Один осенний вечер или танцы под патефон

День, увы, начинался не с чашки кофе. Панси зло кидает еще теплую подушку в стену, попутно отбрасывая одеяло и врываясь в ванную. Заспанное лицо, смотрящее на Паркинсон с зеркала, зло напоминало о том, что все таки стоило вчера лечь раньше, чтобы не опоздать на собеседование. Она быстро умывается и приводит себя в порядок, пытаясь сделать все возможное, чтобы выглядеть хоть чуточку статной. Благо, у входной двери висит приготовленный со вчера (Паркинсон потрудилась хотя бы заколдовать отпариватель, чтобы он сделал все за нее) отпаренный черный костюм. Позавтракать она уж точно не успеет, поэтому наспех застегивает на себе рубашку, а затем пиджак, даже не потрудившись надеть бюстгальтер. Буквально вылетев из подъезда многоэтажного дома, девушка пытается как можно быстрее добраться до своей станции метро. В голове ветер, сердце застряло где-то в горле и неистово бьется, а Панси не может понять, это из-за ускоренной ходьбы и бега, или из-за волнения перед предстоящим собеседованием. Кажется, она уже сменила невыносимое количество работ за свои унылые двадцать семь лет, так что, собеседования должны быть для нее сущим пустяком.. Но это никогда не были собеседования в Министерстве Магии. Девушка забегает в метро, идет до эскалатора, пытаясь успокоить дыхание; сетует на изнуряюще долгий и длинный эскалатор, а затем ждет свой поезд. Когда время доходит до полдесятого, Панси заходит в поезд, садится на свободное место и закидывает ногу на ногу. Нда, если я опоздаю, то мои шансы устроиться упадут еще на процентов так тридцать. Скептически думает та, когда поезд трогается. Ехать придется немало. Поэтому, время зря не теряя, Паркинсон достает из сумки маленькую складную расческу, дабы привести волосы в надлежащий вид. Спустя пару движений её черные прямые волосы становятся более опрятными, больше не походя на гнездо ворона, а вполне на аккуратное каре. Затем поправляет макияж и сверяется с часами: время медленно, но неумолимо движется к десяти часам. До Министерства остается еще порядка восьми станций, и Панси погружается в свои тяжелые мысли. Да, в ее двадцать семь лет пессимизма хоть отбавляй, а желчь так и рвется наружу, несмотря на то, что в далекие времена, примерно девять лет назад, она была открыта к переменам со своей уже бывшей девушкой. И когда она с Гермионой торжественно покинула Хогвартс, пара вполне серьезно думала над совместным будущим. Грейнджер почти сразу устроилась в Министерство Магии, а Панси пошла работать в лавку зельеварения в Косом переулке. Эта профессия вполне устраивала ее, ведь после тяжелей смены ее на съемной квартире ждала любимая со вкусным ужином, ну, или же Панси ждала шатенку почти до десяти. И все было прекрасно, пока Грейнджер однажды не вернулась с работы и не оповестила ее о том, что им стоит расстаться. Конечно, это происходило не так прямолинейно, ведь эта черта характера скорее присуща Паркинсон, поэтому ее ждала нудная лекция о том, что это, скорее, было просто экспериментом и познанием себя, и они обе выросли из этого. После разговора все вещи были упакованы, и съемная квартира опустела. У обеих началась новая жизнь. Сказать, что Панси тосковала - ничего не сказать, но лезть больше не стала, ведь Грейнджер уже решила, значит больше не станет об этом говорить. И так бывшая слизеринка начала свой тернистый путь: кажется, самое долгое ее пребывание на одной работе - полгода; может, чуть больше. Многие мелочи напоминали Паркинсон о шатенке, поэтому она стала возвращаться к своему старому образу жизни. Не стоит говорить, что ей разбили сердце и уничтожили ее веру в любовь, но у нее не было отношений все это время. Абсолютно никаких. Над ней даже стал подшучивать Нотт, что ей уже можно стать монашкой и жить в какой-нибудь келье, за что традиционно получал по затылку. И вот, отметив свои двадцать семь лет в баре с Теодором, стаканом виски и десертом за счет заведения, Панси решила, что надо что-то менять, поэтому пошла на экстраординарные меры: решила попробовать подать свое резюме в Министерство Магии. Да, она была более чем уверена, что Грейнджер все еще работает там, и более чем уверена, что теперь она занимает какую-то до неприличия важную должность, но точно не знала, когда она узнает о Панси и как она отреагирует. Пришлось придать своей жизни каплю риска и интереса. Хотя бы самую малость. И вот, благодаря этому самому риску и интересу, Паркинсон сидела в поезде и под монотонный стук рельсов почти засыпала. Поезд подъехал к центру города: Панси оживилась, услышав станции, которые были приближены к ее местоназначению. У человека, который записывал названия станций явно был насморк. Замечает она, выходя из метро. Время почти десять, и стоит поторопиться, если Паркинсон не хочет зарекомендовать себя как непунктуального сотрудника. Выходя из метро, Панси поправляет прическу, а затем спешит в условное место. Минут десять уходит на формальности, чтобы добраться до самого Министерства и нужного кабинета. Перед ней в очереди на собеседование сидит несколько человек, поэтому придется подождать. Паркинсон старается вести себя максимально непринужденно и расслабленно, но маленький червячок тревоги начинает закрадываться к ней в голову когда проходит около двадцати минут. Но вот издалека слышится постепенно приближающийся чеканный стук шпилек, из-за чего Панси, как и все остальные, невольно поднимает глаза. Перед ней предстает она; Гермиона Грейнджер собственной персоной. Её каштановые волосы струятся по плечам, а сама она одета в черные свободные брюки и бежевую атласную блузу, расстегнутую на несколько пуговиц. Она заставляет Панси покраснеть словно влюбленного подростка, и это вырывается у темноволосой совершенно случайно.. Но она действительно забывает как дышать. А вот Грейнджер даже не замечает Панси, лишь невозмутимо, но с толикой раздражения говорит с каким-то министром, после чего заходит в кабинет для собеседований и хлопает дверью. Паркинсон мгновенно приходит в себя, моргая пару раз, понимая, что точно никак не думала, что встретит Гермиону уже на собеседовании. Первый человек в очереди встает и робко идет к двери, чтобы постучать, понимая, что мадам министр явно не в духе. Так проходят еще около сорока минут, и Панси уже даже не знает чем себя занять. Кажется, она еще рано встала, можно было не торопиться от слова совсем. Человек, находившийся перед Паркинсон наконец то выходит из кабинета с легкой блаженной улыбкой, а Панси считывает, что его собеседование прошло весьма успешно. Мысленно надеется, что удача предыдущего человека передастся ей и заходит в кабинет. Кажется, она даже забыла постучать. Что же, она оказывается в небольшом кабинете, за рабочим столом которого восседает бывшая Панси, хотя у нее даже язык не поворачивается ее так назвать. Ей думается, что они даже могли остаться друзьями, но, видимо, Гермиона решила почти навсегда вычеркнуть Паркинсон из своей жизни, и она не стала этому препятствовать. Пока. До этого момента, по крайней мере. Девушка поднимает на нее свои медовые глаза. Они резко расширяются, но Гермиона старается не показывать своего удивления, хотя зрачки ее выдают. Паркинсон усмехается и на автомате начинает свое представление. - Здравствуйте, госпожа министр,- темноволосая вальяжно проходит прямо к столу, и, не дожидаясь приглашения садится на стул напротив. Волнение будто рукой сняло. Грейнджер в ответ лишь кивает, достает соответствующие документы, читая имя и фамилию с листка, делая вид, будто видит эту особу впервые.

От лица Гермионы

День в Министерстве начинался из рук вон плохо. На своем столе Гермиона обнаружила две кипы бумаг по новому делу, которые предстоит, в идеале, разобрать до обеда, а также стопка бумаг поменьше с резюме будущих работников. Девушка скептически цокает, расчищает свое рабочее место, а затем принимается за документы. Пожалуй, Грейнджер буквально ненавидела все бумажные волокиты, предпочитая их более интересной и подвижной работе, но приходилось делать и это. Тем более, в Министерстве ты действительно мог получить любое уважение и почет, поэтому стоит иногда повозиться. Проходит около часа, когда шатенка откидывается на спинку стула и в ее поле зрения попадают резюме: черт бы побрал того, кто пропускает свою работу уже третий раз подряд, из-за чего стажеров приходится принимать ей. И ведь когда-то точно такая же пришла и Гермиона, немного переживая и теребя край мантии. С этим нахлынули и другие воспоминания о молодости; сразу вспоминается лицо Панси, ее едва видные веснушки и.. Их расставание. И да, Гермиона в тот момент действительно считала, что так будет лучше. А потом плакала. И не одну ночь, но ей думалось, что их отношений больше не вернуть. Зато теперь она высокопоставленное лицо и авторитет в мире магии, хоть и на душе остался горький осадок. Еще спустя некоторое время девушка шла по коридору, вполуха слушая какого-то надоедливого министра, невесть как привязавшегося к ней. И как же она была рада когда наконец зашла в кабинет, избавившись от навязавшегося собеседника, хотя вчера бы она была неимоверно рассерженна, мол, разве нет других сотрудников для этих чёртовых собеседований? Хмуро слушая и задавая вопросы первым нескольким волшебникам, она делала маленькие пометки, отвечала дежурными фразами и говорила, что собеседование окончено. До тех пор, пока не вошла она. Грейнджер автоматически задержала дыхание, разглядывая Панси. И ей было чертовски непонятно, что она здесь забыла. Хотелось плакать и ругаться, ведь в глазах пеленой встали счастливые воспоминания. И девушка начинает задавать вопросы, действительно делая вид, будто в первый раз её видит. Она смотрит её документы и резюме, после чего говорит очередные дежурные фразы. Паркинсон без доли сомнений отвечает на них, при чем весьма уверенно и вальяжно. Но от неё другого и не ожидалось. Она правда изменилась, и Гермиона видит это. Но она по прежнему оставалась влюблённой в Панси. Грейнджер управилась буквально за десять минут, и ей было попросту наплевать, как и насколько изменилась ее бывшая, она все равно знает ее как облупленную. Хотя было горько признавать то, что ее интересы и вкусы могли поменяться за эти бесконечные семь лет. Но свою толику безалаберности она буквально пронесла через года. — Мисс Паркинсон, у вас не хватает двух документов, - она показывает на шаблон резюме, — Вам следует принести их завтра. А теперь Панси будет работать в Министерстве; живое напоминание о прошлом будет часто мельтешить перед глазами. Придется смириться. Паркинсон лишь кивает и едва заметно бросает маленький листок на стол девушки, а затем быстро покидает кабинет.

"Если пожелаешь, приходи после работы в N-ную кофейню. Буду ждать тебя. С меня пряный латте."

Шатенка мысленно улыбается, читая записку, а по телу раскатывается приятное тепло. И все же, она помнит ее любимый напиток. Но не стоить тешить ложные надежды.

***

День тянется мучительно медленно, заставляя думать о бренности бытия и предстоящем вечере. Гермиона еще даже не знает, стоит ли ей приходить на сомнительную встречу, ибо она более чем уверена, что они будут сидеть и молчать. Ей никогда не казалось молчание с Панси каким-то неловким, но не знала, как произойдет сейчас. Все оставшееся время Грейнджер занимается неимоверно скучной, но необходимой работой, стараясь сократить ее магией. К концу рабочего дня проходит несколько совещаний, после которых шатенка чувствует себя окончательно измотанной. Поспешно собирая вещи, Гермиона выходит из Министерства, попутно вспоминая о приглашении. Время неторопливо движется к семи, и она решает прогуляться. Мощеные улицы сменяются одна за другой, и на каждой можно заметить свои прелести: небольшой католический собор с витражными окнами; книжное кафе, в котором девушка часто бывала; парк, мимо которого она всегда ходит на йогу.. Осень создала свой неописуемый наряд для Лондона, что погружал его в особую атмосферу и уют. Небольшие мощеные улочки устилались багряными и желтоватыми листьями, а шапки деревьев постепенно редели, также окрашиваясь в теплые осенние тона. Сама Гермиона прекрасно вписывалась в эту атмосферу комфорта, создавая для себя притягательную картину окружающего мира. Толком не заметив этого, шатенка оказалась на пороге небольшой кофейни. Из больших панорамных окон было видно минималистичное, но от того не менее уютное убранство; интерьер был дополнен растениями и мелочами, которые тоже подчеркивали особую атмосферу; на заднем плане ловко смешивала напиток милая бариста с кудрявыми волосами, а перед ней на витрине красовались булочки и пирожные. Гермиона толкнула дверь, с восторгом прыгая в этот уютный уголок тепла, блаженно прикрывая глаза, чувствуя приятный аромат свежей выпечки и зернового кофе. Она оглядывается по сторонам, в надежде отыскать знакомое лицо, но натыкается лишь на влюбленных пар или людей, которые также решили скрыться от промозглого осеннего ветра за дверью уютной кофейни. Девушка проходит дальше, здороваясь с бариста и разглядывая до чертиков приятный интерьер. Оказывается, кофейня двухэтажная: Грейнджер неловко поднимается по деревянной винтовой лестнице, надеясь, что Панси все таки пришла. Ее надежды оправдываются, после того, как она обнаруживает знакомую темную макушку за столиком у окна. Она подходит ближе, после чего Паркинсон оборачивается и улыбается: — Так и знала, что ты придешь угоститься бесплатным кофе, — она поддевает ее, тем самым вгоняя в густую краску аж до кончиков ушей. Теперь Гермиона чувствует себя по-детски влюбленной, отмечая про себя, что это только начало и стоит приготовиться к бесконечному сарказму девушки. Она подходит ближе и снимает свой плащ, а Панси, решив проявить свою бесконечную галантность, отодвигает для нее плетеное кресло с подушкой. — Если бы ты меня еще забрала на метле из Министерства, я бы официально считала эту нашу "встречу" свиданием, — беззвучно смеется и присаживается Грейнджер. — Если бы я трахнула тебя прямо в том кабинете, ты бы считала что мы женаты? — парирует темноволосая, замечая покрасневшие щеки девушки, а затем добавляет, — Ты выглядела слишком хорошо, — но тут же сменяет сарказм комплиментом. — О, я рада, что хоть кто-то оценил мои старания, — невозмутимо завершает эту беззлобную перепалку, беря в руки пухлую чашку с котом и протяжно вдыхая аромат специй. Гермиона делает пару неспешных глотков кофе, после чего по телу разливается приятная истома после рабочего дня. О, да, именно этого ей не хватало. Хочется прижаться к тёплому телу Паркинсон, поболтать совершенно ни о чем и заснуть. От таких привлекательных перспектив на душе становится тепло и спокойно. Некоторое время проходит в молчании. Сложно завязать диалог, а внутренности при каждом взгляде разбиваются точно также как большие волны о камни, оставляя пену, которая постепенно уходит обратно в море. Но стоит начать говорить, как эмоции выплескиваются точно с такой же силой, как разбивались где-то между легкими и желудком. И Гермиона улыбается прямо таки по детски, замечая, что правда скучала. И хочется вновь с головой прыгнуть в их запылившуюся с годами нескучную рутину, снова жить и искренне любить. Но случилась ловкая манипуляция и промыв мозга Министерством, обещающим повышение до невыразимца. О, каждый волшебник знает эту профессию, бесспорно, но посвящен в ее темы лишь узкий круг доверенных магов. И ей, "уже достаточно доверенной сотруднице", предложили эту работу. И Гермиона повелась без лишних слов, хотя всегда считала, что выше "несносного начальства". Теперь же она сама эта элита - верхушка Министерства, из-за чего она лишилась отношений с близким ей человеком. И даже ничего не объяснила; это же секретно! И лишь спустя такое невыносимое количество времени Грейнджер осознает свою фатальную ошибку, ставшую расставанием с Панси. И сейчас в голове только одна мысль. К черту всё, к черту всех. Хочу просто быть счастливой, хочу любви. В промежутке легких и желудка начинают взрываться фейерверки, принося душевную боль, но с тем же приятное ощущение счастья. Тем временем, люди постепенно будто испаряются с верхнего этажа, делая это настолько незаметно для пары, что они уже не могут понять, когда ушли неизвестные им. Из диалога их вывлекает слишком резкое, но и не щелчковое приглушение света. Подходит милая официантка и ставит на стол изящную ароматную свечу, сразу же зажигая ее. Гермиона улыбается и смотрит на покачивающийся, еще не успокоившийся огонек. Она едва чувствует его тепло, зато его света хватает для более цельного освещения их лиц. Основной свет, конечно, не выключен до конца, но холодная мрачная осенняя погода за окошком заставляет мозг думать, что этот огонек - единственный их свет. Грейнджер отвлекается, а затем замечает завороженный взгляд Панси, который был направлен на нее. Шатенка смущается и мгновенно отводит взгляд, но нежная ледяная рука останавливает ее, ненавязчиво поворачивая подбородок к себе. И, не успев что-то подумать или сказать, чувствует чужие губы на своих. И тут же, словно очнувшись от морока, вспоминает их. Ее зрачки расширяются и Гермиона без доли сомнения смотрит прямо в глаза Паркинсон. Это длится лишь не больше пяти секунд, но девушка навсегда запоминает эту обстановку, а также Панси в смятении, облокотившуюся на деревянный стол и приближенную до нельзя. Гермиона не отстраняется в смущении, не предательски краснеет, а всего лишь.. Смотрит на девушку и чувствует чужое дыхание на своей коже. Они просыпаются вдвоем у Паркинсон, Гермиона первой открывает глаза и продолжительное время смотрит на рядом лежащую умиротворенную волшебницу. Она легкими касаниями перебирает угольно-черные короткие пряди, а проникающий сквозь едва задернутые занавески свет играет на ее лице, немного украшенном веснушками. Она периодически жмурится и улыбается, думая о солнечных осенних утрах, которые действительно так хочется проводить с Панси. Их ноги случайно переплетаются, и Грейнджер успевает ощутить холодные ступни девушки где-то возле собственных икр. Она непроизвольно вздрагивает, а Паркинсон просыпается от внезапного тепла. Девушка разглядывает пару секунд заспанное лицо, скользя взглядом по солнечным лучам на нем, а затем берет теплое помятое одеяло и накрывает им обеих, обнимая Грейнджер. И пройдет время, пройдут года, и если между девушками посеется раздор, они вернутся к этому опыту, который, к счастью, закончился счастливо, вновь соединив их. И спустя время они будут жить в своей небольшой спокойной квартире, заниматься своими делами, хобби, ходить на свидания и любить.