Актёр и гримёр

      С момента их расставания с Феликсом прошло уже пол года и за это время они списывались всего однажды. На его день рождения Юнги послал ему трогательное сообщение и ушел тогда в продолжительный, недельный загул в Париже. Душа все еще не хотела соглашаться с положением дел и периодически Юнги находил себя за разглядыванием их совместных фотографий. Ситуация постепенно стала меняться, когда он понял, что помимо Феликса есть еще один небезразличный ему человек.       Неожиданно для себя, Юнги стал скучать и по нему тоже, а потом тот и вовсе заполонил собой все мысли. Где Чимин? С кем? Какого хрена этому долбанному Минсу все еще от него надо. Чимин же дал ему отворот поворот еще месяц назад, так почему же он никак не успокоится. Приперся на днях и ныл на кухне Чимину, пока Юнги как какой-то любовник из анекдотов отсиживался в спальне. Это в равной степени бесило, но и в тоже время раззадоривало актера. Он получил болезненное удовольствие, когда трахнул Чимина на том же столе, за которым Минсу пил остывший чай и плакал, получасом ранее. Возможно потому что он сам не так давно проходил через подобное, он не очень жалел парня. Зато каждый день радовался тому, что не испугался тогда попробовать и сейчас у него есть прекрасный бойфренд. Конечно он та еще заноза, как выяснилось. Со своим багажом причуд и тонкостей души, но неуемный энтузиазм и склонность к разврату перевешивают эти его особенности. Ну подумаешь парень вспыльчивый, собственник и может обидеться, расплакаться, обматерить, а затем заставить отсасывать с причмоком за то, что Юнги не ответил ему на сообщение. «Но ведь не скучно!» думает актер по дороге на интервью с саднящим горлом. Намджун закатывал глаза, на все потуги своего подопечного перестать лыбиться как идиот.   — От тебя за километр несет любовью, соберись. — Шипит он за кулисами утреннего ток шоу. — Только из одного скандала вынырнул, хочешь в другой влезть? — Нам. Он мне вчера пуделя из презервативов скрутил, как я могу не любить его? — С этими словами актер уходит на съемочную площадку вешать микрофон и здороваться с молоденькой девушкой ведущей.        Менеджер смотрит ему вслед с непроницаемым лицом, но не удержавшись хмыкает и качает головой. Он рад, что тот восстановился после болезненного расставания, но теперь у него снова головная боль. Уберечь Мина от нового шума вокруг его имени. Одно радует, что Чимин не знаменитость, хоть здесь полегче будет.        С приближением Дня рождения Чимин все больше нервничает. Он очень хочет, чтобы его крутой парень пришел на него, но тогда придется сократить количество гостей до мизерных четверых человек. Привыкший отмечать свою днюху на широкую ногу, Чимин расстраивается из-за возникшей дилеммы. Конечно можно позвать как всегда толпу, но тогда если Мин и появится на празднике, придется делать вид, что они просто друзья. Посыпятся вопросы, когда это Чимин успел заиметь у себя в друзьях такую звезду и надо будет придумывать правдоподобную ложь. Сложно. Об этой стороне популярности парень никогда не задумывался и теперь столкнулся с ней нос к носу. Он привык за эти несколько месяцев отношений к свиданиям только дома, либо вылазкам в рестораны, но обязательно с третьим лишним. Обычно громоотводом служит Намджун и иногда пара друзей Юнги, таких же айдолов, как и он сам. Они в курсе их связи да и люди они хорошие, но Чимину обидно становится, что сам он не может растрепать всем своим друзьям о своем счастье. Только Чонгук посвящен в его тайну и то, Юнги и Намджун чуть ли не на Библии заставили того поклясться о том, что он сохранит секрет. И вот о какой тусовке может идти речь, когда такой контроль постоянный. Никакой.        С тяжелым сердцем Чимин решает устроить званный ужин на шестерых человек, но постепенно втягивается в приготовления. Раз грандиозного праздника ему не видать, он сможет уделить внимание мелочам. Накрыть красиво стол, украсить квартиру, приготовить изысканные блюда, надеть красивый костюм. Настроение незаметно поднимается, а в ночь перед праздником оно взлетает до небес, когда Юнги ровно в двенадцать дарит ему сногсшибательный подарок. Двухнедельный тур по Европе для него и Чонгука. Сам актер не сможет с ним поехать на весь срок, но пообещал выделить несколько дней и пересечься с ними в районе Амстердама.        Чимин прыгал до потолка и в таком возбужденном состоянии уснуть ему не предоставлялось возможным. Он два раза отблагодарил Юнги своим проверенным способом, час обсуждал с Чонгуком поездку по телефону. Друг был в курсе сюрприза, честно стырив паспорт и разузнав свободные даты Чимина для Намджуна. К четырем утра неуемная душа наконец успокоилась и забылась сном, уткнувшись носом в грудь актера, а в восемь их разбудила трель дверного звонка.        Гости назначены на шесть вечера, еду и напитки должны привезти к пяти, воздушные шарики к двум, так какого хрена?! Думает Чимин выползая в прихожую и заглядывая в глазок. С него сходит лицо, когда он видит кто стоит за дверью.  — Юнги. Юнги. Юнги твою мать, просыпайся! — С истерикой в голосе шепчет на всю квартиру парень. Некогда бежать и прятать все вещи. Надо открыть как можно быстрее, чтобы избежать лишних проблем. Глубоко вздохнув и пригладив вихры на голове, Чимин дергает дверь. — Папа! Какой сюрприз! — Парень не мешкая обнимает рослого, широкоплечего мужчину с армейской выправкой. — Ты так неожидан... — Ты не один? — Сходу задаёт вопрос отец и вперивает два глаза рентгена в сына.  — С чего ты взял? — Не надеясь ни на что отвечает вопросом на вопрос Чимин. — Батя у него наблюдательный, как Шерлок Холмс. По детству Чимин пытался его обманывать, но все его попытки пресекались на корню ремнем и лекцией на тему «врать не хорошо.» — Пальто и туфли не твои. — Кивает мужчина на вешалку. — Ц. Почему ты так думаешь? — Они без страз и выглядят прилично. — Вопреки твоему мнению, папа, я не хожу по улицам как звезда кордебалета.  — Что так? Остепенился? — Можно и так сказать. Ты проходи. — Чимин помогает отцу снять верхнюю одежду, нервно посматривая на дверь спальни.  — Это тебе. — Мужчина протягивает сыну длинную картонную коробку и улыбается потеплевшей улыбкой. — С днем рождения, сын. Этот спиннинг «Роллс Ройс» среди спиннингов. Себе такой купил в прошлом году. Любовно погладив на прощание коробку, он отдает ее в руки Чимину.  — А это снасти. — Доставая коробочку значительно меньшего размера, говорит отец.  — Ох, папа. Спасибо. Ты не теряешь надежды слепить из меня мужчину, да? — Складывая в угол подарки отвечает Чимин. — Если я перестану пытаться, я не прощу себе. — Говорит тот и идет на кухню. — Ну что, знакомить будешь с хахалем или ссышь?  Чимин незаметно прячет кружку Юнги в посудомойку и делает неопределенный жест.  — Да я как-то не планировал. Пап, может в другой раз. — Мнется парень, думая как поступить. — Значит ссышь. Че страшненький? — С лучиками вокруг глаз спрашивает отец. Он уже поставил чайник и достал три кружки из шкафа.  — Вообще-то совсем нет. — Жмет плечами Чимин. В принципе он своих серьезных парней знакомил с родителями, наплевав на фырканья и откровенную неприязнь отца. Но тут не просто какой-то парень, а Мин Юнги, звезда экрана, да и захочет ли Мин сам знакомиться? От дум его отвлекает бодрый голос с порога. — Здравствуйте. — Юнги стоит собственной персоной, в своих домашних штанах и черной футболке. Чайник шумит на всю кухню, не давая наступить полной тишине. Батя смотрит на Юнги, Юнги на батю. Чимин смотрит на чайник. — Кхм. — Юнги с той же дружелюбной интонацией отмирает и продолжает. — Мин Юнги, хахаль вашего сына. Рад знакомству. — Он протягивает руку и ждет.  Секунда. Две. Десять. — Ким Сокджин. — Нехотя отвечает на рукопожатие отец и с прищуром оценивает внешность мужчины. — Не страшненький.   — Спасибо. Вы тоже очень красивый. Понятно в кого Чимин такая душка. — Любезничает актер и подмигивает своему парню. — Я знаю кто ты. В дораме видел какой-то, не очень хорошей. Жена смотрела, а мне деться некуда было. Там чи про банкира, чи хрен пойми про кого. Еще сказал «чушь какая», а она мне - «это не чушь, это Мин Юнги.»  — Брокер. — Что? — Дорама называется «Брокер». — Отвечает Юнги. Стоять в проеме ему надоедает и он привычным жестом отодвигает Чимина за талию и садится на стул. Замечая это, отец качает головой и заваривает всем по пакетику чая. — Ну и скажи мне, Мин Юнги, чего ты в жопе моего оболтуса забыл? — Любовь, господин Сокджин. Для вас оболтус, для меня ненаглядный. — актер пододвигает Чимину кружку с чаем поближе.  — Что ж вы все такие сладкие? — Кривится отец. — Ты хоть служил?          «Ну понеслась!» Чимин знает эти приемы отца, когда он сначала все выясняет про его парня, а затем давит на болевые точки, поэтому сидит начеку, чтобы в случае чего защитить своего мужчину. Но через минут двадцать разговора он сам не помнит, как оказался в гостиной и наблюдает за Юнги, который восхищенно разворачивает подарок отца и благоговейным шепотом спрашивает: — Это то что я думаю?   Он произносит набор непонятных букв и цифр для Чимина и видит, что глаза его папы загораются как два огромных мира от этих звуков. Дальше Чимин не слушает, потому что идет длительная дискуссия на тему мотылей, снастей, крючков и всего того, что на него всегда нагоняет неимоверную скуку. Он отвлекается на поток сообщений с поздравлениями, стараясь ответить всем и максимально вежливо сообщить, что грандиозной тусовки в этом году не предвидится.  — Хороший ты мужик, Юнги, хоть и гей. — Слышит Чимин и чуть не падает с дивана от слова «гей» в лексиконе отца. Пидорюга, голубец-молодец, заднепроходец, гомик-гномик, все что угодно Чимин готов был услышать из его уст, но не политкорректное и такое долгожданное слово как «гей».  — Ты бы видел кого он в дом тащил. То с ирокезом крашенным, то волосы чуть ли не до жопы, то весь в наколках. Весь измалеванный и проколотый. Губы, брови, нос, даже сиськи. Скажи мне, Юнги, какой нормальный мужик себе сиськи проколет? — Чонгук мой друг, сколько раз тебе повторять, папа? — Закатывает  глаза Чимин.  — Хороший друг. И где он? Где гости и веселье. У тебя день рождения или что? — Так девять утра!  Гости вечером придут.  — О! Так мы тогда с матушкой вечером и подскочим. Я самогончика нового заделал, опробуем. Да Юнги?  Мин кивает воодушевленно и вспоминает свой опыт знакомства с этим напитком.  — Мы закусь подготовим, приходите, господин Сокджин. — Я тебя прошу, зови меня просто Джин. Мы этого полудурка в восемнадцать заделали, так что не такой уж я и дремучий. — Говорит отец и смеется таким заразным смехом, что Юнги не хотевший смеяться над полудурком, тоже заходится в виноватом хохоте.           Вечером, почти ночью, когда отец с матерью уже стояли на пороге, они обнимали сына и давали родительские наставления.  — Смотри сын, упустишь, наследства лишим. — Еле ворочал языком папа.  — Ты ему хоть готовь, смотри худенький какой. — Вторила мужу румяная мама.        Друзья же слышавшие этот разговор хохотали в гостиной, сидя за столом.  Чимин ни сколько не расстроился, что ему пришлось отмечать в таком тесном кругу. Вечер прошел замечательно. Друзья веселились от всей души. Пели песни и танцевали. Говорили душевные тосты, но когда Юнги достал свой телефон и прочитал заготовленную речь, всплакнул даже Чонгук. Он то знает, как его друг фанател и убивался по этому мужчине, что сейчас стоит и смотрит теплым взглядом на его поплывшего друга. У Чимина глаза мокрые, губы дрожат и он только и может, что утыкаться в плечо своему парню и легонько бить его кулачком в грудь.        Они встречаются уже три месяца, но Чимин все еще не может поверить, что это все происходит наяву. Щипает себя перед сном и долго заглядывает в спящее лицо актера, чтобы удостовериться, что это точно он, а не его подушка, от которой Мин попросил избавиться, так как она его смущает. Но к кружке с не своим обнаженным телом, тот почему-то прикипел всей душой. А еще у нее появилась подружка, которую Чонгук подарил Чимину на день рождения. Теперь они всегда рядом стоят на полке. Одна с Юнги и вторая с надписью «фанат который смох» и самой ужасной фотографией Чимина, которую Чонгук только сумел раскопать.