это. но все же выходит из машины.       не успевают они с нагито и словом перекинуться, как на них оборачивается какой–то странный парень. сначала, со спины, можно было легко спутать его с девушкой из–за длинных черных волос, но сейчас, когда он повернулся, было прекрасно понятно, что это отнюдь не дама. но, надо сказать, выглядел он действительно прекрасно, словно сошел с какой–то обложки.       и будь комаэда проклят трижды, если они никогда не встречались раньше. чувство дежавю так и прожигает грудь, когда незнакомец смеряет их апатичным взглядом.       – ...что вам здесь понадобилось? – даже без приветствия спрашивает тот таким тоном, словно это они с ним заговорили, а не он.       – мы... приехали забрать нашего друга, – хмуро отвечает макото. – а вы – знакомый джунко или мукуро?       взгляд темноволосого неодобрительно мерцает, и комаэда на мгновение засматривается в эти болезненно–знакомые, и в то же время чужие, далекие, словно звезды, алые глаза.       – вроде того. какого еще друга вы приехали забрать?       комаэда осознает, что все это время задерживал дыхание, и сейчас наконец–то делает глубокий вдох перед тем, чтобы тихо прошелестеть:       – хината... хаджиме хината.       длинноволосый тут же цепляется взглядом за комаэду, а тот чувствует себя от этого так неуютно, что было бы гораздо лучше прямо сейчас провалиться под землю.       – я его старший брат.       пазлы в голове счастливчика наконец–то складываются.