stay with me

***

–Но у меня по всем предметам высший балл! –Мне то что с того? Я не собираюсь ставить оценки просто так. –Так я же ответил на все вопросы в билете! Правильно ответил! Назойливый старикашка смотрит ему прямо в глаза абсолютно непоколебимо и – Чонгук точно это видит – из последних сил сдерживается, чтобы не засмеяться. Упивается своей крохотной властью. Дурацкий преподаватель своего дурацкого предмета – чисто принципиально завалил каждого выпускника на потоке. Мало того, что они весь учебный год смеялись над его идиотскими и абсолютно не смешными шутками и терпели запах самого приторного во всей Южной Корее парфюма, который тот выливает на себя каждый день в ужасающих количествах, то теперь еще и это. Чистейшие издевательство и несправедливость. –А на дополнительный не ответили. –Этот вопрос даже не рассматривался в программе. –Я считаю, что выпускник ВУЗа такого уровня должен знать чуть больше учебной программы, – продолжает тот спокойно, снимает очки, чтобы протереть их платком – Если вы не согласны с моей оценкой, можете обратиться к соответствующей комиссии. Комиссии, которую возглавляет его не менее старая и противная жена. Эти двое ни что иное, как команда по отравлению студенческих жизней. Оно и понятно, секса, небось, лет двадцать не было. –Мое же решение окончательное,– продолжает старик, выглядя при этом так, будто сейчас лопнет от самодовольства – Ваших знаний недостаточно. К тому же ваш внешний вид и неуважительный тон при разговоре с преподавателем за пределами допустимого. Чонгук не обращает внимание на комментарий о своем якобы недопустимом внешнем виде: то, что этот человек считает неприемлемым обтягивающие джинсы или капельку макияжа на лице –только его проблемы. –Вам все равно придётся поставить мне высший балл. Вы ведь знаете, кто я? Он, честно, не хотел когда-либо использовать этот ход, но ему не оставили выбора. Чонгук не привык мириться с несправедливостью, особенно когда это касается его самого. Он не привык проигрывать. Препод приходит в замешательство и в злость, хоть последнее и трудно проследить по выражению напускного спокойствия на лице. Такие, как он, не выносят и неправильного вдоха в свою сторону, а тут его смеют ставить перед фактом. –Я прекрасно знаю вашего отца, но это не имеет никакого значения. Я не оцениваю студентов по положению их родителей, никогда этого не делал и не собираюсь начинать! Прошу покинуть мой кабинет! Чонгук захлопывает дверь хоть и не со всей силой, но довольно красноречиво. Запихивает зачетку в сумку, как только оказывается в коридоре, и достаёт телефон. Лучше бы этот старик знал, что влиятельный и богатый у Чонгука не только отец. Через пол часа он снова стоит перед этим преподом и смотрит на то, как тот исправляет оценку. –Как вы могли не знать главного спонсора университета, в котором работаете? – причитает раздражённо ректор. Напряжение стоит между ними, что надо – Обязательно нужно было отвлекать человека по вопросу, который так легко решить? Отвлекать меня, в конце концов, в разгар сессии и выпускных? Профессор покрывается красными пятнами, бегает глазами то по стенам, то по потолку, не может проглотить собственное возмущение, давится им. Сказать что-либо не может. Чонгук перекатывается с пяток на носки, улыбается, не скрывая злорадства. Смотрит на обоих без стеснения и скромности. Хочется рассмеяться, ухватившись руками за живот. –Он не называл имени,– бубнит себе под нос преподаватель, двигая по поверхности стола зачетку обратно Чону. Тот просматривает книжку, чтобы увидеть оценку своими глазами. –Я пытался, вы не позволили мне,– не остается без ответа. Больше ему от этого человека, от этих людей, ничего не нужно – это был последний экзамен. –Полагаю, вопрос исчерпан,– снова заговаривает ректор – Передайте мистеру Ким Тэхену наши извинения за беспокойство. Университет очень дорожит его поддержкой. Это было слишком просто. В этом городе буквально каждый готов целовать ноги Ким Тэхену. –На самом деле, он так расстроился, что в университете, в который он переводит столько денег на протяжении годов, работают такие некомпетентные сотрудники. Я, конечно, мог бы поговорить с ним и рассеять его сомнения, но мне то что с того?.. Врет, решив еще немного позлорадствовать напоследок – будто Тэхену есть какое-то дело до этого места. Улыбаясь, Чонгук обводит их застывшие в ступоре лица еще раз и желает доброго дня, перед тем как уйти.

***

–Видел бы ты его лицо! Чон заканчивает свой рассказ и выкидывает полотенце, которым вытирал волосы после душа, в корзину для белья. Вытаскивает из шкафа футболку и натягивает на все еще мокрое тело. –Тэхен?.. ты вообще меня слушал? Ким лежит на кровати, тоже в домашней одежде, на груди у него ноутбук – он доделывает работу, ведь целого дня в офисе для этого ему мало. Младший запрыгивает на кровать рядом с ним, подползает совсем близко, но тот даже не разворачивается. –Тэ! – почти в самое ухо. –Да, заяц, я тебя слушаю,– Ким наконец, отзывается, так же не отводя глаз от экрана – Дай мне пятнадцать минут, я закончу. Чонгук закатывает глаза и недовольно фыркает, но ничего не говорит. Бесполезно пытаться оторвать Тэхена от работы. Следующие пять минут Чонгук листает ленту в инстаграме, всеми силами старается не смотреть на него. Пятнадцать минут – это ведь не долго. Утром, когда откладываешь будильник, они пролетают за одно мгновение. Он не такой эгоистичный, вполне может подождать. Может же? Гук сегодня с самого утра хочет в родные объятия – день был важным и напряжённым и прошёл только благодаря мыслям о тёплых руках Тэхена, о его прикосновениях и поцелуях. У них не было секса три дня, Гук обещал себе бессонную ночь с множеством оргазмов, как только сдаст последний экзамен. Он пол часа растягивал себя в душе, чтобы не тратить ни на что время. Пятнадцать минут – это очень долго. Чонгук откидывает телефон и на четвереньках подползает к Киму, чтобы взобраться на его бедра: усаживается поудобнее, специально ерзает, но снова никакой реакции. Будто его и нет здесь вовсе. Вздыхает и ложится прямо на Тэхена, кладет голову боком на его пресс, обнимает, запустив руки под поясницу. Прикрывает глаза и лежит так несколько минут, потом сползает обратно и пододвигается ближе к груди, умещает голову на его плече, расслабляется, как только Ким кладёт свою большую ладонь ему на талию. Тэхен медленно листает какой-то длиннющий отчёт, иногда останавливается, вчитывается и листает дальше. – Я купил нам билеты на концерт Твайс,– вспоминает Чонгук то, о чем уже два дня забывает рассказать. Не скажи он сейчас, то обязательно забыл бы еще на неизвестно какое время. А Тэхена с его графиком нужно всегда предупреждать задолго. –Почему не спросил у меня, прежде чем покупать? – произносит Тэ не самым довольным голосом. Гук знал, что так будет – слишком много раз уже слышал, но сейчас он не намерен отступать. –Ты все время занят, какой вообще смысл спрашивать? И у Твайс не каждый день концерт, чтобы выбирать. –Тебе стоило посоветоваться со мной, прежде чем решать,– тот продолжает гнуть в свою сторону – И когда он? –Через три недели, восемнадцатого. –Нет, я не смогу, я буду в Пекине в этот день,– останавливается и переводит взгляд на Чона. По нему не скажешь, что он как-то этим взволнован – Сходишь с Чимином. –Я с тобой хочу. –Что я могу поделать, малыш? –Перенеси встречу! У тебя есть время на что угодно, но не на меня! – Чонгук привстает и садится, скрестив руки перед грудью – О чем я говорю, если даже мой день рождения для тебя не… –Почти год прошёл, я извинился за это миллион раз, сколько ты собираешься напоминать об этом? – Это был мой день рождения! Я буду напоминать столько, сколько захочу! На прошлый день рождения Чонгука у Тэхена случился какой-то форс мажор на работе, и он опоздал на вечеринку на целых два с половиной часа. Он звонил, просил прощение и умолял начинать без него, но Чон, конечно же, заперся в спальне и, надувшись, просидел весь праздник в одиночестве. Они не разговаривали около недели, а Ким целый месяц после этого таскал ему букеты, украшения от Шанель и Гуччи, водил на свидания чуть ли не каждый день. В общем, заслуживал прощение всеми силами. Никогда они еще не проводили вместе столько времени – Чонгук в какой-то момент даже радовался, что Тэ пропустил эту вечеринку. Но Ким остается непреклонным: –Прости, зайка, но я не смогу. Сходим в другой раз. – Но Тээ! Ты даже не представляешь, как сильно я хочу именно на него с тобой! – Чонгук продолжает возмущается и включает свое коронное оружие. Ким держится около пяти секунд, не больше. –Ты собираешься смотреть на меня так, пока я не соглашусь? – Гук коротко кивает – Ты невыносим… Хорошо, я подумаю, что можно будет сделать с этой поездкой. Чон сразу расплывается в довольной улыбке и бросается в охапку своего парня обратно. Чмокает в щеку, шепчет «я люблю тебя» и краешком глаз видит, что тот тоже улыбается. Как только Тэхен заканчивает проверять отчёт и отправляет его на почту своей секретарше, Чонгук залезает на него, оседлав бедра, и тянется за поцелуем. Вымещает в нем каждую минуту ожидания, показывает, как сильно хотел все это время, как трудно ему было сдерживаться. Прикусывает чужую нижнюю губу и оттягивает, чуть ли не стонет от удовольствия. Приподнимает футболку Тэхена, оставляет несколько поцелуев на мышцах пресса, а потом и вовсе заставляет снять ее: мажет губами по одной ключице, по другой, опускается к груди, водит по смуглой коже подушечками пальцев, размазывает собственную слюну. –Какой голодный,– довольно ухмыляется Тэхен, сминая бедра Чона. –Я скучал,– выдыхает ему в губы тот, заглядывает в его глаза, плавится от предвкушения – Хочу отсосать тебе. Можно? –Что за глупые вопросы, Чонгуки? Чон еще раз чмокает Тэхена в губы и сползает ниже по его телу, устраивается между раздвинутых ног, быстро стягивает штаны вместе с боксерами. Тот ложится удобнее, приподнимает бедра, смотрит на него внимательно, ничего не упуская, выругивается про себя, когда Чонгук облизывает губы, держа в руках его вставший член. Чонгук проводит кончиком языка по головке, а потом по всей длине от яичек, оставляет несколько поцелуев по стволу и снова возвращается к головке: обхватывает ее губами, начинает медленно посасывать, смотря вверх, на Тэхена – с губ того в этот момент срывается первый шумный выдох. Ким прикрывает глаза, когда Гук смыкает ладонь в кольцо у основания. Надрачивает и постепенно вбирает в рот больше, работает головой, насаживаясь на член и выпуская его, втягивая щеки. Тэхен стонет, когда он заглатывает почти полностью, запускает пальцы в его волосы, поглаживает. Чонгука невыносимо заводит тяжёлое дыхание Кима, заводит свое положение между его ног, ощущение в стенках горла, когда их касается член. Он продолжает насаживаться глубже, положив руки на чужие бедра, то ускоряется, подстраиваясь в один ритм, то приостанавливается, чтобы отдохнуть, и заменяет губы ладонью. Тэхен матерится шёпотом и произносит его имя – Чонгука переполняет счастье. Гуку нравится, когда старший кончает ему в рот, нравится доводить его до оргазма одними губами, но на этот раз Ким обрывает его планы, потянув его к себе наверх, сразу же глубоко целуя. Они меняются местами, и Чон оказывается прижатым к матрасу. Язык Тэхена проникает в его рот глубже, оглаживает зубы и небо, Чонгук задерживает дыхание, и он бы точно задохнулся, не отстранись мужчина сам. –Значит, теперь уже ты у меня не студент… мой Чонгуки стал совсем взрослым, – произносит он, убирая пальцем прядь волос младшего, а после оттягивает его щеку, зажав пальцами. – Тэхен!– возмущается в ответ Чон и сбрасывает со своего лица чужую руку – Вообще-то я двадцать минут ждал, пока ты закончишь свой дурацкий отчёт, не для того чтобы ты издевался над моими щеками. Сделаешь это позже! Я хочу тебя,– он обхватывает мужчину за шею и притягивает поближе. – Я хочу тебя,– передразнивает его Ким и, прежде чем парень успевает возмутиться вновь, прижимает к кровати сильнее и снова целует. Затыкает своим очередным невообразимым поцелуем, отправляющим Чонгука парить в космосе личной, созданной специально для такого случая вселенной. Тэхен отстраняется, чтобы достать из тумбочки презервативы и тюбик со смазкой. Стягивает с себя домашние штаны с бельём и футболку, Чонгук к этому времени уже успел раздеться. Он не отказывает себе в удовольствии понаблюдать за тем, как красивые руки красивого и голого Ким Тэхена, его Ким Тэхена, раскатывают на его же красивом вставшем члене резинку, а потом сверху смазывают. Чон подходит поближе, и его перехватывают за талию, проводя влажными пальцами по коже на спине. Тэ чмокает его по щеке, а потом кладёт на кровать, под себя, в коленно-локтевую. Наклоняется сверху, оглаживает заднюю сторону бёдер, ягодицы, раздвигает их, от чего Чонгук вновь непроизвольно, сам того не замечая, стонет. Ким вводит палец на пробу – он проникает безболезненно – Чонгук пол часа растягивал себя в ванной. Младший не видит, но знает наверняка, что тот улыбается. Они оба сейчас хотят одного. Тэхен входит до упора одним плавным толчком, от которого ноги Чонгука растекаются по разные стороны. Чувство наполненности сносит крышу каждый раз, словно в первый. Ким выходит и толкается, подвернув младшего под другим углом, чтобы попасть по простоте – он знает, как Чон устроен, и что нужно сделать, чтобы заставить его кричать. – Блять, да,– выстанывает младший в свои собранные под лицом ладони, когда Тэхен начинает толкаться, из раза в раз задевая нужную точку. Внутренние органы вытягиваются в пружину от этих движений, а напряжение там возрастает, собирается маленькими электрическими разрядами. –Да, вот так, пожалуйста еще… пожалуйста, не останавливайся, – произносит он, поскуливая, и пытается собрать свои конечности, чтобы не распластаться под Тэхеном после первых же двух минут. Член болезненно ноет – Чонгук изначально сам сдерживается и не прикасается к нему, предавая себя сладкой пытке, но чуть позже, когда тянется рукой, ему не позволяют это сделать. Чонгук чувствует, как тугие стенки раздвигаются во время каждого проникновения, как Тэхен оставляет обжигающие поцелуи на его лопатках и водит рукой по низу живота, чтобы помочь расслабиться, но не трогает член, оттягивает его момент. Чон не понимает, почему все еще не кончил, ведь казалось, он уже давно стоит на грани, но радуется этому. Доверяет старшему, тот знает, как будет лучше. Тэхен выходит из него полностью и он поворачивается к нему лицом – Чонгук приподнимает таз и обхватывает торс мужчины ногами. И тот снова проникает по самое основание, чтобы толкаться в него быстро и резко. Он наклоняется к лицу парня и смотрит своими блядскими карими глазами: Чон знает, что ему нравится видеть его лицо, когда он на грани, хотя что там в этот момент может быть красивого? Этого Чонгук понять не может, но пусть смотрит, сколько угодно, лишь бы не прекращал попадать прямо по простате. Член получает свои желанные прикосновения, оказавшись зажатым между их животами, и Чонгук кусает свою нижнюю губу, стонет заглушенно и скулит – с каждым разом он ближе и ближе. Он кончает, задрожав и вытянувшись всем телом, поджимая пальцы на ногах. Его губы раскрываются в букву о, и он стонет грудным голосом на выдохе. Сжимает Тэхена внутри себя. – Молодец, мой малыш, – хвалит его мужчина сквозь тяжёлое дыхание и продолжает толкаться, пока Чонгук находится в прострации, не придя в себя после оргазма. После космического, ошеломительно вкусного оргазма. А потом кончает и Тэхен, простонав в самое в ухо, и от этого, честное слово, Чонгуку хочется спустить еще раз. Ким нависает над ним неподвижно несколько секунд, затем принимается целовать. Целует в губы, потом спускается к подбородку, шею, грудь, снова в губы... –Твайс – это те, которых четверо, и одна такая смуглая и сексуальная? – спрашивает Тэхен, выставив перед собой округленные ладони, видимо, показывая таким образом сочные бедра Хвасы. Чонгук лежит, прислонившись щекой к его груди. Он бы непременно приревновал, если бы не знал, что Тэ – гей. Хотя нет, скорее, он все равно немного ревнует. – Нет, Твайс – это которых много, и которые «You got two choices, Yes or yes» – пропевает Чонгук и показывает руками движение из хореографии. –Ааа, их много, и они еще милые такие. – Хватит называть их милыми и сексуальными! –Это говорит тот, кто позвал меня на концерт, на котором собирается три часа выкрикивать признания в любви куче девушек? После этих слов Чонгук смягчается и немного сдувает свои щеки – он ведь на самом деле будет так делать. – Тебя я люблю больше,– произносит он, повернувшись к мужчине боком. – Знаю, заяц. Я тоже тебя люблю.

***

–На тебе все смотрится прекрасно, заяц,– произносит Тэхен, осмотрев его с ног до головы. С таким же выражением лица, как и два предыдущих костюма. Чонгук крутится вокруг зеркала, придирчиво оценивая пиджак, и снова поворачивается лицом к своему парню, чтобы одним взглядом показать, что не уверен. На что тот усмехается, откидываясь на спинку кожаного кресла. Впрочем, он знал, на что шел. Бутик Диор – Чонгук еще полгода назад решил, что на выпускной оденется в этот бренд – наполнен теплым и приятным светом, кондиционеры поддерживают освежающую прохладу, на фоне играет максимально ненавязчивая мелодия. Здесь классная атмосфера, Чону нравится проводить время в таких местах, хотя он и не часто ходит на шоппинг, заказывая все через доставку. Но выбор одежды для важных событий – для него как особенный ритуал, и обязательно с близким человеком. До выпуска из школы он всегда советовался с мамой, потом с Чимином. Это люди из самого внутреннего круга доверия. – Серый – это как-то уныло. Я должен искриться счастьем в день, когда выпущусь из этого универа,- произносит он, снимая одежду – Может быть, красный? Я редко ношу красное. Тэхен смотрит на целую кучу комплектов на вешалке и, устало вдохнув, обращается к девушке-консультанту, что все это время скромно стояла в стороне: – Кажется, вы предлагали виски,– но кое-кто смотрит на него своими злющими заячьими глазками, поэтому приходится исправиться – Кофе. Можете принести американо, пожалуйста? – Да, конечно,– девушка уходит, наконец, оставив их наедине. – Тэхен, сосредоточься. Такое ощущение, что тебе все равно,– Чонгук тем временем начинает нервничать. Ким встает на ноги и, подойдя к младшему, кладет ладони на его талию и заталкивает в примерочную. Целует сначала в надувшеюся щеку, потом в губы. –Тээ, она сейчас придет,– без особого энтузиазма, но Гук его отпихивает от себя. –Заяц, давай ты быстренько выберешь, и мы поедем домой. И будем только ты и я, весь день. Я приготовлю поесть, мы выпьем вина… и я тебя так трахну,– Ким приближается к уху парня и переходит на шепот – Что ты ног чувствовать не будешь. По телу Чонгука проходит дрожь, когда он слышит последнее. Его глаза загораются за секунду и становятся больше, он неосознанно облизывает губы. Как от такого можно отказаться? Тэхен было решает, что у него все получилось, но младший, промучившись с тяжелым выборов, все равно продолжает ломаться. –Мы можем спокойно выбрать, после чего поехать домой и сделать все, что ты перечислил. –Мы потеряем так много драгоценного времени. И больше всего мне нравится первый. Ты и сам знаешь, что черный – это твой цвет, малыш. Гук опускает взгляд на воротник от рубашки мужчины, проводит пальцами по пуговицам, думает. А потом поднимает свои хитренькие глазки обратно: –Я видел часы, которые идеально подойдут к этому костюму. Купишь мне их? – и смотрит так невинно, словно это все только Тэхену и надо. В том, чтобы оставлять последнее слово за собой, Чонгук лучше всех. Ким улыбается и щелкает его по кончику носа: – Посмотрим на твое поведение, детка. –Ээй,– младший таким ответом остается недовольным, но сказать ничего практически не успевает. Его перебивает тонкий голос консультантки снаружи: – Господин, ваш кофе. Все в порядке? – В полном,– отвечает Тэхен, прежде чем Гук произнесет что-либо, и выходит к ней – Мы уже определились с выбором. –У нас ведь есть клубника? – спрашивает Чонгук, сидя на пассажирском сидении рядом с Кимом, внимательно следящим за дорогой – Хочу клубнику с кремом… О, Тэхена, знаешь, что я еще хочу сделать с кремом?- он поворачивается к мужчине всем корпусом, озорно улыбаясь, кладет руку на его бедро и начинает поглаживать – Я намажу этот крем на тебя и буду собирать его губами и языком,– поднимает ладонь опасно высоко, заставляя старшего мысленно выругаться. – Малыш, ты хочешь, чтобы у меня всю дорогу стоял? – Я могу отсосать тебе прямо сейчас,– Ким даже не успевает переварить услышанное, как чужие шустрые руки уже лезут к его ширинке. –Не думаю, что это будет безопасно,– нервно усмехается Тэхен, пытаясь остановить воодушевившегося младшего. Предложение, конечно, заманчивое, но они на высокой скорости, а на дороге полно машин. Гудок, прозвеневший на весь салон, справляется куда лучше. Чонгук недовольно фыркает и ликвидируется на свою часть поближе к окну. – Разговаривать по телефону во время вождения тоже небезопасно. Он прислушивается к Тэхену, когда улавливает его недовольный тон. – У меня сегодня выходной, Сону, я же просил не беспокоить меня один ебаный день. Отправьте Квона, за что я ему плачу столько, черт возьми?!. Перенесите на завтра, неужели трудно что-то придумать?.. да вы издеваетесь… я буду через час и, не дай Бог, к этому времени все документы не будут лежать на моем столе, клянусь, Сону, ты вылетишь первым! – он кричит и придавливает к полу своим превосходством даже Чонгука, который, казалось бы, и вовсе здесь не при чем. Может все потому, что он знает, что значит испытывать на себе гнев Кима. Он проходил через это несколько раз. Тэхен убирает гаджет и, немного успокоившись, смотрит на Гука: – Прости, малыш, кажется, планы придется отложить. Почему Чонгук не удивлен? Он не говорит ничего всю дорогу. Ни слова о возмущении и обиде, которые накрывают его одной ударной волной. Он сидит, уставившись на улицы, людей, другие машины, кипит изнутри, но терпит, не выпускает ничего наружу. Они обсудят это, когда оба будут спокойны. Мысли и фразы, которые сейчас возникают в его голове, не приведут ни к чему хорошему, если буду озвучены. Чонгук молчит, даже когда они оказываются в квартире: заказывает большую сырную пиццу, начинает выбирать сериал на нетфликсе. Успокаивает себя всеми силами, раз сто отсчитывает до десяти, старается думать о другом. У него хорошо получается ровно до того момента, когда Тэхен приходит, чтобы поцеловать его перед уходом. Выстроенная им плотина не выдерживает всего какие-то несколько секунд.

***

–…и мы поссорились… накричали друг на друга, а потом он уехал… сегодня суббота, блять, а вчера я сдал последний экзамен, мы должны были это отмечать, но нет, в последний момент должно перенестись подписание какого-то супер важного контракта… – Чонгук отпивает из бокала и отправляет следом в рот виноградинку – Может у него другой… – Сам хоть веришь в это? Чон двигается к Чимину поближе, чтобы расслышать его через громкую музыку. Клуб – не лучшее место для разговоров, шумно даже в ВИП-зоне. Ну хотя бы выпивка нормальная. В то, что Тэ изменяет ему, действительно не верится. По нему совсем не скажешь, что он трахает кого-то на стороне. –Когда у тебя столько денег, жизнь принадлежит работе,– заключает очевидное Пак. – Мне все это надоело. Мне нужны нормальные отношения, а не постоянное «прости, детка, я сегодня задержусь, ложись без меня», «у меня сегодня незапланированная встреча», «я улетаю на другой конец планеты, не скучай» – имитирует он глубокий бас Тэхена – Я как будто в вечном ожидании, но ничего, блять, не меняется. Я все решил, на Гавайи мы летим вместе, как минимум на две недели. Пусть делает, что хочет. Одним концертом не отделается. –Просто расскажи ему о своих чувствах, что вы как дети? –Да мы и не разговариваем даже нормально, только секс. Он не стал меня слушать, взял и уехал. Я психанул и угнал одну из его машин. Тэхен мне вечно запрещает водить, говорит, что боится, что я куда-нибудь врежусь. Нормально я вожу! –Я тебя люблю, Гук, у тебя много талантов, но водишь ты хреново. Чонгук обиженно фыркает, но напиток свой откладывает в сторону. –Нормально я вожу,– бормочет под нос, пока Чимин, расплываясь в приторно счастливой улыбке, что-то набирает в телефоне – Верну на место его машину, он и не заметит. – Плюс встречаться с не миллионером в том, что вам не нужно планировать свидания. Я с утра сегодня был у него: он копался себе в своих железяках, и мы болтали. А потом пошли гулять,– на каком-то моменте названный лучший друг решает перестать выслушивать нытье Чона и переводит тему разговора в другое, свое, русло. Ладно, возможно, это нужно было сделать: от того, что Чонгук будет тут страдать и жаловаться, ничего не изменится. – Просто гулять по улице – не в ресторан, не на выставку, не в отель, просто гулять! Он купил мне мороженое, и нарвал цветов из клумбы в парке. И, кажется, это было лучшее свидание в моей жизни! – Не могу поверить, что ты все еще общаешься с этим парнем. Мне казалось, ты наиграешься и бросишь... Кто бы мог подумать: у Пак Чимина нищий парень. – И вовсе не нищий, просто у него нет богатеньких родителей. В двадцать три не стыдно иметь мало денег. – Он еще и малолетка. – Всего на год младше тебя. – И на три тебя. Что с тобой, я не узнаю своего друга. Всем твоим бывшим больше тридцати, тебе всегда нравились «властные и устоявшиеся самцы»? Пак кидает в Чонгука виноградинку, которая прилетает второму по лбу. Чон бросает в отместку. – Не знаю я, что со мной. Просто, мне так хорошо рядом с ним. Я чувствую себя таким свободным, таким молодым,– Чимин пьяно улыбается. Чонгук притягивает свой коктейль к себе обратно. У него был тяжёлый день, он тоже заслужил немного расслабиться. – Это какая-то другая формулировка предложения «у него большой член»? – Да иди ты. Тебе не понять. Все эти деньги, дорогие подарки, вседозволенность, это все лишает возможности просто наслаждаться чувствами. Они их притупляют. Вот, скажи, ты останешься с Тэхеном, если он обанкротится? –Он не обанкротится. Я знаю, как распределено его имущество: Тэхен не обанкротится, даже если потеряет всю свою фирму. – Но чисто теоретически: если он потеряет деньги, ты останешься? Спорим, ты даже не думал об этом ни разу. Чонгук закатывает глаза. –Ладно, я не думал об этом. В любом случае, мне никогда не нужны были его деньги,– зачем чужие деньги, если своих достаточно – Мне нужен он сам. Только кажется, что это нихрена не взаимно. Он свои деньги любит больше меня. Ну вот они снова вернулись к этой теме, и настроения у Чонгука как не бывало. Он опускает глаза на свои руки и пытается выровнить дыхание. В глазах нещадно щиплет. Он не планировал сегодня плакать! – Да, брось ты, Куки… – Чимин протягивает руку через стол и накрывает ей ладонь младшего – Я не хотел так говорить, я не это имел ввиду, прости меня. –Когда он оставляет меня надолго, мне кажется, что это все. Что мое терпение заканчивается, и это последняя капля. Мне хочется разбить что-нибудь и уйти, собрав вещи, но я не могу. Я боюсь, что он не станет меня искать. Что он даже не заметит. Я не представляю себя без него. – Он тебя любит! Я знаю это. Он терпит твой неладный характер уже почти два года, это о многом говорит. Да Тэхен тебя на руках таскает буквально, а ты совсем не маленький. Посмотри на свои мышцы, – Чимин сильнее сжимает руку, но Чон ее вырывает, чтобы вытереть единственную слезу на щеке. –Тебе нравится мое тело. – Оно всем нравится. – Вы заняли мое место. Они одновременно поворачивают голову к источнику нового голоса. Перед ними стоит среднего роста молодой парень – примерно их же возраста. Чёрные отросшие волосы, темно-синяя джинсовка поверх тонкой майки, подвеска от Шанель на шее. Довольно симпатичный, но смотрит на них, как на говно. –Не вижу, чтобы где-то здесь было так написано,– после нескольких секунд разглядывания Чонгук, наконец, берет себя в руки и отвечает. –Хватит остроумничать, пучеглазый, – как он его назвал? – Я всегда сижу за этим столиком, съебитесь. Или мои ребята вам помогут,– парень кивком головы указывает на телохранителя в чёрном костюме позади себя. –Да сядь ты уже где-нибудь в другом месте, в чем твое дело?– подключается Чимин, зло сверкнув глазами. Правда, свободных столиков здесь нет. – А ты вообще закрой свой рот с накачанными губами. Дальше все происходит так быстро, что Чонгук не особо запоминает всю последовательность. Он понимает, что этот парень имеет в клубе какие-то связи и их все-равно отсюда выкинут, поэтому терять им нечего. Чон подцепляет рукой свою сумку, а другой бокал с остатками коктейля, чтобы выплеснуть его говнюку со слишком высокой самооценкой и полным отсутствием даже базовых понятий вежливости прямо в лицо. А стоит им сцепиться, как их сразу же лезут разнимать: Чимин с одной стороны и тот бугай с другой. Чонгук знает наверняка только то, что успел пройтись кулаком по чужому идеальному носу, а тот хотел схватить его за волосы, но Пак успел оттащить парня. Он помнит руки телохранителя, обернутые вокруг своей талии: этот бугай был непоколебим, как скала, и не оставил ни одного шанса вырваться. – Тебе лучше отпустить меня прямо сейчас,– произносит Чон и звучит при этом очень убедительно. Увидел бы данную сцену Тэхен, у кое-кого были бы очень серьёзные проблемы. – Отпущу, но вы уйдёте из клуба. – Да, мы сваливаем из этого гадюшника, – на спасение приходит Чимин, уже разобравшейся со своей «жертвой». Тот парень стоит живой и невредимый, но весь красный от злости. Они берутся за руки, вылетая из заведения пулей. – Губы у меня настоящие, завидуй молча, тощая ты сука! – лишь кричит напоследок Пак, не сдержавшись. Через пять минут они в голос смеются над этим в салоне любимой ламборгини Тэхена. – Кажется, я оторвал клочок волос у него,– Чимин прикрывает лицо обеими ладонями, когда хохочет. – Я, по крайней мере, не хожу с телохранителем у себя на хвосте. Ты видел его лицо, когда мы уходили? Мне казалось, его голова вот-вот взорвётся от злости,– Чонгук смахивает выступившие слезы с щек и старается сконцентрироваться на дороге – Поверить не могу, что нас выгнали из клуба. И что теперь делать? –Я знаю, куда мы пойдем,- довольно улыбается Пак, печатая что-то в телефоне – Юнги с друзьями сейчас в другом клубе. Это не так далеко.