Встретимся там же

— Ты как этот.. Ну, в футляре. Нам задавали читать ещё. — А? — Штрэфонд резко поворачивает голову к говорящей, вскидывая брови и вопросительно скользя взглядом по её лицу. — Ты про Чехова, что ли? — Ухмыляясь в своей привычной манере, она делает последнюю затяжку, после чего хлопает истлевшей сигаретой по бордюру и откладывает её в сторону. Холодный свет луны пробивается сквозь ветви деревьев и широкими полосками ложится на колонны здания Школы Леди. На одну из таких только что облокотилась Крис, поддерживая затылок ещё не успевшими замёрзнуть от ночной прохлады ладонями. Девушка, каждое появление которой должно было сопровождаться по меньшей мере динамичной музыкой, удивительно легко вписывалась в абсолютно противоположный её характеру антураж этого места. Каширина ловит себя на мысли о том, что она, наверное, будет выглядеть органично в какой угодно атмосфере. Затуманенный алкоголем рассудок наконец позволяет допускать подобные обычно смущающие умозаключения, поэтому сейчас она смотрит на одноклассницу даже чересчур откровенно. И хотя глаза Штрэфонд закрыты, она всё равно чувствует на себе пронзительный взгляд Тани. — Почему? — Размеренным тоном спрашивает Желточенко, почти незаметно сглатывая комок лёгкого волнения. Ей было действительно любопытно, что Каширина имела в виду, приводя подобное сравнение вслух, но она не хотела слишком явственно вырыжать свою заинтересованность. Улавливая эту неискренность в поведении Крис, девушка победно улыбается. Возможно, её нельзя было назвать такой же смышленной, как обладательницу белой ленты, но она умела читать настоящие эмоции соперницы лучше всех остальных учениц из Школы Леди. И Тане очень нравилось заставлять самодовольную Штрэфонд чувствовать себя уязвимой в такие моменты. Ломать эту внешнюю оболочку безразличия, оголять запрятанные чувства, напоминать о слабостях, присущих каждым людям. Понимать, что она к ней непритворной ближе всех. Возможно, обманываться. — Вот потому, что даже сейчас ты морозишься. Пытаешься казаться такой всей неприступной, хотя тебе не всё равно на то, что я скажу. — Каширина внимательно изучает реакцию Крис, и от её взгляда не уходит лёгкое вздрагивание плеч девушки. Довольно ухмыляясь, она проводит по коротким волосам пальцами и громко выдыхает. — Ты на психологии ещё говорила, что тебе пирсинг весь этот, дреды, татуировки, помогают спрятаться от реального мира. Вот и футляр.. Ты ведь и Маше врала. Не думаю, что она до сих пор до конца понимает, что ты за человек на самом деле, во всём этом параде лицемерия. Штрэнфорд молчит несколько секунд. Её губы более не сложены в улыбку, но она не выглядит пристыженной от правды, озвученной Кашириной. Девушка медленно поднимается вверх, чтобы подойти к однокласснице и согнуть перед ней ноги в коленях, выставляя одну из них немного вперёд. Таня читает в её взгляде нескрываемое раздражение. Она невольно косится в сторону, чувствуя, как щёки предательски заливаются краской от подобного поведения Крис. Чужие руки с хлопком опускаются на её плечи и немного их сжимают, чтобы полностью перевести внимание уже не такой уверенной Тани обратно на себя, и окончательно застать её врасплох вполне резонным вопросом. — А что я за человек на самом деле? — Я не.. — Каширина хмурит брови, избегая встречи со взглядом Штрэнфорд. — Не могу сказать. Просто другая. Желточенко слегка ослабляет хватку, когда чувствует, как сильно съёживается под давлением её рук Таня. Она остаётся недовольна ответом. Подсознательно Крис уже решает, что не уйдёт отсюда, пока не заставит одноклассницу развеять обманчиво приятные мысли о том, что той удалось прижать обладательницу белой ленты к стене. Заземляйся, детка. — Что за эмоциональные качели? — Штрэнфорд силится с желанием раствориться в улыбке, когда видит неуклюжие попытки Кашириной отвести взгляд. Это из-за неё сейчас она ведёт себя так непривычно. Где-то в груди яркими вспышками начинает разрастаться чувство азарта. Крис мягко поддевает подбородок смущённой одноклассницы пальцами, чтобы заставить её посмотреть на себя. На секунду, Штрэнфорд слышит и отстук собственного сердца. Ей невероятно льстит, что такая агрессивная девушка стала столь мягкой под её давлением. Желточенко специально опускает голос на тон ниже. Знает, чертовка, как хорошо это звучит. — Ещё на прошлой неделе ты настраиваешь Машу против меня, а пару дней назад уже протягиваешь руку помощи на задании с бутылками, когда Николь воротит носом. Теперь говоришь подобные вещи, не в силах аргументировать их. Я не понимаю, как должна относиться к тебе после этого. — Она слегка поддаётся вперед, наклоняя голову набок. — Мне стоит злиться, или ты всё же объяснишься? Что я за человек, Таня? Каширина впервые надолго задерживает взгляд на Крис. Она опять смотрит свысока, в своей привычной уверенной манере. Несправедливо. Почему это выглядит так хорошо? Девушка тихо выдыхает, оставляя после себя космы тёплого пара в воздухе, и медленно проводит рукой по лицу. Она терпеть не могла самовлюбленных людей, потому что сама была лишена этого чувства. Но с Штрэнфорд это эгоистичное качество почему-то смотрелось донельзя гармонично. Таня не знает, когда впервые осознала это. Может быть, слушая Крис, каждый раз закатывая глаза, когда та говорит о том, что считает себя умной, мысленно ничуть этого не отрицая. Видя, как бескомпромиссно она движется к поставленным целям, но при этом не оставляет своих принципов. Как пленительно смотрит, движется так, что от неё почти невозможно отвести взгляд. Каширина не может переступить через свою гордость и озвучить эти мысли вслух, но ответ всё равно нужно дать. Она смотрит на слегка приоткрытые губы девушки, и неожиданно поддаётся пьяному импульсу. — Можно тебя поцеловать? То, о чём она думала при виде Штрэнфорд последние несколько дней, наконец сказано вслух. Зрачки Крис на секунду расширяются - девушка точно ожидала услышать что угодно, кроме этого. — Погоди.. Что? Поцеловать? Она неверяще усмехается, ослабляя хватку на плечах, но через мгновение в её голосе уже слышится лёгкая дрожь удивления. — В смысле, мне это не послышалось? Таня сглатывает. — Нет. Я хочу тебя поцеловать. Это ответ на твой ёбанный вопрос. Если не хочешь, то мы можем расходиться. На какое-то время в воздухе повисает тишина. Отдалённо слышится разве что треск фонарей, слабо справляющихся со своей работой в виде освещения террасы Школы Леди, в здании которой все давно уже спят. Каширина не помнит, при каких обстоятельствах оказалась на его пороге вместе с Крис. Кажется, та попросила её закурить. Они часто ложатся позже всех, оставаясь наедине со своими мыслями, но никогда не говорят друг с другом, хотя нередко голова Тани занята именно Штрэнфорд. Внезапно Каширина ощущает влажность чужих губ на своих. Крис целует нежно, не спеша надавливать сильнее. В этом не чувствуется какой-то нерешимости, она, скорее, проверяет реакцию Тани. Её долго ждать не приходится - придя в себя, девушка берёт инициативу, подаваясь вперёд и облизывая наружнюю часть губ, случайно натыкаясь на пирсинг. — Ну и нафига тебе эта железяка. — Томно шепчет Каширина, блуждая взглядом по лицу одноклассницы. Прежде чем та успевает что-то ответить, она впивается в её губы с новым нажимом. Крис удовлетворённо мычит, расплываясь в улыбке и позволяя языку соперницы проникнуть в свой рот. Она гладит короткие волосы целующей, цепляясь за них и оттягивая назад, заставляя Таню оторваться. — А что, некрасиво? — Штрэнфорд смеётся, задирая голову девушки вверх, чтобы покрыть её шею поцелуями. — Красиво.. Слишком. — Проглатывает буквы Каширина, даже не обращая внимания на то, что штурвал перехватили. Она привыкла доминировать, но то, что их поцелуй был похож на страстную борьбу за высшую позицию, только заставляло её рассудок плыть ещё быстрее. Она была готова тонуть в этом ощущении сколько угодно, чувствуя прикосновения холодных рук Крис на своей коже. Но этому всё таки суждено было закончиться. По твёрдому бетону расплывается свет из-за открытой двери Школы Леди. На улицу выходит растрёпанная блондинка в пижаме, сонно потирающая переносицу. — Девочки, вы чего ещё не спите? — Настя Наточий удивлённо смотрит на сидящих рядом друг с другом одноклассниц. — А мы сейчас уже пойдём. — Отчеканила Крис, быстро поднимаясь и двигаясь навстречу девушке. Она слегка приобнимает её за спину, утягивая за собой обратно в тепло комнаты. Проводив Каширину взглядом, легко улыбается и закрывает за собой дверь, попутно начиная говорить о чём-то с Наточий. Оставшись на улице одна, Таня прижимается к колонне, поднимая голову вверх и переводя дыхание. Под лучами света, вырвавшегося из нутра громоздкого здания, на мгновение было видно, как щёки Штрэнфорд горели от смущения.