софистика

Everybody wants to go to Heaven But nobody wants to die

Вэй Ин целует его так, будто делает это в последний раз. Он никогда не был груб с ним и никогда не позволял грубо обращаться с собой – не то чтобы Лань Чжань хоть раз хотел причинить ему неудобство или, упаси Бог, боль. Он был готов выдержать десятки – сотни – тысяч ударов на себе, чем один – на Вэй Ине. Лань Чжаню кажется все происходящее вокруг странным с самого начала. – Родной, я дома, – доносится со входа сразу же после громкого хлопка двери. Дом. Родной. Лань Чжань мечтал слышать эти слова на постоянной основе с самого детства. Слышать их от Вэй Ина он мечтал примерно столько же. На лицо непроизвольно опускается тень улыбки, прежде чем превратиться в гримасу ужаса. Вэй Ин постепенно научил его проявлять свои эмоции – у Лань Чжаня, конечно, с этим все еще возникают трудности, но Вэй Ин говорит, что у него отлично получается. А он не может соврать. Кто угодно, но только не он. – Что... с твоим лицом? – На выдохе спрашивает Лань Чжань, пока Вэй Ин неловко топчется на пороге, не решаясь пройти вглубь комнаты. Тот посмеивается как-то не очень искренне и, переминаясь с ноги на ногу, отвечает: – Пациент буйный попался. Вцепился мне в лицо прямо посреди сеанса. Обычное дело, помнишь? На практике и похуже было. Лань Чжаня напугало не это. Он медленно встаёт с кресла, откладывает ноутбук на журнальный столик и закусывает щеку изнутри – Сичэнь говорит, что эта привычка передалась ему от матери, Лань Чжаню кажется, что дело в дяде, который не позволял сказать ему и два лишних слова. Напугало его выражение лица Вэй Ина. Он плох в чтении чужих эмоций, в случае же с Вэй Ином – он не мог не научиться понимать значение напряжения каждого его мускула на лице. А когда света в его глазах стало на несколько люменов меньше – это бы заметил даже слепой, ощутив пронизывающий до дрожи холод. Лань Чжань на ватных ногах подходит к Вэй Ину, который продолжает давить из себя улыбку настолько неестественно широкую, что кожа на его потрескавшихся из-за ветра губах натягивается и прямо на глазах лопается. Кажется, ему удается расслышать этот неприятный звук, хотя он не уверен в том, не разрывается ли настолько громко от волнения его сердце. – Вэй Ин, – вздыхает Лань Чжань, когда оказывается в шаге от него. – Лань Чжань, – вторит ему Вэй Ин, когда оказывается в шаге от безудержного плача. Лань Чжань неуверенно кладёт свою руку ему на плечо, несильно сжимая через плотный слой куртки, и пытается через тёмные глаза заглянуть ему в самую душу. Вэй Ин дергается, но от прикосновения не уходит. А потом его накрывает. Лань Чжань не успевает уследить за тем, как Вэй Ин с громким рыком прямо в своей дутой куртке падает на пол и начинает истошно вопить. Ему кажется, будто он находится в какой-то обрамленной железной стеной панораме, в которую ничего, кроме крика Вэй Ина, не попадает. Лань Чжань недолго думает и падает следом за ним, с отчетливым стуком приземляясь на деревянный пол. Он всем своим существом тянется к Вэй Ину, который, кажется, сейчас и вовсе исчезнет из этой вселенной – превратится в пыль, рассыплется на самые мелкие частицы, попадёт Лань Чжаню в лёгкие и этим убьет его. Он накрывает дрожащего и по-страшному воющего Вэй Ина собой, поглаживает его и пытается не разрыдаться следом. Лань Чжань не любит сталкиваться с истериками других людей. С истериками Вэй Ина он сталкиваться попросту боится. Боялся. Теперь он не знает, чего от него ожидать в состоянии аффекта, как ему помочь и как не сломаться следом. Лань Чжань не понимает сколько времени проходит в этих покачиваниях, пока Вэй Ин не начинает постепенно стихать. Его завывания сменяются шмыганьем и попытками хотя бы дышать. Лань Чжань боится, что он задохнётся, поэтому потихоньку от него отстраняется, но не перестает касаться – всё ещё боится: то ли того, что он куда-то убежит, то ли того, что действительно исчезнет. Но спустя минут двадцать непривычной тишины, исходящей от Вэй Ина, и его пустого взгляда, направленного куда-то в никуда, Лань Чжань понимает, что сидеть так просто больше нельзя. Не произнося ни слова, он медленно поднимается и тянет за собой Вэй Ина, который иссушен настолько, что даже не сопротивляется. Лань Чжань на трясущихся ногах доводит его до кресла, на котором около часа назад спокойно сидел сам, и ищет глазами телефон. Надо только позвонить... – Не звони ему, – хрипит Вэй Ин и переводит взгляд на Лань Чжаня. – Он мне ничем не поможет сейчас. Лань Чжань на пару секунд теряется – он почему-то сегодня вообще не может взять себя в руки. – Что... – начинает он, но сразу же оказывается перебит: – Вэнь Нин умер. И тишина. Кажется, замирает всё вокруг – время, мысли, его сердце, всё. – Как это... умер? – Глупо, в пустоту спрашивает Лань Чжань, а затем медленно прикрывает глаза и начинает считать до десяти. – Как... – Вэй Ин делает вид, будто задумывается, а после продолжает: – от остановки сердца. Или чёрт его знает, Вэнь Цин не смогла дать мне полноценный ответ. А потом он начинает хохотать. Хрипло и всё ещё нервно. Лань Чжаню страшно. Настолько, что он, сжимая руку в кулак, впивается ногтями себе в кожу и хочет пробить её насквозь. Вэй Ин пытается пальцами зацепиться за замок на куртке и расстегнуть её, но путается в них и в итоге просто тянет замок вперёд, пока от куртки не начинает исходить звук треска. Лань Чжань подходит к креслу, присаживается на колени у ног Вэй Ина и помогает раздеться, а потом прижимается к нему, утыкаясь головой в живот. Он в слепую находит напряженные руки Вэй Ина и сжимает их в своих. Вэй Ин перестает истерически смеяться как-то резко. Лань Чжань вздрагивает на секунду, но ничего не говорит и не поднимает взгляд. А потом чувствует, как тот расслабляется и как-то странно наваливается на него. «Он что...», – думает про себя Лань Чжань, попутно перехватывая обмякшее тело. Быстро сориентировавшись, он ногой отодвигает журнальный столик, скинув на пол ноутбук, приподнимает Вэй Ина и перетаскивает его на диван. Разрываясь между тем, что лучше сделать – вызвать скорую или вывести его из обморока самостоятельно, – Лань Чжань решает вызвать врача. Телефон. Осталось найти телефон. – Я лежу? – Слышит он голос со стороны. – Извини, что-то я совсем расклеялся. Вэй Ин, покашливая, привстает, опирается на руку и просит воды – или чего-то другого, Лань Чжань честно не понимает, что он говорит, но решает, что воду нужно принести в первую очередь. Ему кажется, что он попал в какой-то страшный, гнетущий сон. Всё вокруг кажется ненастоящим и настолько тяжёлым, что хочется закричать. Зарыться руками в волосы и закричать. Но Вэй Ину сложнее – у него умер лучший друг. И Лань Чжань не представляет, что делать дальше. Как раньше уже не будет. И не должно быть. Вэнь Нин ведь... – Лань Чжань, – хрипит Вэй Ин из соседней комнаты, пока он пытается вспомнить, на какой же полке стоят чёртовы стаканы. – Иди ко мне, умоляю. Я не могу. Правда не могу. Лань Чжань кидает взгляд на стоящий около мойки чайный набор и разворачивается, выходя из кухни. Без воды. Вэй Ин... выглядит плохо. Сейчас Лань Чжань осознаёт насколько. Он подходит к нему, садится на край дивана и касается его спутанных волос. Тяжело. Кажется, что с прихода Вэй Ина прошло как минимум несколько суток – точно не час. – Нужно будет помочь Вэнь Цин с организацией похорон, – Вэй Ин говорит скорее себе, не отводя взгляда от навороченной европейской люстры, которую однажды притащил им Сичэнь. – Она совсем плохая сейчас. Завтра думаю уехать за город. Побуду с ней немного. Лань Чжань кивает, соглашаясь с ним – это лучшее, что он может сделать. – Возьмёшь... – начинает он. – Да, я оформлю отпуск за свой счёт на пару дней. Больше не смогу. Слишком много пациентов придётся двигать. – Шепчет Вэй Ин, прикрывает глаза и перехватывает его руку, поднося её к губам. – Лань Чжань, я не верю. Лань Чжань всеми силами старается расслышать каждое слово, которое даётся ему с таким трудом. Лань Чжань тоже не верит – он всё ещё даже не осознаёт. – Четвёртый дядюшка позвонил, когда у меня был небольшой перерыв. И я сначала рассмеялся, ты не поверишь, – не открывая глаз, выдавил Вэй Ин, – потом начал по-глупости звонить Вэнь Цин. После этого не понял, как принял свою крайнюю пациентку. Даже денег за сеанс брать не стал. Лань Чжань... Лань Чжань вздыхает и наклоняется к Вэй Ину, прижимаясь к нему всем телом. Он старается как можно громче дышать, чтобы помочь успокоиться и настроиться на один с ним ритм. Как же тяжело. Вэй Ин хрипит и легонько касается плеча Лань Чжаня. Тот, не понимая, чего от него хотят, хмурится и поднимает голову, немного сжав его бока. – Лань Чжань, поцелуй меня, – жалобно просит Вэй Ин и напрягается всем телом, чтобы съехать чуть ниже и оказаться на одном с ним уровне. Лань Чжань не хочет целовать его. Сейчас он хочет переодеть Вэй Ина, затащить под теплый душ и напоить чаем с пустырником и мятой. Он понимает, что это будет самым лучшим решением, но не может сказать нет, когда тот настолько разбит. Вэй Ин целует его внезапно, сразу же метя в губы. Лань Чжань перекидывает ногу через его тело, скидывает на пол диванные подушки и сминает губы Вэй Ина своими. Он чувствует горечь сигарет, которые тот курит – Лань Чжань, хоть убейте его, не помнит их бренд, но помнит яркий красный цвет пачки. Видимо, Вэй Ин выбирал какие сигареты курить, опираясь на свою любовь к красному. Какая вообще разница, что курить? Вэй Ин мажет языком по губам, прежде чем забраться им ему в рот. Лань Чжаню кажется, что с этим поцелуем Вэй Ин хочет забрать и его никчемную душу. Да вот только зачем? Душу свою он уже давно собственноручно ему в руки вложил. Вэй Ин целует его. Он целует его настолько интенсивно и грубо, что Лань Чжаню кажется, будто он не выдержит таких нагрузок и снова упадёт в обморок. Вэй Ин издает тихий стон боли, и Лань Чжань немедленно отстраняется, кидая свой взгляд на несколько следов от ногтей, которые теперь очень непривлекательно красуются у Вэй Ине на лице. Он любовно гладит обработанные Вэй Ином заранее раны и вздыхает, пытаясь перевести дыхание. – Всё в порядке, голова, – хрипит тот и делает попытку вновь прикоснуться к губам. Лань Чжань отворачивается, стремясь уйти от поцелуя, из-за чего Вэй Ин попадает тому по щеке и даже не замечает разницы. Лань Чжаню больно. Больно целовать такого Вэй Ина. Больно видеть такого Вэй Ина. Одно большое «больно» теперь собралось у него над головой в такую же большую тучу, которая в любой момент готова прорвать под натиском ливня. – Лань Чжань, – ноет Вэй Ин, когда замечает «подмену» и слепо пытается найти губы. Лань Чжань думает, что лучшим решением будет следование его первоначального план, а потому молча встает и тянет Вэй Ина за собой. – Душ, успокоительные и спать. Я боюсь, что завтра ты сляжешь с температурой, – на одном дыхании произносит Лань Чжань и сам удивляется своему ровному тону. Вэй Ин вздыхает и соглашается с ним. Действительно. Чего это он, как маленький совсем. Лань Чжань, поддерживая Вэй Ина за руку, делает такие сложные для них обоих шаги к ванной комнате. Подходит к ней, нащупывает в темноте дверную ручку, затем щелкает туго поддающийся выключатель и, слегка подтолкнув Вэй Ина вперед, входит сам. Вэй Ин хочет ему что-то сказать, но на корню рубит это желание. Лань Чжань знает. Он раб своих привычек и если с ним проводить достаточно много времени, то его действия становится легко предугадать. Вэй Ин не мог не заметить того, что сейчас даже последовательность обычных действий, с которой он входит в ванную, нарушена. Лань Чжаню все равно. У него, кажется, отключилась даже мышечная память. Он становится напротив Вэй Ина, опирается на душевую кабину и тянет его поближе к себе. Пуговицы на рубашке Вэй Ина одна за другой освобождаются из маленьких петелек. Вэй Ину тяжело дышать. Последствия истерики налицо. Лань Чжань заканчивает с рубашкой, кладет ее в раковину и отворачивается, чтобы настроить воду, пока тот снимает с себя брюки. Раздевшись догола, Вэй Ин, слегка потеснившись на входе в душ с Лань Чжанем, становится под струи нагретой воды. Лань Чжань поднимает сброшенные вещи, достает рубашку из раковины и выходит из ванной, даже не удосужившись закрыть дверь. Пока он ставит стиральную машину на быстрый режим, его голова разрывается от разных мыслей: начиная от того, как Вэнь Нин мог взаправду умереть, и заканчивая тем, что завтра нужно будет взять новый рецепт и заехать в аптеку за очередной пачкой лекарств Вэй Ину от мигрени. Еще надо взять что-нибудь от кашля. Лань Чжань выкручивает панель управление стиральной машины. Он не понимает, как спустя двадцать минут оказывается сидящим за кухонным столом перед двумя кружками неприятно пахнущего травами чая. Мысли все еще спутаны, а голова не стала легче ни на грамм. Вэй Ин входит почти бесшумно и грузно приземляется напротив Лань Чжаня, поморщившись от исходящего из кружек аромата. – Пойдем спать? – хрипит Вэй Ин и вытягивает руку вперед, накрывая ею руку Лань Чжаня. Тот кивает и переплетает их пальцы. У Лань Чжаня всегда теплые руки, а Вэй Ин просто только что вышел из душа, поэтому они неосознанно делятся теплом. Стрелка часов переваливает уже за десять вечера. Лань Чжань отсчитывает время и понимает, что Вэй Ин дома уже с восьми часов. Из-за горя, которое навалилось на него так внезапно, он сегодня рано. Обычно Лань Чжань не ждет его дома раньше девяти вечера – Вэй Ин жуткий трудоголик, который может и заночевать у себя в кабинете. Лань Чжань перестал бороться с ним уже года три назад – все равно бестолку. Выше работы для него, наверное, только сам Лань Чжань и дражайшие родственники. А еще его дорогущие сигареты. Но это вообще святое. Лань Чжань не спеша поднимается со стула и утягивает за собой Вэй Ина. Тот снова не сопротивляется и встает за ним следом, а затем влетает в его объятия с такой скоростью, что накинутый халат распахивается и слегка оголяет его. Лань Чжань с готовностью принимает его и целует в висок. – Всё будет хорошо, слышишь? Мы со всем справимся, – шепчет Лань Чжань и продолжает покрывать его голову мелкими поцелуями. Вэй Ин подставляется под них, но ничего не отвечает. Лань Чжань все без слов понимает. Вэй Ин будет стараться, а Лань Чжань будет стараться вместе с ним. И все будет хорошо. Должно быть хорошо. Простояв в таком положении несколько минут, Лань Чжань ведёт Вэй Ина в спальню. Он не понимает, как им удаётся дойти до спальни, расстелить кровать и переодеться – ему, Вэй Ин обычно спит голый. Лань Чжань ложится в постель, ждет, когда ляжет Вэй Ин и тушит свет. Комната погружается в темноту. Лань Чжань еле различает силуэт Вэй Ина, который всеми силами пытается заснуть и неосознанно сжимает его руку. Ждет, когда его дыхание выровняется, после чего дает волю слезам. Лань Чжань чувствует исходящий от Вэй Ина жар. Он боится, что Вэй Ин сгорит, а ему придётся просто наблюдать за этим со стороны. Бездействие в ситуации с горячо любимым человеком представляется ему сущим адом. На телефон Вэй Ина приходит сообщение. Тучи сгущаются.