Он выключил свет

***

      Сладко-горьковатый запах кофе мягко вытягивал Северуса из глубокого сна. Запах сырости напоминал о проливном дожде, всю ночь стучавшем по косым крышам, но солнце не собиралось позволять дождю господствовать в этих местах слишком долго, так что уже ранним утром окрестности Парижа согревали тёплые лучи, отражающиеся от сырых поверхностей ярким слепящим глаза блеском.       Но желанием каждый день вставать с постели двигало отнюдь не это великолепие. Не жаркое солнце, не потрясающие запахи, без которых нельзя было пройти ни шагу в этом городе, не могли внушить мужчине потребность открывать глаза каждый день. Так почему же он делал это? А всё потому, что если слегка повернуть голову в бок, он получал возможность лицезреть истинную причину, почему эти места вдруг стали казаться такими родными.       На подушке, подперев голову ладонью и сонно улыбаясь, на него смотрела Грейнджер, ожидая, когда он перестанет притворяться, что всё ещё спит, и обратит на неё внимание. Неподалёку левитировал поднос с крепким напитком и круассанами. К этому десерту у девушки было особое пристрастие. Из одежды на гриффиндорке была только его белая рубашка, что ему несомненно польстило. Он плавно отодвинул одну полу в сторону и с удовлетворением провёл ладонью по её талии, слегка приобняв.       Грейнджер самозабвенно подарила ему поцелуй. Жгучий, пьянящий. Гриффиндорка не умела ничего делать наполовину. Юношеский максимализм постепенно уходил из этих глаз, но принципы горели всё тем же огнём. Грейнджер в любом возрасте Грейнджер. Хотя для него эта фамилия стала скорее нарицательным, потому как кроме него её уже так никто не называл уже пять лет.       Тем утром, после бурной ссоры и не менее жаркого примирения Снейп проснулся довольно поздно. Гермионы не было рядом, и, несмотря на все брошенные ранее обещания, он бы без сомнения поверил, что девушка ушла, не будь это её квартира. Так что логическая несостыковка всё же заставляла надееться, что прошедшая ночь не была плодом его слишком размечтавшегося воображения и девушка где-то здесь.       Хотя он очень устал ждать, его терпение было вознаграждено. Найдя Гермиону на кухне, он без предисловий и намёков подарил ей такой взгляд, что все слова были бы неописуемо глупы. Грейнджер умная девочка, знала, что мужчине нужно подтверждение. Она смущённо опустила голову, а её щёки залил непонятный Северусу румянец. Непонятный, пока он не обратил внимания на слегка сжатую в нервном жесте левую ладонь.       Сердце Северуса пропустило удар, а потом разлилось невообразимым и ранее незнакомым теплом. На безымянном пальце блестело кольцо из белого золота. Металл изящными витками обрамлял изумруд, недвусмысленно намекая, мужчине какого факультета теперь принадлежит эта женщина.       После этого Снейп очень долго искал ответ на вопрос, что заставило настырную гриффиндорку так резко изменить решение. Что-то явно произошло именно в тот вечер. Ведь последствия он наблюдал до сих пор. Одно из них — его жена не смела кричать на него.       Не то, что у них не было каких-то разногласий и выяснений отношений. Были. Много. Громкие фразы, едкие комментарии, сарказм и ирония с насмешками. Обычные люди ругаются, просто сыпясь оскорблениями, от этих двоих сыпались такие тонкие намёки и фразы, которые человеку с IQ под 140 пришлось бы переваривать с неделю. У нормальных пар, если перебита посуда, значит они её швыряли в порыве гнева. Так нет, у этих от напряжения и эмоционального накала она разлетается сама. Магия просто сносит её, причём общая, неразрывная, даже в такие моменты связанная намертво.       Но. Какая бы не была причина конфликта, сколько бы ни было высказано интересного друг другу, Гермиона не кричала на него. Она могла повысить голос, сменить тон, даже топнуть ногой, но как только она замечала, что голос срывался на крик, она осекалась, а в её глазах мелькало такое выражение, будто она неожиданно о чём-то вспомнила. И в следующую секунду слова от неё произносились в два раза тише.       Но ещё больше его удивляло то, куда же пропадала эта извечно Грейнджеровская жажда независимости. Нет, в работе мы конечно также рвёмся вперёд, при посторонних людях прямая осанка и примерно такой же взгляд сразу дают понять, что все попытки подобраться к этой женщине останутся лишь смелыми мечтами обожателей. Но вот дома… Дома мы другие. Дома мы трепетно отвечаем на каждую ласку, на каждый поцелуй. Будто вся независимость заблудилась или осталась ночевать на пороге. Мы возмущаемся насчёт каких-то решений, но когда дело доходит до самых важных вопросов, на удивление способны заткнуться.       Что-то незримо изменилось тогда. Но как бы Снейп ни анализировал своё поведение, он всегда приходил к одному и тому же выводу, что вёл себя как обычно. Он даже спрашивал у неё напрямую, хотя терпеть не мог признавать, что не способен дойти до чего-то собственным умом. Но в ответ получал лишь «я тебя люблю» и «я просто была дурой», и как бы не было приятно слышать первое, и как бы он не был иногда согласен со вторым, ни одно, ни другое так и не разъяснили то, почему Гермиона Снейп носит его фамилию.

***

      Зачем он назначил эту встречу. Между ними была такая пропасть из несложившихся отношений и пяти лет, когда никто ничего не знал о друг друге, что она не видела смысла прерывать этот замечательный срок.       Но нет, упрямство у рыжеволосого чуда, сидевшего напротив, это последнее, что могло закончиться. Могли закончиться аргументы или заглохнуть логика, если бы она вообще сейчас решила бы присутствовать, в чём Гермиона глубоко сомневалась.       Хотя… то лицо…       —Благодарю, что нашли время для меня, мисс Грейнджер, — с шутливой интонацией поприветствовал её Уизли.       —Миссис Снейп, — автоматически бросила Гермиона, усаживаясь на шаткий стульчик в небольшом магловском кафе.       Пожалуй, выражение его лица вполне стоило этой встречи. Недоверие, удивление, мысль, что это шутка, понимание, что это не шутка, шок и полная неспособность злится из-за него. Грейнджер смогла скрыть усмешку и начала рассматривать интерьер заведения, потому как заводить разговор она себя не утруждала, не ей это надо, а разглядывать Уизли напротив не то, что не было никакого желания, было попросту неинтересно. Она и так ожидала чего-то подобного. Лохматые волосы, непричёсанные в убеждении, что так привлекательно, трёхдневная щетина, что для него принималась за норму и белая рубашка, вероятно, одетая именно для неё, но слегка испачканная кетчупом на воротнике, и в целом потрёпанная жизнью.       Но вот интерьер был куда более занимательным. По крайней мере, он помог миссис Снейп осознать, что тот, чью фамилию она носит, сильно избаловал её. Дорогие французские рестораны и хорошо обставленные уютные кафе стали просто частью жизни. Гермиона никогда не считала себя капризной на такие вещи, но видеть обшарпанные стены, люстры, где работает одна лампочка из пяти, и чувствовать неприятный запах, не соответствующий месту, где готовят пищу, как минимум было непривычно. Снейп, увидев такое, просто развернулся бы на каблуках и ушёл. Быстро. Молча. Ей сейчас хотелось сделать то же самое.       Единственное, что по правде волновало Гермиону так это то, что она действовала за спиной мужа. Она конечно написала письмо, что задержится на встрече, но это не значит, что вечером, когда она вернётся, она не проколется на первом же его вопросе «Как всё прошло?». Но прежде, чем Снейп её убьёт, она хотя бы избавится от Уизли, о присутствии которого она, кстати, почти забыла:       —Хммм, — Рон неловко откашлялся и слегка покраснел от волнения. — Отлично выглядишь.       Гермиона снисходительно кивнула, такие комплименты были ей приятны из уст совершенно другого мужчины.       —Так это правда, — больше себе, чем ей, сказал парень. — Ты действительно вышла замуж.       Гриффиндорка вновь не ответила. Она терпеть не могла отвечать на вопросы с очевидным ответом. Он никогда не отвечал.       После ещё пары неловких вопросов о работе Рон нервно запустил пятерню в свою шевелюру и сипло, чувствуя себя не в своей тарелке спросил:       —Почему ты тогда меня бросила?       Пожалуй, Гермиона ждала этого вопроса, хотя и сомневалась, что у него хватит смелости:       —Ты бросил меня тогда. Хлопнул дверью, и от тебя не было никаких вестей, — Гермиона не обвиняла его, тяжело обвинять, когда ни о чём не жалеешь. Это скорее был просто пересказ забытого прошлого, настолько забытого, что ещё немного, и ты перейдёшь к повествованию от третьего лица.       —Но мы оба были виноваты! Я пришёл к тебе потом, но ты не захотела меня видеть, — отчаянно вскрикнул Рон так, что немногочисленные посетители обернулись на них. И немного тише, но с той же горечью добавил, — Так что это не только моя вина.       —Бесспорно. Но ты ушёл.       —Ты сказала, что не хочешь меня видеть! — Уизли покраснел от негодования, будто силясь понять задачу с заведомо несуществующим решением. Хотя, по правде сказать, для него так и было.       —Однажды, я сказала подобное Снейпу, и в тот момент была виновата я одна. -И он, конечно, гордо ушёл, а ты его потом великодушно простила, — на губах Рона появилась неприятная ухмылка.       —Нет, — с удовольствием разочаровала его Гермиона, — он не привык бежать от своих проблем, — намёк был настолько прямой, что едва ли имел право называться намёком.       —То есть он просил прощения сразу? — ухмылка Рона становилась шире, но как-то всё более вымученной.       —Нет, — чуть улыбнулась Гермиона, и её шею начало приятно покалывать от воспоминаний того, как там Снейп мог просить прощения. — Просила его я.       У Рона аж глаза на лоб полезли. Он просто не мог представить, что эта женщина, с гордой походкой и уверенным взглядом, от которого ему становилось откровенно некомфортно, может просить у кого-то прощения. И неужели существовал такой мужчина, ради которого Грейнджер могла бы поступиться своей гордостью.       —Почему ты с ним, Гермиона? — сдаваясь, вздохнул Рон.       —Потому что, когда я сказала, что не хочу его видеть, он выключил свет. А ты просто обиделся и ушёл, — Гермиона подарила ему прощальную улыбку и направилась к выходу.       Она тогда не знала, кто наблюдал за ними. Не знала, что письмо не дошло, и что она была выслежена по обручальному кольцу. Не знала, почему, когда она трансгрессировала домой, он не задавал вопросов. Не знала, что теперь вопросов не осталось. Когда я сказала ему, что не хочу его видеть, он взял и выключил свет. А ты бы просто обиделся и ушел, вот поэтому я с ним. — Анджелина Джоли