Актёр и гримёр

      Юнги не привык долго отдыхать и к концу недели уже готов выть от скуки. Тоска по Феликсу вместе с вынужденной безработицей плохо сказывались на настроении. Он стал раздражаться с каждой мелочи и пререкаться по любому поводу со всеми кто попадался под руку. Чимин старался дать ему как можно больше свободы. Часто сидел у себя в комнате, читая книгу или смотря кино на ноутбуке. В гостиной телевизор он перестал смотреть после того, как Мин выполз из своего укрытия, молча взял пульт, выключил ток-шоу и ушел к себе. С пультом. Чимин сначала хотел возмутиться, но потом решил не лезть. Он слышал несколько раз, как тот ругался с кем-то по телефону и не хотелось ему быть следующим, на кого выльет весь свой гнев актер.       На удивление, Юнги стал много времени проводить на кухне. Как оказалось, он любит готовить и делает это великолепно. Он пробовал все новые и новые рецепты и неизменно звал Чимина все это дегустировать и есть. Правда за продуктами, он посылал того же Чимина, по несколько раз на день. И разгребать срач после себя он тоже не спешил, поэтому ежедневная уборка и мытье посуды легли на хрупкие плечи хозяина квартиры. Оттирая кастрюлю от намертво прилипшей к ней каши, Чимин всерьез решил возобновить свои ежедневные тренировки в спортзале. Во-первых, это повод свалить из квартиры хотя бы на пару часов, во-вторых, после трехразового сытного питания и одного ночного перекуса к концу недели, Чимин увидел на весах совсем ненужную ему цифру. К слову, Юнги в это время таял на глазах. Он и до всех событий был некрупным мужчиной, а сейчас так и подавно. Готовил он в промышленных масштабах, но сам не ел, лишь с сосредоточенным видом макал ложку в гигантскую кастрюлю бурлящего нечто, немного плямкал, а затем добавлял еще щипотку специй. Видя, что морозилка уже не справляется с завалами запасов, Чимин стал втихую сбагривать долю продовольствия друзьям и соседям, но большая часть все равно выливалась в унитаз, так как достучаться до здравого смысла одного тоскующего человека, не представлялось возможным. Мин, словно всю свою боль выплескивал в готовку, скрупулезно разделяя мясо на волокна или замешивая очередной соус. С глазами полными надежды он смотрел на Чимина, аккуратно отрезающего небольшой кусочек, от сочащегося соком стейка, будто сейчас его судьба решится от вердикта гримера. Естественно Чимин в блаженстве закрывал глаза и тянул неизменное “м”, потому что он вежливый парень, ну и еще потому что актер действительно прекрасно готовил.       Обещанные Намджуном пара дней перерыва растянулись на полторы недели. Скандал в сети потихоньку стал затихать. Теперь главным вопросом во всех пабликах был «Куда делся Мин Юнги». После официального заявления его компании, актера никто не видел. Дома он не появлялся, на съемках тоже. Журналисты с ног сбились в поисках, только Намджуна несколько раз ловили возле офиса, но тот не дал никаких комментариев.        Чимин регулярно мониторил интернет и пришел к выводу, что мало кто верил в официальные «сказки» от компаний айдолов. Фото выглядят весьма реалистично и никакого ракурса там не нужно чтобы понять, что поцелуй парней самый, что ни на есть настоящий. Гомофобы продолжают орать, лгбт лояльные, вставляют фото в сердечки. Сеть постепенно обрастает множеством шипперских видео между Мином и Феликсом. К сожалению для всех, взаимодействий на публике парни почти не показывали, поэтому очень умелые фанаты удивляли чудесами монтажа и творческим подходом.        Если Чимин не вылезал из телефона, Юнги же напротив, отгородил себя от сплетен. Редко отвечал на звонки бесчисленного количества знакомых, которые атаковали его телефон. Точнее по началу брал трубку, но к концу недели поставил на беззвучный режим и закинул куда-то в комнату. Намджун теперь звонил сразу Чимину, потому что «хрен когда до этого мудака дозвонишься». Конечно высказывал он свои недовольства только гримеру, а с Мином оставался чутким и понимающим другом.       Так и проходили их будни, пока радостный Хосок не сообщил, что наконец отснял все сцены, где не требовалось присутствие актера и теперь готов переходить к съемкам на свежем воздухе. Для этих целей был арендован целый исторический парк в нескольких киллометрах от города. Смонтированы величественные декорации, передающие быт и уклад жизни во времена Чосон. Дело оставалось за малым. Лишь вдохнуть жизнь в эти места, наполнить жителями, облаченными в старинные одеяния и привезти главное действующее лицо. Мин был рад наконец вырваться из круговорота сковородок и мисочек, с наслаждением вдыхал полной грудью прохладный воздух осени. Съемочная площадка кишела сотрудниками, подтирая и поправляя мелкие неровности, чтобы в кадр попадали только нужные вещи и правильно подстриженные кусты. Чимин снова склонился над ставшим уже родным лицом и доводил до ума грим. После двух недель постоянного нахождения рядом ему было трудно переключиться на официальный тон и он то и дело исправлял «ты» на «вы». Благо, в общей суете эти маленькие конфузы оставались незамеченными, только Мин хмыкал, да Намджун цокал.        Партнером актера в первый день съемок после перерыва стал Тэхён. Он со счастливой улыбкой висел сначала на Юнги, потом с тем же запалом повисел на его гримере. Конечно же он был в курсе, где отсиживался актер все это время и беспрерывно справлялся о его состоянии у Чимина. Исправно получал пакеты с мастерски упакованными блюдами и слал в ответ тоны похвалы кулинарным способностям Мина. И вот они снова в сборе. Пол дня Юнги был тихим, но к концу уже вовсю улыбался и шутил с Хосоком в перерывах.        За время своего вынужденного заточения он успел соскучиться по другим людям, поэтому восполнял запасы разговоров и новостей с другом. Хосок и Тэхен те немногие, кто остались в этой ситуации самими собой. От них не веяло скорбью и обращались они с ним не как с хрустальным. С порога друг обозвал его глистой в скафандре и всучил большую булку с кремом, а затем демонстративно стал громко узнавать у друга по телефону, о персональных тренировках в частной качалке.  — Ты мне еще два раза засветиться топлес должен. И мне нужно, чтобы зрительницы тебя не накормить хотели, а просто хотели. А когда Мин стал переодеваться и зацепился глазом за своё отражение в зеркале понял, что друг его очень даже прав. Ребра торчат больше чем обычно, грудь подсдулась, а бицепсы потеряли рельефность. Конечно он все еще неплохо выглядел, но если он продолжит питаться в том же режиме, что и последние пару недель, то к концу съемок от него только тень останется. Он с тоской развернул булку и стал жевать. Хосок тут же подогнал ему большую кружку кофе со сливками и еще раз грустно выдохнув, Мин запил сухое тесто.   — Ты туда всю корову выдоил что ли? — Скривился актер, понимая что у него скорее сливки с кофе, а не наоборот. — Пей. Здоровеньким вырастешь. — Хохотнул друг.        Вынужденный перерыв немного сбил настрой на роль и Юнги по началу со скрипом вливался в процесс, но к концу дня по богатым садам близ дворца, прогуливался самый настоящий король. В окружении столетних дубов и раскидистых кустов гортензии, он с серьезным видом отчитывал непутевого брата своей супруги, за провинность. В какой-то момент Мин подумал, что Тэхен сейчас разревется, но после крика «снято», тот как ни в чем не бывало заулыбался: — Сам дурак.  — На сегодня всё. — Объявил Хосок и персонал стал медленно складывать оборудование и шуршать одеждой. Микроавтобусы по одному покидали территорию парка и автомобиль Мина не был исключением. — Чимин, ты с нами не едешь? — Окликнула гримера нуна костюмер. Растерявшись, парень не смог сразу придумать, что ответить, но на выручку пришел Тэхён: — Я же обещал тебя подкинуть, не забыл? — Укладывая по-свойски руку на плечо спросил актер и девушка махнув рукой скрылась за дверью авто.  Уже сидя в салоне тонированного минивена Намджун сказал:  — Надо продумать логистику, иначе спалимся. Правда думаю, что уже через пару дней можно будет и домой вернуться. Под домом уже почти никто не ошивается. Так, пара сасенок, да и только. И то, это по-моему твои постоянные обожательницы.  Услышав это Чимин заметно приуныл, а Мин в противовес воодушевился. Высадив парней возле подъезда, менеджер поехал дальше.  — Давай поедим, Чимин. Приготовь мне что-нибудь пока я в душе буду.  — Из меня повар, как из бегемота балерина. — Ну рамен же ты в состоянии заварить. Я так уж и быть поджарю немного мяса к нему.        Мин орудовал сковородой, а Чимин разливал кипяток по бумажным стаканам с сухой лапшой. Уютно устроившись на кухне они уплетали несложный ужин и обсуждали рабочий день. У Чимина вместе с теплом по венам растекалась грусть о том, что это возможно последний вечер, когда он видит Мина в такой обстановке. Когда они вот так легко, в домашней одежде таскают кимчи прямо из большой пластиковой банки и по-доброму шутят, вспоминая курьезы случившиеся за день. Юнги будто его мысли прочел и потрепав по плечу встал налить чай.  — Не расстраивайся, Чимина, я же не на другой конец света уезжаю, пересечемся. Номер у тебя мой есть, будешь меня письменно донимать. Где все кружки?  — В посудомойке. Но она их не помыла, я забыл вчера запустить.  — Ну что ты за человек такой, — стал было бухтеть Юнги, но в глубине шкафа все же откопал две кружки. Одну в кружочек, а другую с... — Это что я? Он уставился на вторую кружку, на которой он, неестественно раздвинув ноги восседает в каком-то неизвестном ему кресле, в неизвестном ему костюме. — О боже. Отдай. — Испуганно прошептал Чимин и в один шаг, преодолев пол кухни вцепился в руку Юнги. Тот среагировал молниеносно и держа на расстоянии вытянутой руки с дурацкой улыбкой рассматривал фотографию. — Это что фотошоп? Я не помню эту съемку, да и тело у меня тут в два раза крупнее.  — Отдай пожалуйста. — Взмолился Чимин, прилагая все усилия, чтобы дотянуться до кружки.  — Нет. Я буду пить из нее. Она мне нравится.   — Пожалуйста, — чуть не плача заскулил Чимин, откинув гордость.  — Да ладно тебе. Что ты так реагируешь? Ну подумаешь кружка, ну подумаешь ты у нас фанючка оказывается.  — Я не фанючка, это был прикол. Мне друг подарил. — А в чем прикол? В том что у меня тут кугутский костюм? Чимин старается взять себя в руки и заставить Мина отдать злосчастную посудину ему.  — Да, именно в этом. Возьми лучше в горошек, смотри какая она веселенькая. — Он крутит ей перед скептическим носом актера.  — Не, мне эта нравится, пей из своей детской сам. А я буду пить из авторской.  Чимин еще раз предпринимает попытку вырвать кружку у Мина, но тот явно оказывается сильнее. — Да не толкай ты, у меня кипяток вообще-то в руке. Он сосредоточенно разливает его по кружкам и довольный обхватывает свою ладонями. Несколько мгновений он улыбается, но по мере нагревания керамики, его глаза становятся больше, а лицо перестает быть таким довольным.  — Блять, — шепчет Чимин и утыкается лицом в стол.        Дурацкий костюм на Юнги медленно растворяется, открывая взору обнаженное рельефное тело. После громкой перепалки, в кухне наступает звенящая тишина. Кажется можно расслышать как волосы растут.  — Ёбушки-воробушки. — Наконец медленно подает голос Мин, после долгого изучения изображения. — Вот это у меня елдак. — В этом заключался прикол, — потухшим голосом говорит Чимин, отлипая от стола.  — Почему именно я? Ты фанат?  — Это мог быть любой знаменитый мужчина. — Мог бы быть, но такие вещи делают по индивидуальному заказу. Тебе подарили именно меня. Ответь Чимина, любишь меня? — С налетом игривости спрашивает актер и наблюдая за реакцией парня расплывается в провокационной улыбке. Разворачивает кружку изображением к Чимину и делает большой глоток.        Наверное вся кровь, что была в теле Чимина, сейчас кипит на его лице и шее. Он смотрит на эрегированное достоинство бодибилдера с бесстрастным лицом Юнги. Чонгук даже не пытался придать реалистичности картинке. Вульгарное, загорелое тело лоснится от масла и словно издевается над аристократичной бледностью лица айдола.  — Да это была шутка. Там в равной степени мог оказаться Тимоти Шаламе, например. — Руки не стер смеяться? Значит я для тебя такой же красивый и сексуальный, как Тимоти? — Нет! То есть... Нетда. О господи. — От волнения у Чимина все слова в одно сливаются. — Короче.  Парень громко выдыхает и берет себя в руки.  — Да. Я фанат.  У Мина от самодовольной улыбки скоро лицо треснет. Но Чимин продолжает. Раз уж его поймали, больше нет смысла открещиваться. К тому же, если ему придется сесть за жестокую расправу над Чон Чонгуком, пусть хоть с «мужчиной всей его жизни» он все выяснит наконец.  — Мне нравятся фильмы с твоим участием, мне нравятся твои фотографии, рекламы, в которых ты снимаешься, мне нравишься ты. Да, кружка не случайность и она не единственное что у меня есть. Но. Я был более сумасшедшим, до того как познакомился с тобой лично. Ты был для меня чем-то недостижимым и идеальным. Сейчас же, пожив с тобой какое-то время, я попривык. И могу с уверенностью сказать, что теперь бы там точно Тимоти красовался. — Кивает на кружку. — Это почему же? Я перестал быть идеальным? — Ты перестал быть недостижимым.  — С чего ты взял, что я доступен? Может, не для тебя мама сына растила. Не для тебя мой бутон цвел. — Юнги обиженно скривил рот, но искры в глазах так и сверкают.          Во всей нелепости ситуации Чимин находит все же один плюс. Мин вроде воспринял все с юмором, а не стал устраивать допрос с пристрастием. Ну глумится, так ну и пусть. Кружка ведь и правда смешная. Когда Чимин ее первый раз увидел, его так и вовсе от пола сошкребали.  — Я не о той доступности говорю, а о другой. Раньше я на тебя только в интернете любовался, да по телевизору. Словно ты персонаж какой-то, а не реальный человек. Ну как Гарри Поттер, знаешь, или Че Гевара. Но вот ты тут, из плоти и крови сидишь передо мной с моим полотенцем на голове, пьешь чай из моей дурацкой кружки и говоришь со мной. Я об этой доступности говорю, а не о той, что ты подумал, извращенец.    — Че Гевара реально существовал.  — Ну ты меня понял.  — Понял. Еще понял, что в нашей стране пробелы в системе образования.  — А еще ты зануда.  — Так и что получается, — интересуется актер, — ты меня больше не любишь? — Все еще не люблю, — поправляет его Чимин. — Пойми, люблю я маму, брата, Чонгука, танцы. Иногда папу. А ты мне просто нравишься. Ну знаешь, как кофе там например, или бабушка Чонгука. — Кто такой Чонгук? — Мой друг.  — Ясно, но что-то я не наблюдаю здесь фото его бабушки. — случайно проводя пальцем по эрекции на картинке, говорит Юнги.  — Ей семьдесят лет. — Морщится Чимин. — Это единственное, что спасло ее от увековечивания на посуде на долгую память? — Она просто мой очень старый друг. — А я? Кто я для тебя? — Спрашивает Юнги неожиданно и делает два шага к Чимину, выбивая из него воздух непозволительной близостью. Заглядывает в глаза и будто правда ждет ответа. — Ну... Ты... — Выдавливает наконец из себя парень, отводя взгляд. — Ты человек, который в данный момент меня сильно смущает. В подтверждение своих слов, Чимин поводит носочком по полу и слегка надувает и без того дутые губы.        Мин с высоты своих двух сантиметров разницы в росте наблюдает за слегка подрагивающими ресницами парня. Его умиляет такая явная реакция на его действия или же близость. Конечно он знает, что у него море поклонников. Не раз он сталкивался с ними в самых разнообразных местах, получал интимные письма и фотографии. На его телефон ежедневно звонят с неизвестных номеров отбитые фанатки и фанаты в надежде на что-то. Поклонники побогаче делали непристойные предложения, предлагая баснословные суммы за ночь с актером, поэтому Юнги с опаской относится к почитателям его таланта. Мало ли кто из этих милых улыбающихся девушек или парней окажется с греховными мыслями о нем. И вот, его судьба занесла на кухню к этому самому «сумасшедшему» фанату и впору сейчас бы испугаться или разозлиться, но его охватывают иррациональные, теплые чувства к Чимину. С этого ракурса щеки парня отчетливо выделяются, а ещё покрываются еле заметным румянцем. — Ты покраснел, Чимини. — Шепчет актер в алое ухо юноши. В Мине сейчас борются ангел и демон. Белокрылый умоляет сделать шаг назад и разорвать это повисшее напряжение между ними, но представитель зла подначивает продолжать с гаденькой целью «чисто позырить». — Я так сильно тебя смущаю? Молчание в ответ слегка напрягает. Все же, Мин не первый день знает Чимина и помнит, каким иногда тот может быть мудаком, поэтому ожидал бурной реакции. Но в ответ только тишина, да ссутулившиеся плечи. Решив послушаться ангела, он выходит из зоны комфорта гримера и садится обратно на свое место. Как ни в чем не бывало доливает себе еще чаю и громко сербает кипятком.       Когда дышать становится легче и сердце уже не колотится где-то в районе висков, а ладошки прекращают усиленно потеть, Чимин наконец находит себя там же, где оставлял до того как его наглым образом приобнял «мужчина всей его жизни». Посредине кухни стоять не очень комфортно, поэтому он присаживается за стол и смотрит в глаза напротив.   — Ну и чего добился? Весело тебе? — Не очень. Я думал ты съязвишь. — Жмет плечами актер.  — И зачем тебе это? — Повеселиться. Мне нравится когда ты зубки показываешь. Такой милый, злой котенок. Но ты видать и правда смутился, аж покраснел весь. — Кивает на щеки Юнги. Чимин устало трет лицо и качает головой.  — Извини, что не повеселил, мудоёб. — Эй, — от неожиданности у Мина чай не в то горло потек, — что так грубо? — Хотел злого Чимина, получай. Внезапный хохот Юнги, остудил начавшего было злится Чимина.  — «Мудоёб»? Где ты это слово выдрал? — От папы. — Вздыхает парень и глядя на недоуменное лицо напротив, продолжает с грустинкой в голосе, — он меня мудаком зовет, а моего бывшего... Ну ты понял в общем.  Юнги опять смеется, но потом строит более участливое лицо. — Как при таком отце ты вырос еще более менее нормальным? — Я рос вопреки. — Отвечает Чимин и добавляет, — но он неплохой человек в основном, просто принципиальный и с жестким нравом. — Теперь ясно в кого ты такой дерзкий. Чимин хмыкает в ответ и жмет плечами.        Они допивают чай в тишине. Кружка остыла и теперь на ней снова одетый айдол. Актер задумчиво рассматривает свое фото. — Знаешь, Чимини. Я буду скучать по твоей уютной квартире и тебе. Хоть и причина у меня совсем не радостная, но время я здесь провел хорошее. — Ты всегда можешь прийти в гости, хён. — С трудом выдавливая из себя улыбку, говорит гример.  — После съемок я уеду в Париж на пару месяцев, может дольше. Пока не ясно. А потом зайду в гости, если ты меня к тому времени не забудешь. Чимин словно через толщу воды слышит окончание фразы. Он правда старался держаться все это время, но сейчас, осознавая что неминуемо приближается прощание, он не выдерживает. Слезы сами скапливаются в глазах, а голос дрожит, когда он отвечает, что тоже будет скучать. — Эй. Ну ты чего раскис. Я же говорю, что приду в гости. — Ты забудешь. Я знаю, ты забудешь обо мне, как только улетишь.  — С чего ты взял? — Юнги придвигается поближе к грустному парню и ободряюще обнимает его. — Тебя разве забудешь? Ты же такой хороший и милый и смешной и... Мне хорошо с тобой. Последние слова он уже шепчет в каштановые волосы парня, оставляя легкий поцелуй в макушку.   — Правда? — Шмыгая носом спрашивает гример. — Чистая.  Решаясь на отчаянный шаг, Чимин вздергивает голову и оказывается аккурат напротив губ актера. Не мешкая он припадает к ним, в неистовом порыве. Прижимается ближе к желанному теплу, обвивая руками стан. Юнги дарит ему эти мгновения близости, не смея оттолкнуть. Он бережно придерживает своего гримера за плечо и отвечает сладким губам. Нежный поцелуй будоражит сердца обоих, но первым приходит в себя актер. Он аккуратно отстраняется. — Чимини, нам не стоит сейчас. Я не могу, прости.  — Да, хён. Я понимаю. — Чимин быстро кивает и вытирает рукавом слезы. — Ты прости. Мне не надо было. Зря я это.  Он порывается встать и чем-то занять дрожащие руки. Посуду собрать или кимчи закрыть, а то заветрится. Сердце, словно дикий зверь норовит вырваться из груди, а в голове только, — «я должен убрать со стола». Парень тянется к тарелкам, но Мин его останавливает и опять приобнимает, только уже не так трепетно, а как-то более дружески. — Успокойся пожалуйста. Все же хорошо, не нервничай. Мы оба хотели, просто ты оказался смелее. Чимин вскидывает очи и в самую душу глядит, когда спрашивает: — Тогда почему не надо, хён? — Потому что я не хочу использовать тебя, чтобы забыть его. — Искренне отвечает Юнги. — Мне больно. Меньше чем было пару недель назад, но все так же нестерпимо и я не буду вплетать тебя в этот водоворот печали и страданий. Мне нужно время, чтобы пережить это. Дело не в тебе. Ты замечательный. — Он похлопывает по спине Чимина. — И я не хочу чтобы тебе было плохо из-за меня, Чимини. Ты ведь понимаешь, что я имею в виду?  — Наверное, да. Я слишком хороший, чтобы меня матросить и бросать, меня любить надо, так? — Парень выглядит все еще расстроенным, но уже более расслабленным. Голос больше не дрожит, а приобретает глубину и мягкость. — М, хён? Ты это имеешь в виду?  — Ну раз ты уже кокетничаешь, значит все с тобой в порядке. — Говорит Юнги и хлопает себе по коленям, вставая с места. Он помогает Чимину прибрать после себя на кухне, еще раз наливает кипяток в кружку и делает пару фото этого «произведения искусства».  — На память. — Объясняет он.       Они расходятся по своим комнатам и думают каждый о своем. Юнги в очередной раз борется с собой, чтобы не нарушить молчание и не написать Феликсу, а Чимин до доли секунды восстанавливает в памяти недавний поцелуй на кухне. Какими были губы на вкус, как сильная рука хёна держала его за талию, ухмылку после, нежный взгляд. «Ох же ж, черт. Я не буду этого делать, пока хён находится у меня дома. Неа, нет! Вот уедет, так обдрочусь весь. Сейчас нет. Я же не животное какое-то, я могу сдерживать себя». Чтобы согнать возбуждение, он делает двадцать приседаний. Потом еще двадцать. Три подхода отжиманий и спускает последние силы на второй минуте планки. Потный, уставший, но уже без намека на возбуждение он ложится спать.