Политическое укрытие

***

— Лишь бы не опять чёртова просрочка…

      Вару достал из кучи эклеров самый чистый на вид. Не желая знать запах скисшего крема в нём, он брезгливо закрыл нос и как можно быстрее проглотил, даже нормально не разжевав.

Голод преследовал его повсюду.

       Валету было ужасно мерзко и стыдно осознавать убогость своего положения и насколько знакомый ему не по наслышке Ару был прав насчёт его беспомощности. Некогда вождь целого авторитарного государства, чьё только имя одновременно пугало и восхищало народ Варуленда, сейчас ничтожно глотает одубевшую в камень хлебовыпечку с опустелых развалин Вероны.       Прошло уже много времени с дня изгнания, возможно даже больше недели. Пятый клон совершенно запутался в сутках и в собственном режиме сна. В белоснежной как чистый лист пустоте всегда стояла светлая бель, слепящая глаза и мешающая спать. Иногда ему и вовсе казалось, что нет тут и никакого понятия о времени.       Это просто нескончаемая безжизненная пустыня Карточного мира, в которой он будет бессмысленно ходить по кругу, пока не загнётся от голода, холода или жажды. Чем дольше он находился здесь, тем больше у него уходили хоть какие-то надежды на спасение своими собратьями. Постоянное желание воспользоваться генератором к которому он уже рефлекторно тянулся рукой, разбивалось об реальность и заставляло Пикового Валета чувствовать себя «по-Зонтовски» слабым и бесконечно уязвимым перед нескончаемой блеклой пустошью.

Вару правда пытался найти помощь.

      Сначала он отправился на поиски Бубновых: может они и не представляли для него никакого интереса ранее, будучи совершенно неконтактными и до боли скучными на реакцию, но сейчас оба из них казались Вару самым выигрышным вариантом. Они не предвзяты, а уж тем более сложно представить, чтобы кто либо из них мог начать осуждать Вару или издеваться над его дерьмовым положением, которое ему и так до сих пор было ужасно сложно осмыслить и принять на бредившую голову. К его огромному разочарованию, он не смог попасть ни в Сукхавати, откровенно струсив идти в опасные горы, чьи верхушки нельзя было разглядеть из-за грозовых туч, ни в королевство эльфового дурачка, представляющее из себя одно сплошное недоразумение со всех своих необъятных сторон.       Фелиция оказалась закрыта. Даже дикие обезьяньи крики Вару были попросту проигнорированы всеми, кто находился внутри этого тухлого пристанища: самая солнечная страна была навсегда закрыта непроходимым железным занавесом. От самого металла исходил ужасный жар, пахнущий гнилью и неугомонной духотой.       После окончательной потери энергии в генераторе Ромео, «великолепное» государство всё желал забрать под настойчивый и тёплый контроль «добродушный» Валет. Однако солнце Фелиции не могло прогреть слишком огромную территорию Вероны, учитывая уже существовавшие громадные расходы, оттого одна из его половин, уже давно непригодная для нормальной жизни, служила временным укрытием Вару. Все цветы, в которых постоянно утопала Верона, заблаговременно сдохли на радость зеленоволосого бродяги, а еды, хоть и ужасно старой и местами плесневелой, было предостаточно для небольших перекусов.       У Вару не было абсолютно никаких дальнейших планов. Клоны, у которых ему было бы не так стыдно и сложно просить помощи — закрылись непроходимыми стенами от окружающих их государств, а может, только от пятого клона. Вроде кажется, что в такой безвыходной ситуации людям уже попросту без разницы к кому обращаться. Но, Вару не был бы Вару, если он настолько легко смирился со своей неудачей и пал в ноги любому, кто предложил ему долгожданный тёплый ночлег и свежую еду.       Над Трефами было смешно издеваться раньше, но теперь он был уверен что даже так называемая «плакса» обязательно выпнет его с порога своей страны «осликов Иа-Иа», припомнив тем самым ему все его выходки. Что уж говорить о зазнайке и Пике! Идти позориться к ним — совершенно неуважать самого себя. Слушать их осуждения и болтовню о некомпетентности и глупости казалось для Пикового Валета куда худшим вариантом событий, чем ждать чуда или скорейшей смерти от отравления в заброшенной Вероне...       Он всё ещё верил что жители Варуленда придут, чтобы найти его, поняв какие они бесполезные и ничтожные без своего вождя. Как слезливо они будут просить его вернуться и как они хотят, чтобы их любимый верховный лидер собственноручно казнил Ару и его последователей на радость публике. И эта глупая надежда всё заставляла его оттягивать время до полного осознания реальности. Пока ещё тот был слишком наивен...

***

      Куромаку нервно огляделся. Стол собраний сегодня был особенно пустым. Из всех клонов пришли всего четыре, включая самого Трефового короля. Все с искренним непониманием смотрели на места отсутствующих и переглядывались между собой.       — Итак, кто нибудь мне объяснит почему вас всего трое? — спросил Куромаку, схватившись за переносицу и небрежным жестом охватив внимание всех собравшихся. Он мог понять отсутствие Бубновых, даже может ещё надеяться, что легкомысленный Ромео как всегда в своём репертуаре опаздывает не смотря на то, что фактически правителем уже не являлся. Но неужели Вару мог бы просто так упустить очередной шанс поиграть на нервах других клонов? Либо это очередной «очень смешной» розыгрыш, либо он натворил что-то, и теперь собирается скрывать это до последнего, пока весь Карточный мир не рухнет под гнётом его необдуманных, крайне детских решений.       Мало того, что за все прошедшие собрания он так ничего от него полезного об устройстве Варуленда не узнал, так теперь ещё и появились новые тревожные звонки. Возможно, Куромаку следует выслать своих послов и наконец выяснить обстановку самостоятельно, даже если их после этого придётся долго лечить в диспансере для душевнобольных. Он обратился к Пиковому Королю, сидевшему как всегда в позе обиженной профурсетки:       — Пик? Может ты знаешь причину отсутствия Вару на сегодняшнем собрании? —       Пик томно покачал головой, перебирая пальцами по столу:       — Вполне уверен, что он напоролся на какие-то проблемы в своем недо-государстве, а теперь избегает собраний чтобы неудобная правда не выплыла на гладь. —       Куромаку одобряюще кивнул. Факт того, что ни один он так думает, всё больше заставляет Куро задуматься о личном контроле Вару. Как минимум, просто чтобы удостовериться, что всё в порядке. Кем бы не был Пятый клон, он был точно такой же правитель, как и все остальные собравшиеся сегодня и не очень, а значит происходящие изменения в его государстве могут косвенно повлиять и на чужие.       Если заранее предугадать или попытаться изменить на основе уже имеющихся событий в Варуленде последующие, это может помочь предотвратить опасные последствия как и в государстве Вару, так и в остальных. Все и так ужасно устали от существующих на данных момент проблем, а Куромаку уже совершенно не знает как разбираться в ужасах и неразберихе, что безостановочно наводят не особо умные клоны. Не хватало ему ещё и новых головных болей от глупых выкрутасов самого Пикового Валета.       — Ладно, хорошо, что насчёт Ромео? — Трефовый король строго посмотрел в сторону Феликса, который нехарактерно для себя тоскливо молчал. Тот лишь пожал плечами своего огромного белого пиджака, спрятав в него одну из рук. Зонтик, сидящий прямо рядом с ним, выглядел чем-то крайне напуганным.       — Ох, не нравится мне это всё… —Прошептал Зонт, чуть отодвигаясь в сторону от Червового Валета. Он неотрывно смотрел на его бледную шею, с каким-то тихим ужасом разглядывая её.       Ему чувствовалось что-то неладное, как насчёт Феликса, так и насчёт Вару. Он вспоминал свой кошмар, который приснился ему достаточно давно и все не знал, стоит ли его рассказывать Куромаку. Его король был не из тех, кто верил в предвидения и прочую ерунду, оттого он старался оставаться точно такого-же мнения и соблюдать несвойственное ему хладнокровие.       Однако чем дольше он смотрит на других собравшихся подоль него клонов, тем больше реальность начинает напоминать ему о тех ужасах, что выдумала его уставшая от всего голова. Синяк под глазом до сих пор цвёл и не давал ему забыть о том, что случилось в церкви. Всё казалось таким нереальным и пугающим, что приводило Зонта в полное отчаяние от одних лишь мыслей.       Ужасная плесень, а может даже гниль на шее Феликса вводила его в состояние ступора и полнейшей потерянности: словно он до сих пор где-то во сне и всё это не совершенно не может быть по-настоящему. Ему страшно думать, как долго такое может продолжался, и всё, о чём он только мог мечтать, это наконец проснуться от вечного сна.

Может быть даже снова в квартире Фёдора…

А может даже вновь в прежней темноте, откуда их вызволил много лет назад их создатель…

Лишь бы просто всего этого не было…