Кит 52

Говорят, в океане был кит, синий, большой, с номером «52». Говорят, он был одинок. Не рождён как все. Скитался по безграничному морю в одиночестве. Плыл один со своими мыслями много лет. Жил как все. Но один. Без никого. Природа сыграла злую шутку с ни в чём неповинном животном, забрав у него самую важную способность для своего вида. Способность слышать. Он не слышит других, как и не слышал всегда. Он не находит других и вынужденно плывёт сквозь жидкую материю с опустошённой душой. Он знает, что если попадёт в беду, его не спасут, ведь сам не сможет завыть криком помощи. И если даже сможет, его не услышат. Всё спонтанно, грустно и предугадаемо — вот что чувствует Юнги, смотря на гигантский аквариум с как всегда плавающим в одиночестве китом. Китом 52. Люди выловили животное и оставили в клетке. Большой. Красивой. Но всё же клетке. Юнги не думает, что киту здесь плохо. Нет, ему не плохо. Совсем наоборот — хорошо. Ведь он не скитается в одиночестве. Ему не надо никого пытаться услышать. Ему не надо бояться, что его не спасут в беде, ведь он в безопасности. Не теряется в безграничной воде, не ищет, выходя из шкуры вон, еду. Можно сказать, что кит счастлив, ведь им восхищаются. Им любуются. Любуется сам Мин Юнги. Мин любит наблюдать и слушать пятидесяти двух герцовое пение, что отличает кита от других. Пение красивое, необычное, а самое главное неповторимое. Юнги восхищается им, потому что считает его уникальным, самым лучшим. В глазах парня вместе с восхищением отражается грусть, тоска, отчаяние. Он прикован. Прикован ногами, много лет. Калека в инвалидной коляске. Он одинок и уже привык к этому, но даже несмотря на это, ему невыносимо в одиночестве. Он всем видом кричит о помощи, но никто его не слышит. Совсем как кит. Но совсем не так. Когда он смотрит на это огромное животное, то в душе разливается тёплое чувство, словно липкая смесь тягучего варенья, вкусного и сладкого. Такое чувство, будто они сородичи, сородичи по судьбе. Хотя почему «будто»? Это ведь так. И именно из-за этого Мин и приходит, а точнее прикатывается сюда чуть ли не каждый божий день. Ведь так ему не кажется, что он одинок, так Мин не чувствует себя «бракованным». Так он понимает, что в мире есть одно существо, понимающее его, благодаря этому он и держится. — Такая красивая омега…и. вся моя! — чей-то восхищенный вздох вырывает мятовласого из тягучих, словно смола, мыслей. Удивлённо поворачивая голову, он встречается с восхищенным взглядом мальчишки. Собственные щеки предательски краснеют, что-что, а встретить восхищенный взгляд, направленный на него, он не ожидал. А прошёптанные недавно слова приносят некое удовольствие. Мин и позабыл, каково это слышать комплименты в свой адрес. Невероятно приятно. — А вблизи ты ещё прекраснее. — шепелявит мальчишка, рассматривая каждый миллиметр чужого лица. Подходит непозволительно близко и утыкается носом в перекрашенные волосы, совсем не смущаясь своих действий. — Эй, ч.то ты де.лаешь? — язык заплетется, с трудом выговаривая слова от смущения. Сам он практически не дышит и краснеет сильнее, когда улавливает красными ушками чужое довольное урчание. — Ты мой омега, я твой альфа. — бормочет ему в макушку. Мальчишка находится в периферии, закатывает глаза от приятного запаха, исходящего от макушки, и открыто урчит. Запах кокосов, растопленного шоколада, сирени и соджу на удивление слышатся приятно в комбинации. Даже очень. Что аж хочется съесть этот мятный, зефирный, божий одуванчик. Мальчишка альфа с трудом отстраняется, понимая, что нельзя вот так вот, с первого контакта обнюхивать омегу и что влезать в чужое личное пространство так же нельзя. — Я альфа Пак Чимин. Мне восемнадцать, и я истинный такой прекрасной омеги. — улыбаются омеге ярко-ярко, растягивая губы в солнечной улыбке и превращая глаза в щёлочки-месяцы. И пока омега не успевает сказать что-то возмущённое и предупреждающее, мальчишка продолжает. — Я знаю, Мин Юнги — охрененный омега, двадцать два года. Учишься на четвёртом курсе на факультете музыки. И мне плевать на то, что ты не такой, как все, ведь это не мешает мне любить тебя! Юнги с явным трудом переваривает всё, хлопает лисьими глазками, смотря на альфу, что с космической нежностью рассматривает его. Что-что, а встретить в жизни истинного и причём уже влюблённого в него, он не ожидал.