– комаэда! наконец ты ответил! блять, тут случилось такое, – казуичи, как всегда, очень шумный и эмоциональный. – я хуею, чиаки тоже, сказала звонить тебе. – что случилось–то? – хината в аварию попал.

– что ты вообще имеешь в виду?... любишь меня? как я мизи что–ли? – сильнее. – ч–чего?!... это насколько же сильно?... – очень сильно. не могу перестать о тебе думать.

ивана прервали. легким, нежным прикосновением губ к его собственным. тилл отстранился спустя мгновение. и даже в темноте иван мог видеть его горящие щеки. – ...как мне это расценивать? – как запоздалый подарок.

Кайто ненавидит Кокичи... но еще больше он ненавидит убийственную игру. В холодном, похожем на пещеру ангаре для Экзисалов Кайто смотрит в лихорадочно-ядовитые глаза Абсолютного Верховного Лидера и принимает решение: убийственная игра окончена. Он не убьет Кокичи. Он не опустит пресс и не похоронит этого ребенка внутри убийственной игры, которую он, как он утверждает, презирает.

– tu es si stupide, noé, – тихо говорит ванитас, опуская глаза. – возможно, но это все, что ты скажешь? – нет, лучше заткнись, пока я не передумал говорить. так вот. ты прав насчет того, что я не расцениваю тебя, как хорошего партнера... – он внимательно смотрит на лицо архивиста, подмечая, как взгляд того становится более растроенным. – по делу...