Земля Богов

Корабль, рассекая неверную, морскую гладь, направлялся к старому портовому городу. Мужчины не жалели, покрытых шрамами, рук и изо всех оставшихся сил налегали на весла. Ведь, пройдя такой путь и потеряв в кровопролитных боях войны часть себя, — чаще всего, буквально. — никто не желал останавливаться. Только не сейчас. Только не тогда, когда они почти приплыли домой. Каждый оставил здесь, то, что было дорого ему. Пошел в путь за короля, за семью, за место, которое любил. Многие отдали жизнь Пиковому Властителю ещё до того, как снесли голову врагу или пронзили своим клинком сердце недруга, и никто из воителей не смел просить пощады, когда тоже самое происходило с ними. Но после всего, что произошло, в сердцах этих героев все ещё жил страх. Ведь, даже сейчас, никто не знал, что их ждет… Они могли только надеяться на сохранность своих жен. И их веру в них.

* * *

Джозеф стоял у дороги в свой дом. Его широкие плечи оттягивала торба с припасами и вещами, что уцелели после войны. Темно-зеленые глаза напряженно всматривались в каменное изваяние — за столько лет отсутствия оно будто бы стало чужим. Он не знал, что именно ожидает его за массивной дверью. Семья? Встретит ли его та, чьи черты лица пленили его когда-то и втянули во все эти тяготы брака? Воин вздохнул и твёрдой поступью ступил на тропинку, ведущую к его дому. Не гоже, все-таки, ему, взрослому мужчине, мяться перед дверью, как весталке. Однако, стоило только ему дверь открыть и ступить под когда-то гордую крышу собственного дома, как лицо Джозефа помрачнело. И дело было не в том, что, кроме хозяйки его дома, никого больше не было. Дело было в ней самой. В ее округлом животе, в ее заплаканных глазах, в том, как она держалась. — Путанка. Одно-единственно, пропитанное желчью, слово вырвалось из его рта, несмотря на то, что он сам понимал какого ей было. Да и множество мужчин порой не контролируют себя. Что уж там сказать, если есть красивая женщина, муж которой не факт, что вернётся. Лина склонила голову, из ее прекрасных глаз с новой силой потекли слёзы. — Ну, и кто же этот твой лавер? — мужчина сложил руки на груди и выжидающе склонил голову. И какого же было его удивление, когда Лин, ни секунды не размышляя, произнесла его имя. — Ромео. И оно было как гром средь ясного неба, особенно учитывая божественную сущность этого куртизана. Неужели это означало, что Джозеф должен будет набить морду самому богу? Вероятно, так и должно было случиться. Такова его судьба. — Ромео, вот как. — раздумывая, воитель протягивает это имя. — И что же мы будем с этим делать? Жена не ответила, лишь больше склонив голову. Она знала, что ее муж никогда не сможет победить божество. Он ведь человек… — Во имя Третьего. Это было последнее, что он произнёс прежде, чем уйти. Тишина повисла в опустевшем доме. И только женщина, то поддерживая, то поглаживая, свой живот, осталась сидеть на полу, периодически всхлипывая.

* * *

Оранжевые лучи солнца очерчивают массивные каменные колонны, заглядывая через окна внутрь величественного сооружения. Джо поднимался по массивной мраморной лестнице, сжимая в руках красную линь и красно-оранжевый цветок, лядвенец*. Но поднявшись на самый верх, воин обнаружил подобных себе людей. Все статные, крепкие. Открытые части их тел украшали шрамы, заработанные в боях, честных или нет. — Ох-ох-ох! Посмотрите, кто пожаловал. — едва завидев новоприбывшего, мерзко хохотнул коротышка. — Зло пожаловать в наш клуб мужей-неудачников! — Помолчал бы ты, сам же здесь стоишь. — заступился за Джозефа другой светловолосый парень, державший в одной руке массивный топор, а в другой милое на вид изделие. — Доброе утро, товарищ по несчастью! Джозеф с улыбкой кивнул выходцу с Фелиции: — Друзей не может быть слишком много. — И какая она? — вновь пристал к нему зеленый. — Уродка хоть? — Почему ты столь навязчив? — По твоему лицу видно, что нет. — варулендец хихикнул. — Желтуха сказал же «товарищ по несчастью»! Или ты из почитателей? — Кару! — У вас тоже-… — А ты че думал? Только тебе одни беды? Радуйся, не только. Правда, придется в очередь стать. — достаточно яро вмешался, как ни странно, житель Курограда, что до этого времени стоял в стороне. — Все таки не мужицкое это дело — всем толпой на одного нападать. — Не мужицкое? — аж вспенился зеленый. — А разве мужицкое это дело спать с чужими женами? Да еще со сколькими! Клянусь, только его слащавую рожу увижу-.. — он сплюнул, выражая полнейшее пренебрежение. — голыми руками сразу придушу! — Только этот бздюк не придет! Помяни мое слово. — внезапно встрял выходец с Земель Пик. Если бы не цвета и форма, Джозеф точно бы не поверил в то, что видит: уж слишком фамильярным этот гражданин был. — А если и явится то честным боем это не будет. Бог Богом есть и был, так зачем ему от простых смертных люлей получать? Дальше Джо уже устал слушать. Мужики сразу смешались и начали ссориться. «Базарные бабы, честно слово.» — проплыла мысль, когда воин развернулся, чтобы уйти. Дело было не в том, что он не хотел отомстить. Нет. Просто приемники Третьего не всегда ищут удобного случая. Они его создают. А он ещё доберётся до него! Обязательно. Ведь не зря же у ростовщиков есть такое сказание: «Коль в дверь не пускают — в окно вломимся» Да и есть у него на уме мысль… Вот только для этого нужен Рафаэль с его призывами и шаманскими фокусами.

* * *

Поляну озарило розоватое свечение рассвета. Рафаэль молчаливо поклонился восходящему солнцу, пробормотав под нос молитву своим Богам. «Упасёшь ли ты нас от напасти, коль будешь нужен? Дашь ли совет, чтобы уберечь?» — донеслось до ушей, тоже склонившегося, воина. А все-таки странные у этих приспешников Первого молитвы. Они никогда ничего не обещают или приказывают. Они спрашивают, позволяя себе некоторую детскую наивность и вольность. «Отважные любопытны…» — уголки губ невольно потянулись вверх, но воин быстро отдернул себя. Все таки Рафаэль предупредил его: нужно быть предельно сосредоточены. — Ты готов? Джозеф вздрогнул от неожиданности — некоторое время они стояли в тишине. — Да. Рафаэль кивнул: — Это хорошо. Ты будешь осторожен, так же? Джо улыбнулся: — Конечно… — Почему ты улыбаешься? — шаман нахмурился. — Ты можешь умереть и тогда все твои усилия будут напрасны. — Не стоит волноваться о том, что нам неподвластно. — воин сохранил на лице улыбку, хотя в сердце кольнуло осознание правоты Рафаэля. — К тому же, я и не таким зады надирал! Рафаэль кинул на воина один из своих, по обыкновению, пронзительных взглядов и вздохнул. — Но ты все же будь осторожен. Вдалеке послышался звон колоколов одного из храмов. Джозеф вздохнул и сжал рукоять меча. Время пришло… — Обязательно, мой дорогой друг… На поляне расцвёл дивный цветок, испустив удушающий аромат. И Джозефу хватило лишь одного вдоха, чтобы понять, что эта битва будет сложной. Очень.

* * *

Кривясь и стараясь лишний раз не ойкнуть, Ромео ступал по божественной земле. Выглядел он, говоря откровенно, не самым привлекательным. Лицо чем-то походило на перевареный картофель, с этим его фонарем под глазом и сломанным носом, из которого кровь не хлестала только за счёт руки и некоторой частицы исцеляющей магии. Порванная одежда, неестественно выгнутая рука… Да уж, в этот момент, назвать Ромео обаятельным ни у одной из его преданнейших поклонниц язык бы не повернулся. Вдруг, сзади послышались чьи-то шаги и сердце Седьмого — скорее всего, впервые за всю историю. — сделало сальто и тревожно замерло. И сейчас он молил Создателя, чтобы это не был Четвертый. — Ох, облака и капли, — голос Зонтика звучал намного громче, чем обычно. — Ромео, что произошло? — А ты что, тряпочка, ослеп? — успокоившееся уж было сердце Седьмого сделало новый пирует. Почему этого зелёного еще не выкинули отсюда? — Набили нашему ловеласу морду. Ужасная плата за желание утвердится в своей ориентации. — Вару! — несмотря на некоторые опасения, Ромео все-таки не удержался от замечания. — Умолкни! — Что «Вару»? — Пятый, насколько это было видно, закатил глаза. — А что ты мне сделаешь? Воздушный поцелуй пошлешь? — он мерзко захихикал. — Если наша Биполярочка узнает, не видать тебе и его сладостей и этого твоего зелья! Седьмой был готов дать этому нахалу сильную оплеуху, даже несмотря на боль и бывшие побои, но вдруг из-за его спины послышался такой знакомый голос, с заметной язвой: — Узнает что? Вару снова мерзко хихикнул, а Зонтик испуганно съежился. А Ромео не нужно было даже видеть лица своего приближенного, чтобы понять: ему кранты.