Политическое укрытие

***

— Гони его!!! Гони под зад нахала! —

      В ушах больно звенели чьи-то выкрики. Перед глазами была лишь неразборчивая каша из силуэтов, восторженно ликующая свою победу. Зелёные осколки очков лежали по всей главной улице Варуленда, ярко отблёскивая лучи утреннего солнца. Словно маленькие зелёные звёзды, что являлись нынешним знаком свободы и независимости Варулендцев от выходок их тирана. Новый протестантский флаг с такими-же ярко-салатовыми стекляшками укрывал тенью город с самой верхушки дворца. Никогда ещё жители этой страны не были так воодушевлены и счастливы утром, как раз в тот день, когда должен был проходить очередной парад в честь Вару...

— Восторжествует же суд! —

      Для них это был праздник, а для самого вождя этот день должен был стать последним. Главный кошмар Варулендцев, которого все должны были бояться и беспрекословно чтить за героические поступки. Тот, кого все любили и возносили на пьедестал, сейчас выглядел как жалкое отродье, которого тащили со скованными за спиной руками на площадь. Он уже не пытался вырваться, лишь слабо перебирал ногами в клетчатых носках по острым стёклам. Этим утром его за шкирку выпинали из кровати, не успев он и нормально проснуться и разбив заодно и одно из стёкол его очков. Он знал, что Варуленд совсем не такой, как показывали это зелёные окуляры, но никогда не видел и не желал видеть, что именно таится за собственной обманной проекцией.       Он не смотрел по сторонам. Вару упёрто не хотел видеть и замечать ту удручающую разруху, коей являлся Варуленд всё это время. Он не хотел смотреть на тусклое болотное небо, словно покрытое мутью, не хотел смотреть на лица граждан, что перекосились в злобных, садистских гримасах. Он смотрел лишь только на осколки под ногами, на которых дорожкой оставались после него кровавые следы. Вару не хотел признавать свою вину, даже на пороге у смерти. Даже возле гильотины, на которую он сам неоднократно отправлял неповинных граждан по любой хотелке.       Но был ли смысл вообще пытаться обмануть их, просить прощения и помилования? Как и их вождь, граждане Варуленда не отличались добротой душевной и милосердием, а уж тем более выраженной эмпатией к общему врагу. Это было народное восстание против одного человека, которое, как не раз доказала история, никогда не заканчивалось хорошо для свергнутого правителя.

— Запрягайте его в гильотину! Гнить в земле вредителю, вечно!!!—

      Он смиренно поднялся по лестнице на деревянную платформу. Оглядев публику, его охватило чувство самой настоящей ничтожности. Чувство, которое было абсолютно новым для него, но почему-то казалось до боли знакомым. Вару расплылся в уродливой наигранной улыбке, до конца удерживая образ непоколебимого жестокого тирана в чужих глазах. «Бессовестное лживое чудовище», таким его видели сейчас жители Варуленда, вновь смотря из низа на своего бывшего правителя. Но он и не скрывал, что всегда таким был.       — Стойте, братья Варулендцы! — раздался голос из толпы. Что-то шло через столпотворение зевак, грубо расчищая себе дорогу пинками. У платформы появился низкорослый глава протестантов — Ару. Тот, с кого началось восстание и наивно решивший, что вынесет на себе тяжёлую тягу управления целой революцией.       Он вальяжно подошёл к Вару, подметая полы чересчур длинным плащом, и уставился на него.       — На колени его... — скомандовал кроха. Два офицера тут же пнули тучного клона в ноги Ару, последний с диким удовольствием наступил Пиковому Валету на копну длинных кудрей. Кажется, для последнего это было даже не капельки не удивительно.       — Вы хотите так просто дать ему умереть? Не считаете ли вы это слишком милосердным, братья? — протестант грубо вытер остроносый ботинок об зелёные волосы.— Он утверждал, что только он может судить нас у ворот в преисподнюю. Но если всё было ложью, какой смысл его убивать и облегчать муки самозванца? Что если после смерти и вовсе ничего нет?       Толпа недоуменно оглянулась между собой, раздумывая над словами своего главы.       — Но как же нам тогда с ним поступить, сэр?—       — Да что тут думать, выкиньте его за ворота Варуленда к его так называемым «монстрам», да и пусть сам сдохнет как его душеньке угодно!!!— провизжал Ару, подпинывая офицеров увести бывшего правителя как можно скорее с главной площади. — У нас есть множество других важных дел, кроме как расправы над этим чудиком!!! Например, казнь несогласных и моё коронование!       Он поднял с пола упавшую корону Вару и с жадностью принял её осматривать. Теперь вся власть была в его руках, включая генератор. Без него от Пикового Валета нет абсолютно никакого толка. Даже если он и будет молить других правителей помочь, никто из клонов не согласиться ему помочь вернуть власть за красивые глазки. Ару гордо надел корону, чувствуя, как теперь вся власть сосредоточилась в одних его крошечных и слабеньких ручонках. А ведь и правда. Раб, вырвавшись из власти хозяина хочет не свободы, а только иметь собственных рабов. И Ару был прямым тому доказательством...

***

      Пустота. Белая простыня, лишь с еле видными в дали чужими, совершенно незнакомыми ему государствами. Ворота Варуленда навсегда закрылись перед носом Пятого и не было ни единого шанса, что они вновь для него откроются. Вару взглянул на стены своего государства в последний раз. С одной стороны очков оно было тоже самое, что он привык видеть: токсично-зелёное и процветающее, с народом, что любит своего вождя и не смеет ему перечить. Но другая сторона, где выпало стёклышко, превращала всё в ужасные грязные трущобы, полное уныния и разочарования. Тоже самое, что он ощущал сейчас внутри, искренне не понимая, почему его подчинённые выгнали своего же любимого правителя без еды и воды. Он замахнулся и ударил по двери:       — Да чтоб вы все там скисли и забурлили!!! Все равно и дня без меня не продержите, революционеры херовы! — кричал он, зная, что его всё равно уже никто не слышит. Вару долбил по воротам из всех оставшихся у него сил. Пусть даже если он и не верил в ложные надежды, что его внезапно простят и впустят обратно досматривать свой чудный сон.

Он долбился просто так, скорее от глубокого отчаяния.

Ему придется идти.

Куда — неясно.

       Со всеми клонами у него не шибко хорошие отношения и никто не станет ему доверять, а уж тем более помогать просто так. Даже самый наивный и тупой валет, Феликс, превративший свое государство в гнилую, тухлую репу от чересчур жаркого солнца и заключивший со своим Королём кабальный контракт, не станет тратить на него и так дефицитные на его территории ресурсы.       А был ли в его случае выбор? Проторчав там ещё неизвестно сколько времени, вслушиваясь в чужие голоса за огромными воротами, он громко плюнул. Плюнул так, словно надеялся, что кто-нибудь в скором времени отступиться и влезет сапогом в его слюну. Однако, ждать этого он совершенно не хотел: пока полностью не произошло осознание произошедшего, он мог лишь томливо плестись в неизвестную сторону. Может быть, там он пересилит себя и жалобно попроситься к тем, перед кем пока ещё не было стыдно терять свои остатки былого авторитета...