Дзёрёгумо

      Дыхание спящего бакэнэко приятно грело грудь, но жар каменного сердца, пышущего в глубине пещеры, обжигал спину Юты, что невесомо касался белой шерсти на мягких ушах. Ему невыносимо хотелось умереть самому, отдав свою душу Адзуме, но кто бы свил серебряную клетку для сердца горы? Его жертва была бы бесмысленна.       - Почему ты до сих пор не забрал мои жизни? - прошептал Чону, не открывая глаза.       - Я не хочу... Не могу, - обречённо вздохнул Юта, устало закрывая глаза.       - Ты должен, мой восьмилапый, иначе я сам поцелую тебя и умру в твоих объятиях, и это будет одна из лучших смертей, что я переживал.       - Ты уже умирал? - настороженно спросил дзёрёгумо.       - И не раз... - бакэнэко вырисовывал на груди Юты узоры, повторяя за одним из хвостов, пляшущим по спине дзёрёгумо.       - И возвращался?       - Да, рождаясь бесплотным духом каждый раз, когда зацветает сакура. Я прихожу с первым ветром, собирающим аромат распускающихся цветов, - тепло бакэнэко обжигало теперь сильнее, чем жар от каменного сердца.       - Я не хочу отпускать тебя до весны, не видеть твоих глаз все те месяцы, что склоны Адзумы укрыты белоснежным покровом.       - Ты говоришь как человек, дзёрёгумо, хоть и не жил никогда среди них, - вздохнул Чону, притягивая Юту к себе для поцелуя.       - Нет, - он твёрдо отстранил юношу и крепче сжал губы, поднимаясь на ноги.       - Глупый дзёрёгумо, ради своей любви, ты готов погубить весь мир?       Юта кивнул, не разжимая губ. Бакэнэко медленно встал, поднимая с тёплой земли свои зелёные одежды.       - Я не хочу погибать из-за твоих чувств, но и заставить тебя убить меня не могу, - он натянул на плечи мягкий шёлк, кутаясь в него в предрасстветном тумане, - жди, и я пришлю на закате того, кто подарит свою жизнь горе.       Чону оставил дзёрёгумо в рассветной прохладе одного.       Юта медленно перебирал струны сямисэна, думая о том, что хитрый кот сбежал, украв его сердце. По щекам текли горячие слёзы из всех восьми глаз.       Когда закатное солнце раскрасило розовым склоны Адзумы, Юта услышал тихий топот маленьких лапок. Спустя несколько мгновений, перед ним возникла старая кошка, шерсть на её боках топорщилась спутанными клоками, а беззубая пасть сжимала кленовый лист.       - Господин прислал меня к дзёрёгумо, - она поклонилась, прижимая голову к лапам.       - На что мне кошка? Толку то от тебя, - фыркнул Юта, закатывая к закатному небу все восемь глаз.       - Может Господин снова на меня посмотрит? - голос звучал более трескуче, и Юта вернул взгляд к старушке в выцветшем кимоно.       - Откуда ты пришла?       - Я - Мисато из дома кошачьего Принца, мы живём за перевалом на гряде, что соседствует с Вашей горой, Господин, - она по-кошачьи хитро улыбалась беззубым ртом, - наш Принц так великодушен, даруя приют всем котам и кошкам, что люди выгоняют из своих жилищ. Нас тысячи, тех кто служит ему. Для меня будет великой честью первой из нашего рода отдать свою жизнь тому, кому Принц был готов отдать свою жизнь и кому, - она чуть понизила голос и улыбнулась ещё шире, - он отдал своё сердце.       Струны сямисэна, что Юта держал в пальцах, жалобно пискнули, обрываясь под сжавшимися пальцами. Он медленно поднялся на паучьих лапах, приближаясь к старушке, что протягивала ему для укуса запястье.       - Прошу Вас, спойте мне, чтобы я могла уснуть спокойно.       Дзёрёгумо дремал, сквозь сон слушая, как на кленовый багрянец с тихим шорохом ложится крупными хлопьями первый снег, за его спиной мерно билось спокойное сердце Адзумы. Он резко открыл глаза, когда кто-то загородил свет, падающий на порог пещеры.       - Как ты...? - Юта сонно моргал глазами, пытаясь понять, как бакэнэко сумел подойти к нему незамеченным. Снег лежал вокруг нетронутым покрывалом.       - Я пришёл к тебе на дыхании зимы, ступая по тем снежинкам, что ещё не легли на землю, - Чону стоял перед ним, облачённый в белоснежное кимоно, смахивая с трясущихся ушей белые крошки.       - Ты так прекрасен, Кошачий Принц, - выдохнул дзёрёгумо, поправляя сползающую с плеч алую юкату.       - Я очень скучал по тебе, мой восьмилапый, - бакэнэко шагнул в пещеру, обнимая себя за плечи дрожащими руками, - прошу, согрей меня своими поцелуями, - он распахнул объятия, приближаясь к Юте, отчаянно машущему головой.       - У тебя осталось только две жизни!       - С каждым новым снегом, дождём, градом, с каждым благословением, что небеса посылают на эту землю, великодушные боги возвращают мне одну жизнь за то, что я живу среди людей и врачую их, за то, что мои дети охраняют человеческие поселения от мелких демонов. Пока я служу людям, с каждым тайфуном я буду получать одну жизнь, которую я буду приносить тебе в обмен на поцелуй, - кошачий Принц плавно опустился на колени, пачкая подол кимоно о пол пещеры, - Я отдал бы тебе все свои жизни, даже если бы не было нужды плести клетку для каменного сердца горы, но ты не готов принять мою жертву.       - Я не хочу спасать мир, в котором тебя не будет, - выдохнул Юта, плавно касаясь мягкой кожи на чужих щеках. Он помнил, что у них сегодня будет только один поцелуй, потому приберёг его напоследок, сгребая в объятия своего бакэнэко.       Каменное сердце горы спокойно спит, обвитое паутиной из душ оборотней, что с готовностью дарят свои жизни во имя своего кошачьего Принца. Того Принца, что возвращается к ждущему его дзёрёгумо, едва в воздухе запахнет приближающимся дождём. Ещё никогда Юта так не любил воздух, напоённый влагой, и тёмные тучи, наползающие из-за вершины Адзумы. Вслед за дождём всегда приходит его любимый.       Дзёрёгумо играет на сямисэне, убаюкивая лес на предгорье своей песней. Песней, что будет звучать, пока мир живёт, пока дзёрёгумо плетёт паутину ради жизни своего бакэнэко. Мир живёт благодаря их любви.