Разве мы не должны быть без особых способностей?

Четырнадцать лет спустя.       В комнате на третьем этаже графского особняка сидели трое. Двое из них, младшая графская дочь и ее лучшая подруга, дочь местного опального ученого имели полное право тут находиться. Третьим был парень их возраста, одетый чисто, но крайне бедно. И вот у него никакого права находиться тут не было. Если бы его нашли — проблем было бы не счесть.       Но существование и жизнь Альбины не волновала никого из особняка. Младшая дочь — последняя попытка ее отца заиметь наследника, не волновала ни отца, ни ее мать, особу крайне высокомерную и почти помешаную на правильности поведения. И уж тем более не волновали слуг, которые относились к младшей нелюбимой дочери не менее высокомерно, чем их хозяйка, ее мать.       Отмечать «день проявления» ей никто не собирался. День этот — четырнадцатый день рождения, день когда у детей обычно появлялись особые способности, часто способности к магии или целительству, реже к способности усилению тела. Судьба Альбины была давно решена, осталось проверить утром чего она все-таки получила и принять подходящий вариант помолвки. Способности могут повысить ее «цену», но и минимальная компенсация за случайную ненужную дочь ее родителей и старших сестер устраивала.       Но и прийти подруге, ее мать не запретила, все равно Альбина скоро отсюда уедет. Сама Альбина не очень была согласна с таким вариантом будущего, и только надеялась на то, что получит что-то необычное, что-то, что даст ей возможность этого избежать. Ее логичного ума и работоспособности было недостаточно. То, что она уже пару лет как управляла несколькими хозяйствами недалеко от города, никого не волновало. Ее довольно выдающаяся внешность — высокая, пусть и не вполне еще округлившаяся еще фигура, милое личико с голубыми глазами и белыми как снег волосами, для этого была скорее недостатком.       Вне дома часто ей составляла компанию уже вполне округлившая в нужных местах девушка (впрочем, как шутила ее мама — торговца много не бывает). Будущее ее не было так уж определено, во всяком случае жесткого плана для ее жизни у ее родителей не было. Дочь сына рыцаря, с наследственным нетитулованым дворянством и женщины вышедшей из семейки богатых торговцев могла выбрать стать воином (ее поддержал бы дедушка-рыцарь) ученым (тут был бы за папа) или заняться торговлей (тут на помощь и наставления пришли бы мама, а может даже бабушка). Была только одна серьезная проблема — девушка, способная легко общаться практически в любом слое общества и отлично находившая общий язык с животными, например хорошо ладившая с лошадьми и собаками, которых содержали в ее доме, была слабо способна заниматься мечем или торговать. С учебой способности скорее вообще выражались отрицательной величиной. Нет писать и читать она научилась, считать тоже, но ни истории, ни изучения мира знать не хотелa. Ну а более глубокое изучение философии или теории магии вообще нагоняло на нее скуку. Звали ее Нана (добрая), и ее имя довольно неплохо отражало ее внутренний мир. Она всегда была довольно легкомысленной и надеялась на лучшее. Ну и на единственного в их компании парня.       Восьмерка, парень с обычно довольно унылым, хоть и довольно симпатичным лицом, лицом которое менялось на воодушевленное только за обсуждениям всякого с подругами, имел полное право на такое выражение лица. Он был сыном прачки и лесоруба, и вот уже два года как круглым сиротой. Мать бросила его вместе с отцом когда ему было года четыре, отец два года назад погиб от местных чудовищ в лесу во время вырубки. «Внесезонная миграция каменных волков» — вот и вся эпитафия. О том, что он остался сиротой он не так чтобы сильно жалел. Конечно отец по своему о нем заботился, но прилетало ему тоже иногда неслабо.       Познакомились они во время чуть было не случившейся трагедии. У нового кучера, назначенного одной из старших сестер понесли кони, когда Альбина была в карете. Карета почти сбила и затоптала бы Нану погнавшуюся за убежавшим ящеренком — отпрыском мелкого радужного ящера, питомцем Наны, но оказавшийся на Улице Восьмерка — мальчишка-оборванец из Ржавого переулка, успел перехватить ящеренка, оттолкнуть Нану…получить тычек от кареты в бок и получить плетью от кучера.       Так познакомилась эта троица. Нана и Альбина, несмотря на неравное происхождение сдружились друг с другом. Восьмерку отнесли к местному священнику и он за деньги кучера исцелил того от побоев и полученных синяков. Кучер сначала попытался сказать что-то о «не знающих своего места оборванцах», но под угрозой перспективы увольнения заплатил.       В награду за спасение Наны наглый оборванец потребовал у ее отца чтоб его научили «разным премудростям». Тот согласился, но на год, и при условии что мелкий наглец будет мыть школу от подвала до крыши, правда пообещал кормить и даже выдал что-то вроде рабочей одежды. Через год все должно было закончиться, но Альбина на пару с Наной сумели убедить отца последней не выгонять оборванца с уроков и продолжить эту практику. Помогало этому еще и то, что сам парень был умным, и несмотря на неказистую внешность мог неплохо завладеть вниманием и объяснять довольно сложные вещи легкомысленной и не особо желавшей учиться Нане. Ученик папы Наны, назначенный тем ответственным, хоть и кривился, но учил.

***

      Родились девочки почти одновременно в полночь, а вот точную дату рождения Восьмерки никто не знал, и они решили тоже отмечать ее в то же время. И вот сегодня Нана ночевала у Альбины, а Восьмерка пролез к ним по внешним стенам, чтобы отметить их день рождения. Купить он ничего не мог, но давно облазил все окрестные холмы, и у него в руках было два цветка с секретной полянки, по поверью увеличивавших магическую силу.       Родились они между двенадцатью и часом ночи, и сейчас Восьмерка дорисовывал чертеж проявления ненадежный и непрочный, но должный дать точный результат. Альбина его проверяла, а не имевшая ни особых знаний, ни особых способностей Нана подбадривала их обоих, и время от времени давала попить. Наконец, примерно около часа ночи, чертеж был закончен.       Подростки перегляделись, первой рот открыла Альбина:       — Ну что же, несмотря на лень, ты умеешь работать, немного уважаемый Восьмерка, — и показала язык.       Парень шутки не принял: — Ты хорошо все проверила, Альбичка?       — Не зови меня так!       — Уважаемая третья госпожа Шнейцане, соизволи ли вы в достаточной мере проверить работу ничтожного?       Альбина уже было начала в самом деле злиться.       — Восьмерка, хватит! Не издевайся над Альби! Не надо ее обижать. — вмешалась на правах миротворца вторая девушка       — Тебе ее так звать можно, а мне нет? — парень делано надулся.       — Альби можно, ты же знаешь! А «Альбичка»?! Как ты вообще такое придумал? Я не ребенок уже, несмотря на фигуру. И я вообще тебя выше!       — Прости-прости, — покаялся парень. — Ну так как? Просто очень неохота откат отхватить.       — Понимаю, — пожала та плечами, и извини, ты из нас пока единственный, у кого-то есть хоть крохи явной магии тела. Да я все проверила. Дважды.       — Ну, тогда начинаем. Да, вы уверены? — парень махнул рукой на два принесенных им цветка.       — Начинай давай, — не сговариваясь рявкнули обе подруги.       Парень пожал плечами, но спорить не стал.       — О великий Нано, повелитель магии и вообще всего дай мне возможность узнать мою силу и возможные дары.       Из ниоткуда раздалось:       — Уровень доступа три. Начинаю снятие блокировки информации.       И все трое потеряли сознание.