Встретимся там же

Следующая неделя проходит беспокойно. В здание, где и так всё постоянно вверх дном, заселяются ещё и родители участниц. Тане приходится совершать над собой большие усилия, чтобы не показывать, как одиноко ей приходится в отсутствие собственной мамы. Тем не менее, пока многие со слезами на глазах комментируют присутствие отца в жизни Крис, девушка придерживается полностью противоположного мнения. Её папа приехал только потому, что это было единственным вариантом. И, как бы Штрэфонд не раздражала её, мысль об этом заставляет Таню болезненно сочувствовать, в то же время вызывая радость о том, что к ней названная мама приехала, пускай и ненадолго. Каширина слишком долго чувствует отстранённость Крис, чтобы не начать этому неосознанно препятствовать. На неделе правды, задетая холодностью после случившегося, она всячески провоцирует Желточенко, даже когда знает, что в ответ прилетят разве что жгучие колкости. Но этого вполне хватает, чтобы пробудить в ней какое-то чувство, будь оно хотя бы навязанной агрессией. Чтобы искоренить любые эмоции по отношению к Крис, кроме глубокой неприязни, Таня словно ищет любой повод за который можно ухватиться. Однако испытание на доверие в корни всё меняет. Совместная работа пробуждает вовсе не те чувства, на которые она рассчитывала, ведя себя столь вызывающе целую неделю. Желточенко держит за руку крепко, вверяет себя под её покровительство, позволяет вести. Такой Крис девушка уже противиться не может. Она обнимает её сильно, прижимая к себе так, будто для них этот раз последний, и расплывается в по-настоящему искренней улыбке, впервые за долгое время смотря в глаза Штрэфонд без злобы. Наверное, именно это заставляет её вновь усесться рядом с тайно курящей Крис на том же месте, что и неделями ранее, хотя она обещала себе больше никогда туда не возвращаться. Желточенко смотрит на одноклассницу без капли ядовитости. Она сдвигается немного вправо, показательно освобождая место для пришедшей. — Курить будешь? — Крис опирается на отодвинутую за спину руку и трясёт второй пачку сигарет, с лёгкой улыбкой на лице наблюдая за приближающейся Таней. — Давай. — Коротко хрипит Каширина, усаживаясь рядом с девушкой. Задержав в лёгких воздух, она беззвучно следит за тем, как Штрэфонд цепляет пальцами сигарету, а следом за ней достаёт из кармана привлекательного вида зажигалку, обрамлённую эскизами цветов, концептуально схожих с татуировкой на её шее. Когда сигарета оказывается у Тани во рту, Крис добродушно тянется, чтобы зажечь её. В темноте, благодаря вспорхнувшим на пару секунд искрам, красивое лицо Желточенко окрашивается в оранжевый цвет. Вместе с дымом, медленно растворяющимся по ветру, Каширина чувствует, как утихает и стресс. Она удовлетворённо вздыхает, прикрывая глаза в безмятежности. Страсть к курению - это не та проблема, ради которой она пришла в Школу Леди. Не настолько губительная, чтобы стараться её исправлять. Она остаётся уверена в том, что большинство участниц этого сезона не лишатся зависимости, покинув стены учебного заведения, но это не то, что смущает девушку. Скорее всего, Крис придерживается того же мнения. В немногом они всё же сходятся. — Маша уже успокоилась? — Зевает Штрэфонд, чтобы хоть как-то разрядить нависшее молчание. — Вроде того. Кажется, спит. Это была ночь после выгона, который для Лебедевой выдался особо неудачным. В каких бы напряженных отношениях они сейчас не находились с Желточенко, Крис искренне не хотела, чтобы ушла именно она. Чувство справедливости и тяготящий остаток после непродолжительной, но довольно тесной дружбы, позволяют Штрэфонд отметить Машу как достойную реабилитации в условиях проекта девушку. И если бы иммунитет был у неё, она бы без раздумий правильно им распорядилась. — Тебе же она нравится? — Привычно холодно спрашивает Крис, несмотря на то, что в груди у неё что-то робко сжимается. — Кто, Маша? — Таня хмурит брови в ответ и вертит головой так, словно об этом никогда даже не думала. — В смысле, как девушка, что ли? Мы с ней просто подруги. Она мне так. Ну… Вообще не нравится. Хотя как человек замечательная. — Ага. — Штрэфонд ехидно ухмыляется, закрывая глаза и нарочито безразлично затягиваясь. — Даже жаль, что ты перетянула на себя всё её внимание. Я обделена. — Девушка проговаривает последнее слово по слогам и артистично выдыхает. — Поэтому ты меня так ненавидишь? — Я тебя не ненавижу. — Резко отвечает Крис ещё до того, как Таня успевает договорить до конца. Затем вспоминается, и, в уже более размеренной манере добавляет. — Ты себе это придумала. Что-то заставляет девушку задать вопрос, который давно беспокоит её. — Тогда почему ты себя так ведёшь? — Как? Каширина начинает злиться. Она не любит в Желточенко свойство постоянно уточняться. — Я могу быть высокомерной, как ты говоришь, но никогда не вру. — Крис нравится играть с огнём, но сейчас она чувствует себя слишком уставшей для того, чтобы ругаться, поэтому девушка осаждает Таню прежде, чем та успевает что-либо сказать. — Ты узнала это на неделе правды, разве не так? — Штрэфонд недолго прислушивается к отдалённому стрекотанию светлячков, а затем мягко говорит. — И смотрю я на тебя не презрительно, а потому, что мне просто это нравится. Ты часто недооцениваешь свою внешность. Крис, кажется, сама не ожидает от себя подобной честности. Она постепенно начинает жалеть о том, что сорвалось с её уст мгновение назад, но следующий вопрос Каширины заставляет её окончательно отказаться от здравого рассудка и позволить телу самому вести себя, отдаваясь во власть импульсивным порывам. Воспоминания о событиях прошлой ночи, когда они были вместе, никуда не исчезли, даже если Штрэфонд усердно старается это показать. — Ну и какой ты меня видишь? Разве я так же красива, как.. — Девушка делает короткую паузу, вспоминая тех, кто внешне мог бы заинтересовать Желточенко. — Да та же Настя, например? — Кажется, она действительно хочет узнать. До того, как Крис молча отбрасывает сигарету в сторону, попутно седлая ноги одноклассницы, в округе какое-то время царит тишина. Таня теряется от неожиданности, несколько раз переводя взгляд с её лица на колени и обратно, но спустя мгновение всё-таки находит своим рукам место на мягких бёдрах Желточенко, неуверенно касаясь ткани её узких джинс. — Красивый овал лица, короткая стрижка, подчеркивающая его аккуратную форму. Большие тёмные глаза, которые словно вспыхивают пламенем, когда ты злишься. Иногда мне хочется раствориться в этом огне, даже если он горит для того, чтобы сжечь меня. — Штрэфонд улыбается, медленно очерчивая линию от ушей до подбородка девушки тонкими пальцами. Каширина совершенно не подходила под описание её типажа, но слова, озвученные ранее, не были ложью - она действительно была опасно притягательна, и Крис не могла заставить себя отрицать это. То, какой нежной и грубой одновременно была Таня, взращало в ней приятное чувство азарта, она хотела обуздать этот необычный контраст. — Нравится то, что ты услышала? — Девушка цепляется за волосы Тани, через секунду уже поглаживая их и повторяя первое действие снова. Каширина никогда не могла предположить, что существует хоть один человек, которому она бы позволила вести себя так наступательно. Особенно, если это Желточенко. Но прикосновения той заставляли её стыдливо тлеть и инстинктивно прикрывать глаза от удовольствия, двигаясь навстречу холодным рукам. Крис, в свою очередь, не думала, что подобное пламя способно растапливать даже самые прочные льды. Неосознанно, она стала удивительно открытой. — Не верю, что это говоришь ты. — Таня тычется носом в шею Штрэфонд, блуждая руками по её ногам и смущённо смеясь. — Сегодня тоже убежишь? — Она слегка прикусывает кожу, оставляя за собой мокрый след. Желточенко задирает голову вверх и довольно улыбается. — А что будет, если нет? — Это разрешение? — Допустим. Ответ Крис был сродни сигнальному огню. Их вновь захватывает круговорот пылающих эмоций, но сейчас обе девушки уверенно рассчитывают на то, что на этот раз им ничего не сможет помешать. На руках Кашириной вздуваются вены, когда та подхватывает Штрэфонд и страстно целуя прижимает её к ближайшей стене. Крис недовольно мычит в губы однокласснице - спина болезненно ударяется о бетон, но девушка тут же забывается в сплетении их языков, беспорядочно гуляя руками по растрёпанным волосам Тани. Ногами она крепко прижимает к себе разгорячённое тело Кашириной, и нарочно кусает её за нижнюю губу, моментально ощущая во рту выступившую кровь. Девушка хмурится и тут же углубляет поцелуй, наказывающе перекрывая для Штрэфонд любые пути к кислороду. Единственное, чему она сейчас должна всецело уделять внимание, это Таня. Ничего более. И Желточенко впервые поддаётся. Она не помнит, как они миновали двери Школы Леди, оказавшись внутри. Чужие сильные руки несут её к гостиному дивану, попутно останавливаясь, чтобы нетерпеливо возобновить поцелуй. Падая на кровать, Крис какое-то время тяжело дышит, пронзительно вглядываясь в раскрасневшееся лицо Тани. Она заводит прилипшие ко лбу дреды назад и дерзко улыбается, чётко осознавая, какая за этим последует реакция. Её не нужно ждать. Каширина садится сверху, неразборчиво покрывая шею одноклассницы горячими поцелуями. Порой останавливается, прижимаясь губами к чувствительной коже мучительно долго, нарочно опаляет её тёплым дыханием, перекрывает нежные прикосновения лёгкими укусами. Крис беспрекословно отдаётся, утопая в приятных ощущениях. Знает, что Тане хотя бы временно нужно позволить взять контроль. Штрэфонд прикусывает нижнюю губу в ожидании, когда её майка отлетает в сторону. Она почти что впервые так просто разрешает кому-то забрать доминирующую роль, но нельзя сказать, что ей это не нравится. Прежде чем расстегнуть бюстгальтер, Таня досаждающе медленно оставляет мокрые следы на ключицах девушки, несмотря на то, что сама сгорает от нетерпения. Гордость Крис не позволяет ей попросить Каширину быть быстрее, хотя эти слова так и вертятся на языке, поэтому с её губ невольно срывается один лишь тихий стон. Его для Тани оказывается вполне достаточно. Она опаляет оголённую грудь очередной линией поцелуев, постепенно подбираясь к уже затвердевшим соскам. Дразняще очерчивает круги языком, время от времени случайно задевая самое чувствительное место, и выбивает из Крис подобными действиями долгожданные стоны. Штрэфонд безмолвно просяще тянет её за волосы, и когда эти манипуляции надоедают уже самой Кашириной, девушка прижимается губами к соску, теребя его во рту и секундой позже прикусывая. Желточенко поступательно выгибается в спине и расплывается в одобрительной улыбке. Всё же, тут как посмотреть - сейчас именно Таня старается ей угодить. Так кто же по итогу находится в более выигрышном положении? Рано или поздно, но Крис такое неозвученно согласованное течение всё же наскучивает. Когда рука Кашириной скользит к молнии на её джинсах, девушка резко берёт ту за запястье и переворачивает тело Тани с неожиданной силой, моментально оказываясь сверху. Нежелание разрешать конфликты насильственным путём - вовсе не показатель физической слабости, и Штрэфонд самодовольно это демонстрирует. Прежде чем Таня успевает возразить, Желточенко затыкает её рот поцелуем, сжимая руки девушки до того момента, пока она сама не перестанет сопротивляться. На запястьях остаются красные полосы, из-за чего Крис извиняющееся целует одноклассницу в лоб, убирая с её лица волосы. Встречаясь взглядом с ухмыляющейся Штрэфонд, Таня смущённо хмурится, но всё равно позволяет той стянуть с себя чёрные бриджи. Она не в силах вступать с Крис в борьбу за положение, когда её настолько переполняют эмоции. А Желточенко просто не хочет молча получать удовольствие одна. Ну, может, властвовать ей нравится тоже. Живот Тани завязывается в приятный узел, когда чужие пальцы проводят по чувствительной коже снизу. Она прикусывает губу, стыдясь издаваемых звуков. — Не нужно. — Твёрдо шепчет Крис, проводя свободной рукой по щеке девушки. — Я хочу слышать. Как же раздражает. Каширина дрожаще выдыхает, повинуясь словам Штрэфонд, лишь бы та продолжила. И Крис исполняет её безмолвную просьбу, неспешно очерчивая круги и в процессе игриво смотря на лицо Тани. Она не наращивает темп постепенно, а резко переходит к интенсивной стимуляции, что вырывает из Кашириной ряд несдержанных стонов. Она прикрывает рот рукой, чувствуя, как приближается разрядка. — Подожди, не так быстро. — Улыбаясь тянет Крис, медленно входя в девушку пальцами. Она замирает внутри и выжидающе наблюдает за реакцией Тани. — Хочешь, чтобы я продолжила? — Иди ты на.. — Слова Кашириной переходят в стон, когда Штрэфонд резко начинает двигаться. Нескольких толчков хватает для того, чтобы Таня обессиленно свалилась на мягкую поверхность дивана, отводя голову набок и быстро хватая ртом воздух. Крис всё ещё возбуждена и сама, но она не хочет побуждать открыто уставшую Каширину к продолжению. Девушка застёгивает на себе бюстгальтер и боковым зрением смотрит на Таню. Она не знает, было ли правильным то, что произошло между ними, но не хочет думать об этом. По крайней мере не сейчас. — Останемся здесь? — Я пойду в свою комнату. — Тихо отвечает Каширина, пытаясь нормализовать дыхание. Её щеки до сих пор пылают красным, девушка стыдливо держит локоть у виска, прикрывая часть лица свободно висящей рукой. И Крис молчит, потому что понимает, что ей стыдно. Старательно избегая взгляда Штрэфонд, она наскоро одевается и поднимается наверх. Девушка не препятствует этому, провожая Таню немного разочарованным взглядом. Она стоит на месте ещё несколько секунд, прислушиваясь к звукам, издаваемым из нутра большого помещения, а затем хмурится и медленно проводит ладонью по вспотевшему лицу. На этот раз в одиночестве комнаты, наедине со своими мыслями, остаётся уже Крис.