Актёр и гримёр

      Если бы Чимину кто-то сказал, что он будет сидеть у себя на диване с Мин Юнги, смотреть дораму и уплетать на двоих ведерко мороженого, он счел бы этого человека сумасшедшим. Но вот они здесь. Уютно укутавшись постиранным пледом давят слезы на особо трагическом моменте. Надо было лучше читать аннотацию, когда выбирали кино, так как от главного героя уходит любимая девушка и он идет под дождем, под ну очень грустную песню. Естественно, эта ситуация находит отклик в израненной душе Мина и он первый не выдерживает. К нему присоединяется Чимин, потому что эмпатию никто не отменял. Незаметно фильм подходит к концу, а у парней завязывается пугающе личная беседа. Чимин рассказывает о своих прошлых неудачных отношениях, переживаниях по поводу отца гомофоба. Юнги больше слушал, но потом тоже приоткрыл завесу своей личной жизни. У Юнги до Феликса был только один официальный парень.  — Мудак редкостный. — Вчера вы хотели возобновить с ним бурный роман. — Подтрунивает Чимин. — Вчера я был пьян и хотел любви.  — А сегодня чего хотите? — Чтобы ты перестал мне выкать. Мы сейчас не на работе, так что можешь звать меня «хён». Но только дома. На людях не надо.  — Хён. — Чимин смакует это слово и расплывается в счастливой улыбке. Оторвав взгляд от мороженого, Мин глядит на парня и ему словно немного легче становится от его улыбки. Как будто тугой комок нервов в груди, не дающий сделать полноценный вдох вдруг слегка ослабевает и уже не так тянет. Юнги помнит, как зависал периодически на это прекрасное зрелище на работе и до него доходит небольшая истина. — У тебя лечебная улыбка, ты знаешь? — Прости? — Прощаю. Улыбка говорю у тебя целебная. Смотрю на тебя и лучше становится.  — А. — Понимающе кивает Чимин и добавляет, — Это ты еще не слышал как я пою. Все говорят, что у меня голос ангела, спустившегося с небес, который защищает и окутывает теплом своих белоснежных крыльев от горестей и печалей.  — А слезы лечат рак? — Боже, надеюсь нет! Иначе я умру от обезвоживания. — Смеется Чимин. — Ты же понимаешь, что теперь ты просто обязан мне спеть. — Сейчас? Я стесняюсь. Давай дождемся Намджун-щи с шампанским. — Стягивать с меня трусы ты не стеснялся. — Ухмыляется Юнги.  У Чимина глаза как два теннисных мячика становятся. Он смотрит немигающим взглядом на Мина и у него внезапное просветление в памяти случается. Это он предложил этот идиотский обмен трусами и не дожидаясь согласия остальных, стал тянуться руками к джинсам айдола.  — Божечки. Стыдно то как. — Пищит парень желая провалиться сквозь землю сию секунду. — Почему ты меня не остановил? — Я пытался, но ты так желал мне личного счастья, что я не смог тебе отказать. — Откровенно глумится Юнги над пунцовым Чимином. Тот вдавился в подлокотник дивана и укрылся пледом по самый нос. Одни глаза торчат, да алые щеки. — Так что, Чимин, пой. Окутывай меня белоснежными крыльями, херувим ты мой сладкоголосый.        Есть у Чимина конечно козырная карта, не думал он ее так быстро разыгрывать, но что делать. Мин буквально прижал его за хвост. Быстро сходив в комнату за гитарой, парень удобно устроился в кресле и начал петь.  IU — Through the Night       Он обожает эту песню, поэтому долго и усердно тренировался, чтобы не упасть в грязь лицом, если надо будет где-то ее исполнить. Все кто имел честь слышать как парень поет ее, как один затаивали дыхание и иногда даже пускали слезы. Да и у Чимина самого сердце рвется когда ему приходится пропевать эти печальные строки. Он полностью погружается в музыку, мягко перебирая струны гитары и отправляя свой голос в невыносимо грустный полет. Он не смотрит на Мина в этот момент, почему-то ему кажется, что он не сможет и звука из себя выдавить, стоит только взглянуть ему в глаза. Он поет последние слова не размыкая век, игнорируя слезы текущие по щекам. Завершающая нота сыграна и комната погружается в тишину. Чимин не спешит открыть глаза. Сначала он приводит немного душу в порядок, тяжело выдыхает и только потом смотрит на Юнги.       Не спрашивая разрешения, он пересаживается обратно на диван и подставляет свое плечо под беззвучные рыдания.  — Я скучаю по нему. Господи, как же я по нему скучаю, Чимин.  — Я знаю. Я знаю. — Шепчет парень, мягко поглаживая Мина по волосам. Сколько длился этот момент слабости, никто сказать не сможет. За окном уже стемнело и воздух, попадающий в комнату сквозь приоткрытое окно стал значительно прохладнее. Юнги бессвязным потоком рассказывал Чимину их с Феликсом историю любви. Про первую встречу, первый поцелуй, первую близость. Его словно прорвало, а Чимин не спешил его останавливать. Изливая душу своему гримеру Мин чувствовал, что его потихоньку отпускает. Слезы высохли, голос стих и будто бы дышать легче стало.  — Ты что правда волшебный? — Не знаю. — Честно отвечает Чимин.  Резкий звонок в домофон заставил парней вздрогнуть. Чимин бережно отодвинул от себя Юнги и побежал скорее открывать дверь. Намджун звеня бутылками передал пакеты парню и кивком в сторону комнаты поинтересовался о состоянии своего друга. — Грустит. — Одними губами ответил Чимин.  Тяжело вздохнув менеджер зашел в гостиную и присел рядом с Юнги на диван. Унося пакеты на кухню, Чимин расслышал как Намджун спросил: — Ну как ты, котик? Он не стал подслушивать разговор и старался создавать побольше шума в кухне, включив чайник. За весь день они с Юнги почти ничего не съели, кроме мороженного, да банки варенья, которую айдол умял в одно лицо, запивая чаем, а потом долго еще облизывал ложку и пиалочку. Надо бы приготовить что-нибудь, но зная свои умения в кулинарии, с таким же успехом он мог бы попытаться сконструировать ракету. Пошарив в принесенных пакетах, Чимин выудил оттуда две бутылки виски, различные закуски, мясные нарезки, сок без сахара и две бутылки хорошего шампанского. При виде деликатесов у него рот наполнился слюной, а живот спел песню голодного кита. Пока он раскладывал все по тарелкам, он подъел четверть угощения и с довольным лицом понес остатки в гостиную.  — ... Так что завтра выпустим официальное заявление. — Намджун кинул быстрый взгляд на тарелки и чуть улыбнулся. — Признавайся, ты же сегодня ничего не жрал весь день? — Да ел я. — Понуро ответил Мин. — Чимин. Смотри мне в глаза и отвечай. Он ел? — Кивая в сторону Юнги спрашивает менеджер.  Чимин поджал губы в раздумье чью сторону занять и решил быть за честность. Он покачал головой, а Мин прошептал: «предатель». — Давай, дорогой. Тебе нужно поесть. — Ласково произнес Намджун. — А то от тебя одни кости останутся. Хосок злиться будет, что его короля заморили голодом.   — Я ел варенье вообще-то, — чуть обижено сказал Юнги, но послушно подсел поближе к тарелке с балыком.       Чимин наблюдал за общением двух мужчин и улыбался. До скандала он видел у них отношения как у старых друзей. Сарказм и шуточные подколы лились рекой. Сейчас же это больше походило на общение между отцом и сыном или старшим и младшим братом. Намджун укутывал своей заботой Юнги, нянчился с ним как с маленьким, а тот спокойно принимал такую модель поведения своего менеджера. Чимин понял, что уже второй день он наблюдает за настоящим Мин Юнги, а не тем знаменитым и недосягаемым айдолом. Вот он в обычной жизни какой. Когда его не снимают камеры каждую секунду, когда вокруг нет толпы незнакомцев и тому не нужно притворяться. Нет этого налета безразличия и отстраненности. Напускной крутости и наглых ухмылок. Перед ним сейчас сидит обычный парень на два года старше него самого и переживает не самые лучшие моменты своей жизни. Он принимает ласку своего друга и греется под его рукой, пока тот тормошит ему волосы и старается хоть немного их пригладить. Чимин чувствует себя причастным к великому таинству и его распирает от чувств, но он естественно их не покажет. Парни доверились ему и последнее чего он хочет, это подвести их. Он со страхом думает, что случилось бы узнай они, что сейчас находятся дома у практически сумасшедшего фаната. Им было бы очень некомфортно по меньшей мере. И как они только этого не поняли, когда Чимин накинулся на Мина с намерением стянуть трусы. Слава богу переодевался тот не в его присутствии, иначе черт знает что могло произойти, предстань Мин перед ним в прикиде Адама. Еще бы белье свое как-нибудь незаметно получить обратно. Парень искренне надеялся, что тот не заметил дырку на них.        Намджун тем временем уже разливал алкоголь по стаканам и персонально для Чимина в бокал.  — Ну что, вздрогнем. — Взяв стакан в руки сказал менеджер. — Оби меня наверное теперь ненавидит за то, что я ее мужа из семьи увел и бухать заставляю.  — Глупости. Она тебя всегда ненавидит, так что ничего не поменялось. — Ну хоть где-то стабильность. — Хмыкнул Юнги, отправляя в рот кружочек кимпаба. Его настроение заметно улучшилось с приходом друга и видимо пришел аппетит. Он с азартом стал поглощать все закуски, на радость Намджуну. Тот, глядя по-отечески на Мина, постоянно подкладывал ему в тарелку кусочки еды и подливал сок. Чимин перекусив на кухне, скромно солонцевал балык, запивая шампанским. Разговор пока еще на трезвую голову, складывался на скромные темы. Способы изготовления виски, шампанского, вонючего сыра с плесенью. Чимин увлеченно рассказывал про свой поход на фабрику к маме и даже показывал фотографии себя на фоне огромных чанов с густым шоколадом. Но с повышением промилле алкоголя в организме мужчин, разговор снова стал набирать обороты. Телевизор они решили намеренно не включать, так как побоялись повторения истории с трусами. Когда упомянули событие вчерашнего вечера Чимин неуклюже закряхтел и поинтересовался у Мина, где его предмет нижнего белья.    — Ты про это? — Оттягивая резинку домашних штанов, интересуется айдол. В глазах у него заплясали огоньки, когда он увидел реакцию Чимина.  — Они все еще на вас. — Чуть подрагивающим голосом констатирует Чимин, во все глаза таращась на дырку, в которую Мин продел палец, демонстрируя белье. — Почему? — Они мне нравятся. Они такие же противоречивые как и ты.  Чимин вопросительно смотрит на Юнги.  — Нищета и блеск буржуазии в одних труханах. — Поясняет тот, проходясь пальцем по надписи недешевого бренда на резинке. — Снимите их пожалуйста. — Вздыхает Чимин, под смех Намджуна.  — Ты опять перескочил на «вы». — Это нервное.  — А чего ты нервничаешь? — Ну мы практически трахаемся сейчас бесконтактно. — Шутит Чимин. Все разглядели пресловутую дырку, так что ничего уже не изменишь. Больше нет смысла волноваться. Нужно жить дальше. — Так у нас оргия была вчера. — Ржет Намджун. — А я и не запомнил.        Градус веселья повышается с каждой выпитой порцией алкоголя. В этот раз обходится без слез и звонков бывшим. Чимин уже не так трогательно проорал песню Мадонны в микрофон, сочиняя на ходу новую лирику из всех пятнадцати английских слов которые знал. Как оказалось, менеджер скрывал в себе подпольного репера. Он без запинки исполнил сложнейший речитатив известной корейской песни. Словно перевоплотившись в одного из участников Epik High он в своей уникальной манере читал реп, не заглядывая в слова на экране, но глядел в самую душу двух разомлевших геев. Чимин конечно замечал, что Намджун красивый мужчина, но его внимание все время отвлекала на себя «любовь всей его жизни». Но сейчас, сидя напротив этой неприкрытой харизмы и сексуальности, в нем простреливают искры азарта. Выяснить, насколько все же процентов натурал Намджун.  — У тебя нет шансов. — Слышит тихий шепот сбоку от себя Чимин.  — Откуда ты знаешь? — Сразу понимая о чем ему толкует Мин. — А ты думаешь я не пробовал?     Чимин сначала удивленно смотрит, а потом быстро соображает «а ведь и правда. Мин же гей. Да еще и с такими ограничениями в личной жизни. Наверняка тот щупал почву, когда рядом такой мужик ошивался». — Совсем без шансов? — На всякий случай уточняет Чимин.  Мин утвердительно кивает: — За все мои множественные попытки, мне только один поцелуй из жалости перепал однажды.          Песня закончилась и последнюю фразу услышал Намджун. — Котик. Ну ты же знаешь. Если бы я того, ты бы первым был. — Подмигивает он своему другу.  — Знаю. — Кивает Юнги и тянет руки к своему менеджеру. А тот подползает ближе и забирает его в нежные объятия. На фоне такого мужественного и большого Намджуна, айдол кажется крохотным. Наблюдая за этим внезапным порывом, Чимин прячет улыбку в бокале. Все же умиляет его эта разница между мужчинами. В своих мечтах, парень всегда представлял себя под Мином и никак иначе. Не складывался у него образ айдола – пассива. «Но в паре с Намджуном, Юнги точно был бы снизу» — Думает Чимин. Он старается не нарушать идиллию, поэтому сидит тихонько, только подливает всем в стаканы.        Неожиданно понимает, что уже довольно пьян, поэтому не налегает на шампанское, а слегка пригубливает. После вчерашнего стягивания трусов с Мина и сегодняшнего стыда, надо быть при памяти и не натворить дел. Но как это всегда бывает, Чимин предполагает, а выпитое шампанское располагает. Кто первым предложил сыграть в карты на желание, парни на утро уже не вспомнят.        У Чимина оказалась еще одна колода. Запасная. Решили играть в очко. Сначала продул Намджун и парни практически хором назначили ему наказание. Стриптиз от мужчины под сексуальную песню парни оценили на троечку. «Ты не стараешься» канючил Мин на протяжении всего танца. В конце раскрасневшийся и злой Намджун все же стянул с себя рубашку полностью и запульнул ее в лицо довольному Юнги, со словами «да подавись». Затем пришла очередь Чимина и он оторвался по полной. В ход пошел стул, галстук менеджера и опять швабра, временно исполнявшая роль пилона. На его выступлении Мин сидел тихо, с интересом наблюдая за извивающимся телом напротив. Чимин не хотел снимать футболку, но тут уже взыгравшее чувство справедливости у Намджуна, буквально вынудило его оголить грудь. Конечно Чимин не стесняется своего тела. Он тщательно следит за собой и знает, что выглядит без одежды превосходно. Но одно дело просто снять футболку, а совсем другое, под интригующую музыку, медленно стягивать с себя предмет одежды, не забывая красиво выгибаться и изображать страсть на лице. Да еще не перед кем попало, а перед самым бесконечно желанным мужчиной на этом свете, который сейчас беззастенчиво ловит каждое твое движение своим пронзительным, слегка поплывшим взглядом.       Песня закончилась, Чимин сел. Только Юнги еще какое-то время задумчиво разглядывал своего гримера, пока тот тасовал карты для новой сдачи. Намджун оказался слабым игроком и проиграв третий раз подряд не на шутку злился, печатая под диктовку длинное признание любви, на случайно выпавший номер из его контактов.  — Наша пожилая домработница будет по меньшей мере обескуражена. — Шипит менеджер, — Она меня «сынок» зовет вообще-то. Ироды.          Еще через пол часа игры, парни всерьез проверяли рукава Юнги, на наличие в них тузов и других полезных карт. Когда Мин в конце концов слил партию, размалеванные алой губной помадой Чимин и Намджун торжествующе обнимались и хлопали друг друга по таким же исписанным, обнаженным спинам. Они со всей ответственностью отнеслись к выбору наказания для айдола, так как не были уверены, что им еще раз представится для этого шанс.        Перебрав все мыслимые и немыслимые желания, сошлись на одном, можно сказать бесчеловечном. Мину пришлось рассказать про свой самый стыдный секс в его жизни. — Вашу мать. Парни, давайте я вам стриптиз станцую или отца на хуй пошлю или еще что. Не хочу я это рассказывать.  — Ууу. Значит это что-то действительно ужасное, раз ты сразу вспомнил конкретный случай. — Игриво тянет Намджун. — Давай малыш, не стесняйся. Мы унесем эту тайну в могилу. Да Чимин?   — Ага.   — Это не только моя тайна. — Пытается отмазаться Мин. — Для секса обычно не меньше двух человек требуется.  — Мы ему не расскажем, что знаем. — Настаивает на своем Намджун и айдол нехотя сдается. — Только попробуйте кому рассказать, убью нахер.  Парни кивают и ждут. Каждое слово дается Мину с трудом. Он буквально выдавливает их из себя, с обреченным выражением лица.   — Ну, в общем однажды... Когда мы только начали встречаться с Фелом... — На этом месте его голос немного дрогнул, но он быстро собрался и продолжил, — мне постоянно хотелось. До него у меня был долгий перерыв, поэтому при любом удобном и неудобном случае, я хотел провести с ним время. Еще это видео дурацкое, которое он выложил, где задницей своей крутит, будь оно неладно. — Вздыхает Мин с сожалением. — Короче постоянно ходил облизывался на него, как голодный волк, а тут доступ к телу дали. Ну я и застал его врасплох однажды. А он скромный очень был по началу, зажатый. Мямлил что-то про то, что не готов, но я как-то внимание не обратил.   — Айщ. — Кривится понимающе Чимин, примерно представляя чем закончится рассказ. — Так и что? — Намджун в отличие от Чимина, не такой догадливый. Все так же с интересом слушает. — Ну что. — Жмет плечами Юнги. — Он еще и поел накануне несвежего карри... Бля, мне правда это нужно вслух произносить? — Что произносить? — Все еще не понимает менеджер. Юнги с Чимином переглядываются быстро. Мину не хочется рушить железную психику своего друга, но он же сам попросил с другой стороны: — Понос у него случился, Нам. Что непонятного? Медленное осознание произошедшего стирает с лица менеджера заинтересованную улыбку. Он глупо лупает глазами, а затем с выражением полнейшего отвращения тянет «фууууу». — Что «фу»? Это суровая реальность гейской жизни. — Безжалостно отрезает Мин.  — И вы после этого продолжили встречаться? Смелый он, я бы сбежал. — Приглушенно говорит Чимин. — Я могу быть убедительным, когда хочу. А я хотел. Ну с кем не бывает. — Как будто сам себя успокаивая, отвечает Мин.  — Со мной, тьфу, тьфу, тьфу, не было. — Сообщает Чимин. — Со мной тоже. — Немного придя в себя после шокирующей истории, говорит Намджун.  — Ну значит вам повезло. — А дальше че было? — Наливая по новой порции виски в стаканы, интересуется менеджер.  — А дальше, он от меня как от огня бегал. Терялся, краснел, плакал. Но я же у него первый был и поэтому не хотел ребенка оставлять с поломанной психикой и страхом перед сексом. Настоял и привел в чувства потихоньку. — Мин рассказывает все это с печалью в голосе и Чимин понимает, что нужно сворачивать с опасной темы. Предлагает выпить за «чистую» любовь, а затем и вовсе переводит разговор в нейтральное русло.       Ближе к ночи, после выпитого и съеденного их начинает клонить в сон. На удивление, парни не выглядят сильно пьяными. Даже по очереди умываются и чистят зубы, прежде чем разойтись по комнатам. Еще в начале вечера Намджун сообщил, что им предстоят два дня выходных точно, а потом по ходу пьесы будут решать, как быть. Чимин, лежа в постели успевает продумать планы на свободные дни, прежде чем его окончательно затягивает в водоворот сна.