Земля Богов

Большие карие глаза со странным выражением всматривались в небосвод, серее и мрачнее обычного. Когда-то он был музой всех Творцов мира, но что стало с ним сейчас? Большие, заостренные на концах, уши малость опустились, выражая некую грусть Первого. Когда-то их творения очаровывали даже тех сварливых зелёных тварей из Черного Леса, а теперь? Чувствительные ушки вновь слегка шевелятся, уловив знакомые размеренные шаги, в которых чувствовалась некая осторожность. Габриэль отполз к своим вещам подальше от края разноцветного облака, единственной вещи, что напоминала ему о своём давнем друге. О друге, чьи черты лица уже начали размываться и эльф уже не мог точно вспомнить внешность, но кое-что, видимо, не забывается никогда. Ведь, как тогда объяснить то, что он до сих пор помнит эти светлые, словно созревшая рожь, и мягкие волосы, которые всегда напоминали ему воронье гнездо? Как объяснить тот едкий, цветочный запах, с примесью спиртного и еще чего-то такого знакомого, но непонятного одновременно? А это лицо? Темноволосый уже давно не мог припомнить, какого же все-таки цвета глаза у его бывшего друга, но все эти красочные веснушки на этом слегка строгом лице… — Воспитание важнее происхождения. — пройдя через завесу состоящую из холодных, но пушистых облаков, Третий направился к своему другу, предварительно подарив ему свою обычную умиротворенную улыбку с мудрёными словами. — Приветствую тебя, Габриэль. Названный кивает, через силу сдерживая себя от лишних вопросов. — В последнее время ты стал тише. Молчание украшает человека, но не стоит молчать, когда страдают. «Чего? Он знает? Или нет? Если нет, то на что именно он намекнул? Что именно он знает? Смертные часто вспоминают тех, кто уже отправился в Нижние Земли, почему нам нельзя? Разве то, что я делаю — плохо?» Сердце кареглазого забилось чаще. Углубившись в мысли, он и сам толком не заметил как начал беспрерывно сыпать вопросами. — «Последнее время»? А это какое время? Это то, что только вчера или позже? А может быть раньше? А может последнее время прошло настолько давно, что его зовут последним только потому, что оно скоро исчезнет из их памяти? Или-… — Габриэль, — крепкая ладонь легла божеству на плечо. — успокойся. Ты можешь доверится мне. Данте приобнял своего подопечного за плечи и подбадривающе заглянул в карие глаза эльфа. Тот, в свою очередь, отсутствующие пялился в пол своего разноцветного облака. — Великие таланты зреют медленно, не стоит переживать, что пока не превзошёл его. — хмыкнув, Вещатель снова улыбнулся и взглянул на работу друга. — Тем более, что рано или поздно мы превосходим своих учителей. — Но зачем я должен хотеть превосходить Чарли?! Имя Предателя, — а иначе в кругу Богов изгнанных теперь и не называли. — вырвалось как-то мимоходом. Габриэль даже сначала и не понял, как он смог с такой легкостью нарушить одно из поставленных правил. Негласных, ясное дело, но легче от этого не становилось. — Как бы ты ни любил, лицо, которое не видишь, постепенно забывается. — красноглазый произнес это спокойно, но при этом крепче обняв своего друга за плечи. Он не был знаком с Чарли, однако это не мешало ему понимать своего приятеля. — Так что когда-нибудь тебе придется отпустить его. — Но, что если я не хочу? — сердце теперь стучало где-то в горле, а от осознания неминуемого в глазах противно защипало. — Почему я должен забыть его? — К несчастью, это не от нас зависит, друг мой. Время весьма губительно, но лучше уж потерять родного тебе человека, чем так никогда его и не встретить. Габриэль поплотнее прижался к своему другу, с трудом сдерживая горечь, которая заменила все его вопросы. Было… Ужасно. Ужасно неприятно, ужасно обидно и горько. Так горько, будто он выпил того самого эля из долины нимф, куда его так часто водил Чарли. Чарли… Это имя вновь отдало тупой болью в груди. — Данте, — прошептал кареглазый, кладя голову на плечо красноволосого. — скучает ли он по мне? — Безусловно. Единственное тихое слово повисло в молчании двух божественных сущностей. Данте хорошо знал, какого это — скучать. Осознавать то, что твоей родственной души не стало и теперь… Ты ощущаешь себя как никогда одиноким. Потерянным, маленьким ребенком в таком холодном и суровом мире. Не замечаешь все оставшиеся радости и в итоге становишься одним из своих воображаемых монстров, которым клялся, что никогда не станешь как они. Тишина заполняла все пробелы лучше, чем любое слово, произнесенное здесь когда либо. И две бессмертные души наслаждались ею и воспоминаниями, что она создавала. Это так напоминало эльфу о счастливых временах, когда они вдвоем с Чарли просто наслаждались присутствием друг друга, постепенно раскрашивая небесный купол. — Я не хочу превосходить. — повторил Габриэль, внезапно начав высвобождаться из объятий друга. — Но может тогда мне стоит заставить его гордится мной? «Творческое начало всегда прячется под оболочкой, главное вовремя её снять.» Данте усмехнулся своим мыслям, поднимаясь на ноги вслед за низким парнем, чьи глаза уже загорелись новой идеей. — Могу я посидеть с тобой? — Что за вопрос? — эльф, не раздумывая, согласился. — Конечно! С лица Данте не сходила улыбка, пока он смотрел на своего светящегося от энтузиазма друга. Как кареглазый, словно бабочка, порхал от одной банки с краской к другой. Как тот внезапно останавливался, туманным взглядом, взирая то на незаконченную картину, то на своё облако. И как он, мечтательно улыбаясь, явно представлял себе своё творение, которое, кстати, вскоре стало полноценным. Да, в тот день было не самое захватывающее небо, и это правда не была его самая лучшая работа, но чувства, что он вложил в неё, сделали ее чем-то бóльшим. А Данте… Данте знал, что когда-нибудь эти двое встретятся снова. Да, но это было единственным, что он мог пока сказать. К тому же, зачем снова расстраивать своего подопечного?..