Если снежинка не растает?

      Печатать текст лирики, или писать музыку через сложную программу? Нет возможности выбирать чего-то не делать, ведь все эти действия и есть работа настоящего музыканта. Чанбин спокойный, двадцативосьмилетний мужчина, который как он считает, свою юность уже прожёг и в клубах, и с девушками нагулялся. Теперь, как для опытного мужчины — работа, одно из самых главных целей и путей в его жизни. Семьёй, как и говорилось ранее, обзавестись он не успел да и никогда не стремился если честно. Поэтому, сейчас будто кочует из города в город, меняя страны и любовников, но покой внутри обрести не успевает. К слову о работе и вдохновении, домик, подобранный для него оказался очень даже уютным. Два этажа, темное дерево и все внутри такое тёплое. Камин и кресло качалка, как в старых мультфильмах, передана самая настоящая атмосфера приближающегося рождества, когда сладкие конфеты — это олицетворение праздника, а горячий шоколад можно пить не просто чтобы согреться. Снег, что собирается гурьбой за запотевшем окном, будто толстыми хлопьями собирается воссоздать возле его крыльца снежную горку. А в душе как-то прохладно становится, хочется какого-то уюта внутри, а не эту хоть и душевную, но декорацию. Тогда, в свой первый день ночёвки, Чанбин просто проспал весь день и даже не заметил, что через пару часов в его доме уже хозяйничал уборщик, который так сильно хотел всё-таки попросить автограф у своего кумира, но к сожалению не смог. Сейчас бы он все отдал, чтобы хоть кто-то с ним поговорил. Со, если честно, даже забыл немного о том милом парне за стойкой, что заикаясь пару раз переспрашивал имя и фамилию, держа в руках его же паспорт. Тогда, ему почему-то было тепло внутри, когда после таких смущенных мучений блондин всё-таки выдохнул с облегчением смотря ему в черные глаза своими, янтарными, и протягивая долгожданные ключи от его номера, они будто зациклившись друг на друге еле разорвали зрительный контакт. Попрощались. Пока в один из тёмных, заснеженных вечеров на Хоккайдо, в его теплый домик снова не приходит горничная — и снова в виде того самого парня, что стоял на ресепшене в его первый день заселения. Зовут его вроде Ёнбок, а на бейдже совсем другое имя: — Почему Феликс? — опираясь крепким плечом о стену, Чанбин закидывает на свое плечо белый махровый полотенец и с интересом наблюдает, как веснушчатый паренёк стряхивает со своего тёмно-синего пуховика только что опавший снег, оставляя белый бархат за дверью чужого дома. Ёнбок немного напрягается, закрывает за собой дверь и пытаясь найти в голове хотя бы что-нибудь, кроме восхищения любимым артистом и кое как выдает: — Просто, гостям так удобнее, — то пугливо смотря в черные глаза, то на свои несчастные тряпки в ведре, он пытается сказать что-то ещё, чтобы не выглядеть злым занудой, — ну, запомнить… Его волосы почти скрывали глаза, а голова и вовсе была опущена вниз, будто после наказания. Чанбин постоял рядом ещё какое-то время, искал в голове что-то свое, но взглядом смущал именно Феликса. Мужчина был так настойчив в своем взгляде, что даже не стал пытаться успокоить стеснительность работника отеля, ведь это не его забота да и работы полно, чем тут отношения выяснять с каждым встречным: — Почему ты выполняешь всю работу? — Помогаю отцу, — спокойно отвечал Ли. — Что, совсем не хочется пожить своей жизнью? Ёнбок задумался, но так к выводу и не пришел. Что этот богатенький артист может знать о нем? Ему наверное даже не интересно, просто скучно. Поэтому Ли не будет объясняться перед ним, что даже какая-то агрессия внутри просыпается: — Думаю, это не ваше дело. Чанбин вскинул черными, густыми бровями и тактично промолчал, переставая стеснять мальчишку своим присутствием, и эта неловкость все портила, пришлось наконец скрыться за дверью ванной комнаты. Теперь очередь Ли, и он также проследил за ним внимательным взглядом, а уже после хлопка двери наконец вздохнул с облегчением. Спина выпрямилась, и ведро с водой и тряпками в руках оказалось на месте. Казалось бы, самое время начать работу, и пока полы уже намывались до чистоты, а полки уже свободно дышали без лёгкого слоя пыли, в голове было только одно — он ужасно сильно хотел сделать с ним хотя бы одно фото, хоть он его и выбесил такими «умными фразами», но получить автограф все же давно было его мечтой, но и спросить все ещё ужасно стеснялся, поэтому ждал подходящего момента. Внутри монологи твердили ему стать увереннее, поднять глаза и смотреть в лицо своему кумиру, а в груди что-то очень сильно успокаивало, будто, зря он волнуется да и вообще, Чанбин кажется ему комфортным человеком и если что, не откажет ему с позором выпроводив за дверь. Вот только, не хотелось бы ему, чтобы он знал про его фанатскую одержимость. Ведь, вряд ли, кому-то из популярных артистов приятно знать, что его дом и личные вещи сейчас убирает не простой работник хостела, а самый настоящий фанат, что может сразу вдруг стать в его глазах одержимым сасэном. Вздыхая себе под нос, молчаливый Ёнбок уже протирал зеркало у входа в ванную, уже совершенно ни о чем не думая. Вдруг, вспомнил, кажется на одном из своих прямых эфиров он рассказал, что любит запах ванили, и Ли только заметил, что взял освежитель воздуха и моющие средства с этим вкусом. Кажется, он сходит с ума и ему правда лучше оставить попытку взять у него автограф. Мысли путаются, он кусает свои пухлые розовые губы и не отвлекается от самобичевания, пока дверь в ванную комнату неожиданно не открылась и обнаженный пресс мужчины не был так близко. Они оба широко раскрыли глаза — и вот момент, когда они наконец смотрят друг на друга, но вскоре их взгляд одновременно снижает ракурс и они уже смущены. Ли смотрит на этот пресс, такой, влажный и смуглый, от чего ком в горле проваливается будто по маслу и вдруг осознает: «нужно срочно закрыть глаза!». Полотенце на его мужественных бедрах держится так слабо, он не может оторвать глаза и совсем не дышит. — Ты ещё тут… Вот же, сердце бьётся та быстро. Закрыть глаза, извиниться и уйти прочь! — Извините, я… — вдруг, резко отворачивается Ли. — Боже, — вздыхает Со, — хэй, нет, — мужчина ненадолго затихает, — это ты прости, — Ли приоткрывает один глаз немного и видит как мужчина уже стоит в домашней майке. — Я думал, что уже один. Можешь продолжать, — проходя мимо с лёгким касанием его плеча, голосом будто приказал Со. Оставляя самого Ли смотреть в пустую стену и снова вырисовывать его мощный силуэт, ну и наконец позволить себе залиться краской после всего увиденного с подачей своей фантазии. — Кстати, — Со снова смотрит на него и вдруг вспоминает, — есть у вас здесь что-нибудь, чтобы расслабиться? Ну, кроме горнолыжных опасностей. — Боитесь высоты или скорости? — не постеснялся спросить. — Боюсь, мне это не интересно. Отлично, теперь Ли оказался в неловкой ситуации. Маленький веснушчатый нос еле слышно шмыгнул, и где-то на потолке младший вспомнил: — Тогда, кроме кафе и спа есть горячие источники, бильярд на втором этаже хостела и каток, недалеко от паба, — в голову ему призодит потрясающая идея, — я бы… Я бы мог проводить вас. — Горячие источники говоришь, — задумался Со, глубоко вздыхая своей широкой грудью, — отведи меня туда завтра утром. Я хочу чтобы ты, — Чанбин не отдавая себе отчёта, легко притронулся к его волосам, убирая паутину с мягких прядей, — побыл для меня личным гидом. За деньги не переживай, я заплачу. Ёнбок немного приоткрыл рот в изумлении и отвёл взгляд, легко кивая. Деньги ему нужны, да и побыть рядом с кумиром он не против: — Хорошо, если вы договоритесь с моим отцом. — Думаю, это не проблема. Кажется, не время для разговоров и просьб… Сейчас ему лучше уйти иначе эти алые щеки морозом не оправдаешь. Чанбин же, ушел в глубь дома, уже после прыгая в нормальную одежду успевает вспомнить, что всегда дарит свой мерч и дает чаевые за уборку. Копаясь в сумке в поиске мерча, он находит чёрное худи с его дизайном и пару денежных купюр в кармане уличных джинс. Но, кажется он не успел и дверь уже слышно захлопнулась: выглянув, никого. Сбежал? Чанбин с теплой ухмылкой выглядывает в окно, замечая уходящего Ли недалеко от заснеженного крыльца его дома. Знал бы он, что потерял в этот день. Но кажется, что вид после душа куда сильнее разогрел его кровь, чем худи, которое он хоть и не успел получить сегодня, но как-нибудь в другой день обязательно сможет им похвастаться.