I ain't the One

Сказать, что Минхо чувствовал себя плохо — это не сказать ничего. Он чувствовал себя ужасно. Разбито. Опустошённо. Кажется, он вообще не ощущал себя человеком. Минхо стал сгустком энергии, призраком — или тенью того, кем был раньше. Его мысли смешались в кучу, превратились в жужжащий рой насекомых, который своим настырным зудом медленно сводил его с ума. Когда он ложился спать, ему хотелось вернуть время назад — нажать кнопку "отменить", чтобы ничего не произошло, чтобы они с Чаном не расставались — потому что снова засыпать в одиночестве было просто невыносимо. Минхо так привык к теплу тела Чана и к его равномерному дыханию... Как теперь он мог спать один? Парня посещали мысли приползти к нему на коленях и умолять вернуть всё, как было. В глубине души он знал, что Крис и сам очень этого хотел. Каким бы ранимым, эмоциональным и ревнивым Кристофер не был, его всепрощающее сердце с радостью приняло бы Минхо обратно. Но Минхо не мог позволить себе этого. Некоторые ошибки не могут быть забыты — тем более, едва ли их расставание вообще было ошибкой. Минхо знал, что не имеет права обманывать ни Чана, ни своё сердце, поэтому разойтись было единственным выходом. Учиться жить без Чана было тяжело и болезненно, но необходимо, и Минхо принял эту необходимость как данность. Дни проходили словно в тумане. Как в тумане парень рассказал родителям о том, что уходит от Кристофера и возвращается жить к ним. Растерянные, они попытались выпытать, что произошло, но Минхо отказывался объяснять — ещё бы — заставляя их волноваться ещё сильнее. Как в тумане он ватными пальцами набирал номер босса, чтобы сказать, что уходит с работы с завтрашнего дня. Он знал, что тем самым подставит своих коллег, и, может быть, это было очередным трусливым решением, но иного выхода из ситуации парень не видел. Встречи в офисе принесли бы им обоим — и Хо, и Крису — ужасные страдания. Он не хотел видеть Чана. Не потому, что возненавидел, а потому что всем своим видом тот напоминал бы Минхо, какой отвратительный поступок он совершил, и сколько боли причинил Кристоферу. Может, это был побег от ответственности — плевать. Минхо не готов был смотреть в эти заплаканные, полные боли глаза, не готов был видеть копирайтера разбитым и опустошённым, зная, что он чувствует себя так по его, Минхо, вине. Он знал, что и самому Крису будет больно от этих встреч; знал, что при виде него тот будет мучаться и страдать, и что с каждым их столкновением в коридоре ему будет всё сложнее отпустить и забыть Минхо. Нет, Хо больше ни единого дня не мог провести в офисе. Уйти было единственным вариантом, и уходить надо было срочно. Как в тумане Минхо ощущал себя, когда приехал к Чану за вещами. В таком же затуманенном состоянии прошёл и их последний секс. Парень делал всё, что Чан хотел, выполнял все его просьбы — хоть и понимал, что эта близость вообще не должна была случиться. Он чувствовал себя ужасным человеком, павшим ниже всех на этой земле, когда прикасался к губам Кристофера. Всего за два дня до этого он целовал Джисона — чувственно, страстно — и теперь снова целовался с Кристофером. Это было поистине низко, но он не мог поделать с собой ровно ничего. Устоять перед парнем было невозможно: тот притягивал его словно магнитом. Минхо никогда не был озабоченным или зацикленным на сексе, но с Крисом это было больше, чем просто секс. Это была самая настоящая близость — и физическая, и эмоциональная; чувственная и интимная. То, насколько хорошо им было вдвоём — это был их маленький секрет, который навсегда останется запечатлённым в сердце Минхо. С того вечера парень практически ничего не запомнил. Он был в каком-то странном состоянии — словно под гипнозом не до конца отдавал себе отчёт в своих действиях. Всё, что он запомнил — слёзы Кристофера, его нежные стоны, его бархатная кожа и горячие прикосновения. В целом, это было достаточное количество деталей, которые он хотел бы навсегда запечатлеть в своей памяти. Жаль только, что эта ночь оставила настолько горькое послевкусие. Собраться в кучу и взять себя в руки у Минхо не получалось, так что он перестал пытаться и просто праздно проводил своё время, не вылезая из кровати. Он чувствовал апатию: есть не хотелось, гулять тоже, точно также, как и общаться с кем-то, или же искать работу. Хёнджин иногда писал ему и спрашивал, как дела. Парень был благодарен другу за беспокойство, но не был настроен на разговоры, так что просто отвечал ему, что всё окей, особо не развивая диалог. Свой день рождения Минхо провёл примерно также. Родители уже начали сильно беспокоиться о нём, так что с целью их успокоить Хо сказал, что собирается праздновать с Хёнджином в баре. Ни в какой бар у него, конечно же, не было настроения идти, поэтому он отправился в одиночестве бродить по городу. Парень долго гулял один, слушая музыку — благо, погода позволяла — и, когда наконец зашёл поужинать в кафе, увидел в мессенджере поздравление от Чана, из-за чего его сердце ёкнуло, а руки задрожали. Было так мило и так бесценно, что, несмотря на отвратительный поступок Минхо, Крис всё равно решил поздравить его с днём рождения. Более того, тот сказал, что не хочет оставаться с Хо чужими людьми. Это растрогало парня, и он расплакался прямо в кафе. Иногда Минхо ощущал приступы аутоагрессии. Волна самоненависти то и дело накатывала на него, доводя до желания причинить себе физический вред (которому он, слава богу, не поддавался). В эти моменты парень плакал, бил подушку, сгрызал губы в кровь — настолько плохо ему было. Он действительно возненавидел самого себя. Почему он не разобрался со своими чувствами до того, как начал встречаться с Чаном? Как так вышло, что он разбил ему сердце, хотя никогда этого не хотел? Как он посмел изменить ему? Минхо чувствовал себя самым отвратительным человеком на планете земля. Он много курил, мало ел и постоянно лежал в постели, глядя в потолок, не зная, как облегчить своё состояние хотя бы на самую малость. Впрочем, этого облегчения Хо не заслуживал. Он предал любовь Кристофера, и теперь получал по заслугам. Если судить по справедливости, то ему полагалось куда худшее наказание, так что жаловаться Минхо было решительно не на что. Так или иначе, контентщику ещё предстояла самая сложная задача — забрать свои вещи из офиса. Это действие предполагало столкновение с несколькими препятствиями одновременно: общение с боссом, которое наверняка будет проходить в негативном ключе, встреча с коллегами, которые наверняка будут задавать вопросы, ну и, собственно, разговор с Чаном, которого Минхо наверняка не сможет избежать. Что из этого было сложнее всего? Наверное, последнее. Впрочем, всё из списка пугало его в достаточной мере. Что ж, другого выхода у Минхо не было. Возможно, он смог бы забить и навсегда оставить в офисе свою канцелярию, кружку и кофту, но оставить там свои документы он не мог. Ему просто необходимо было взять себя в руки и поехать на работу — что, собственно, он в конечном итоге и сделал. Сперва парню нужно было зайти к начальнику в кабинет, подписать и забрать пару бумаг. Его всего трясло, но, собравшись с духом, он сделал это — открыл эту дверь и прошёл внутрь кабинета. Рабочий день как раз заканчивался, и Минхо рассчитывал, что к моменту, когда он разберётся со своими делами, большая часть коллег уже уйдёт домой. Может быть, Чан даже не узнает, что Хо приходил, и тоже уйдёт. Какая-то часть Минхо очень хотела поговорить с ним в последний раз, но другая боялась этой встречи как огня. Впрочем, будь что будет. Он всё равно пребывал в дереализации, и ощущал себя так, будто плыл в лодке вниз по течению, окружённый плотным туманом. Разговор с боссом прошёл на крайне напряжённой ноте. Минхо тошнило от стресса. С горем пополам справившись со своими делами и окончив этот диалог, он покинул его кабинет. Лишь только парень открыл дверь, как сразу же столкнулся с Джухён лицом к лицу. Она смерила его огорчённым взглядом, вздохнула и проследовала внутрь кабинета, закрывая за собой дверь. Минхо тоже вздохнул. Интересно, менеджерка его осуждала? Скорее всего, да, ведь он действительно поступил по-свински, уволившись без предупреждения. С тяжёлым сердцем парень отправился забирать свои вещи. Не все коллеги ещё разошлись, но, если на кухне он не встретил никого, то возле своего рабочего места он столкнулся с Сынван и Кибомом. Они как раз закончили свои таски и собирались уходить. – Хо, не убегай! – позвала его девушка, увидев, как парень торопливо собирал свои вещи в коробку. В одно мгновение парочка сммщиков оказалась возле него. – Что у тебя случилось? – естественно, они накинулись на него с расспросами. Минхо ожидал этого. Контентщик понятия не имел, что ответить. Он уже думал заранее, что сказать сотрудникам о причинах его увольнения, но так и не придумал ничего путного. Единственный вариант, который приходил ему в голову — это уйти от ответа. – Можно я не буду говорить? – Хо виновато взглянул на своих коллег. Ки хмыкнул, а Сынван закатила глаза и вздохнула. – Мы, если что, догадываемся, почему именно ты увольняешься, – произнесла она. – Хо, скажи лучше сам, чтобы это не было похоже на допрос. Мы поймём. Минхо вскинул брови — то ли растерянно, то ли возмущённо. В тот же момент к ним подошёл Кун. Хо обернулся, увидев редактора, и воскликнул: – Ты что, всё им рассказал?! Тот поднял руки вверх. – Спокойно, спокойно. Я ничего не рассказывал. – А что он должен был нам рассказать? – переспросил Ки. Минхо покраснел. То, как он увидел их с Чаном сосущимися в туалете, блять. Кун выдохнул: – Я однажды застал их с Чанни за поцелуем в уборной. У Хо горели уши. Какого чёрта он так спокойно рассказывает это при всех? Сынван хихикнула: – Как мило. А нам ничего не сказал! – Ну, они попросили сохранить это в тайне, – пожал плечами редактор. – Вы что, в курсе, что мы с Чаном были вместе, бля, или что? – выпалил Хо, который уже окончательно выходил из себя. – Ага, все знают об этом, – ответил ему Кибом. – Погоди, так значит, всё-таки, были? Минхо закатил глаза и демонстративно вскинул руки. – Ну да, бля, мы расстались. А схуяли по-вашему я в один прекрасный день на пустом месте решил уволиться?! – Тише, – Сынван взяла его за руку. – Не кричи, прошу. Мы так и подумали. Просто хотели уточнить. – А почему расстались то? – влез Кибом. – Оппа! Это не твоё дело. Не видишь, Минхо сейчас не до расспросов! Контентщик и правда был сам не свой. Он разволновался: парень возмутился, услышав, что каким-то образом его коллеги знали об их с Чаном отношениях. Знали, но ничего не сказали? То есть, все эти бесконечные попытки скрыть их любовь от глаз сотрудников были зря? – Я думал, вы смешаете нас с говном, если узнаете, что мы вместе, – пробормотал Хо. – Перестань, – Сынван обняла его. – Ну что за бред, – произнёс Кун. – И почему ты всегда так негативно настроен к людям? – Он просто дурачок, – добавил Ки. Какое-то время Минхо пытался немного успокоиться. Между ними повисло неловкое молчание. Впрочем, Сынван быстро нарушила его: – Минхо, скажи: между вами всё действительно настолько плохо кончилось? Ты точно не останешься с нами? Парень тяжело вздохнул и ответил: – Да, нуна, действительно. Коллеги огорчённо покачали головами. Хо продолжил: – И, если что, плохой парень в этой истории — я. Может быть, это нелицеприятная правда, но я просто обязан сказать, чтобы прояснить контекст моего увольнения. Поэтому знайте, что Чанни понадобится ваша поддержка... Много поддержки. Буду благодарен, если окажете ему её. Парочка сммщиков растерянно переглянулась; Кун от неловкости уткнулся взглядом в пол и тёр рукой шею. – Это очень неожиданно... – произнёс Ки. – Знаешь, как бы то ни было, если вдруг захочешь вернуться в офис — мы будем тебя ждать. Или, если просто захочешь выпить — тоже пиши. Не знаю, насчёт того, какой ты в отношениях, но в остальном ты прикольный чел. Сынван кивнула: – Нам будет не хватать тебя, Хо. У Минхо затряслись руки. И чем он заслужил всё это тепло окружающих его людей? – Спасибо. Спасибо большое. Парень собрался уходить: он начал было поворачиваться в сторону коридора, как вдруг вспомнил кое-что. – Раз уж мы разоткровенничались... Ки-хён, скажи, тебе всё ещё нравится Хеджин? Кибом оторопел: – Прошу прощения? – Я не знаю, насчёт остальных, но лично мы с Чанни ещё давно догадались, что вы с ней нравитесь друг другу, только почему-то не признаётесь в этом. Уши смм-щика в одно мгновение стали красными. Он молча хлопал ресницами, глядя на Минхо. – Кстати, я, если честно, тоже замечала это, – тихо произнесла Сынван. – Хеджин-нуна ведь ушла где-то год назад, да? Я особо не помню её, мы мало проработали вместе, – добавил Кун. – Да, она переехала в другой город, – сказал Хо и снова обратился к Кибому. – Так что? Скучаешь по ней? Ки закатил глаза и театрально пожал плечами: – Может быть. Минхо улыбнулся. – Напиши ей. Я уверен, она тоже скучает. – Хо, уже прошло куча времени. – И? Хён, если она тебя отошьёт — ты ничего не потеряешь. Будет неприятно, это да — но ты не умрёшь. Зато подумай: что, если она тоже скучает? Бездарно въебать любовь может каждый, уж поверь мне, – Минхо горько хмыкнул. – Я убедился в этом на своём собственном опыте. Так что не упусти свой шанс. Ки выглядел крайне серьёзным — таким Хо не видел его никогда. Он молча кивнул, прикусив губу. – Ладно... Мне пора идти. Спасибо вам ещё раз, – сказал Минхо, после чего, не дожидаясь ответа, развернулся на пятках и быстро ушёл прочь, пока его коллеги в растерянности смотрели ему вслед. Парень думал, что его мучения наконец-то окончены, но не тут-то было. В коридоре он как назло наткнулся на Сану и Бэкхёна. – Хо! – окликнул его режмонт. – А ну-ка постой! Нехотя, Минхо затормозил. Сана смотрела на него виноватым взглядом, поджав губы. Скорее всего, она уже знала, что произошло — они с Кристофером дружили, так что оставить копирайтера без расспросов она не могла. А тот наверняка выложил ей всё, как есть — Крис не умел сдерживать эмоции. – Ну рассказывай, – продолжил Бэк, – что же заставило тебя свалить так внезапно? Минхо тяжело вздохнул. Честно говоря, ему не хотелось в который раз мусолить эту тему, но он знал, что монтажёр не отстанет от него просто так. Немного помедлив и собравшись с духом, парень решил быть максимально кратким: – Ну, раз уж все в курсе наших с Чанни отношений, я скажу, как есть. Мы расстались. Я его бросил. Поэтому я и увольняюсь. Так достаточно понятно? Глаза Бэкхёна полезли на лоб. – Расстались? – Угу, расстались. Бэк открыл было рот, чтобы сказать что-то ещё, но у Минхо уже не было никаких сил на эти расспросы, так что он не дал ему произнести ни слова: – Хён, прости, но я спешу. Я всё равно больше не планирую рассказывать никаких подробностей, так что, с твоего позволения, я пойду. Если Чан захочет рассказать о нашем расставании больше — пускай расскажет. Будет вам тема для сплетен на курилке. Бэкхён и Сана растерянно переглянулись. – Окей, Хо, как знаешь, – продолжил парень. – Это самое... Было приятно с тобой работать. – Взаимно, – кивнул Минхо. Контентщик поспешил в сторону лестницы. Он практически бежал, потому что ужасно хотел поскорее покинуть офис — тем не менее, уже на ступеньках он всё равно услышал голос Саны, которая звала его откуда-то позади. – Минхо! – прокричала она. Тот покорно остановился. Он развернулся и посмотрел на неё. Её лицо выражало обеспокоенность; девушка торопливо подошла к нему. – Хо, как ты? Парень вздохнул. – Хуёвенько... Нуна, Кристофер ведь рассказал тебе всё, да? Сана молча кивнула. – Я не знаю всех подробностей и, если честно, не особо хочу знать, – странно, Минхо думал, что Крис успел в красках рассказать Сане, какой он мудак. – Это только ваше дело. Но мне в любом случае жаль, что всё так сложилось. Вы были красивой парой. Минхо кивнул. – Спасибо, нуна. Мне тоже жаль. В его горле начал появляться ком. – Я хотела попросить тебя кое о чём. Чанни ждёт тебя внизу. Пожалуйста, поговори с ним. И будь с ним максимально деликатен. Ему очень больно. Хо постарался проглотить этот ком, который, кажется, стал ещё больше. – Конечно. Минхо и Сана молча спустились вниз по ступенькам. В холле контентщик наконец-то увидел Чана — грустного и разбитого, каким он был и в день их последней встречи. Естественно, он не ожидал, что тот будет весёлым, но всё равно видеть его в таком состоянии было невыносимо. В глубине души Минхо знал, что этой встречи невозможно было избежать, хоть и до последнего надеялся на обратное. Или же он всё-таки хотел пересечься с Чаном ещё раз? Видеть родные черты было так хорошо. Лицо Кристофера, пусть и грустное, напоминало ему обо всех хороших днях, что им довелось пережить вместе. Оказывается, разговаривать с Чаном в последний раз было куда сложнее, чем он думал. Тот говорил вещи от которых Хо становилось ещё больнее. И нет, больно делали не его (совершенно правдивые) слова о том, как Минхо трусливо сбежал от ответственности, или о том, как можно было сделать эту ситуацию хоть немного лучше. Его сердце обливалось кровью тогда, когда Крис говорил, что уже не сможет забыть Хо и всегда будет любить лишь его одного. Это было то, чего парень так боялся. Минхо просто не знал, что сказать. Его будто разрывало на куски. О, как стыдно ему было перед Кристофером. Последнее, чего он хотел в своей жизни — разбить его сердце и изувечить его хрупкую душу. Хоть в самом начале парень и считал Чана холодным и неискренним, в конечном итоге, ни от кого больше он не получал столько любви и тепла, как от него — и теперь он собственноручно предал эту любовь. Минхо хотелось упасть на пол и умолять о прощении, ведь ни одним своим действием Чан не заслужил всей этой боли. Руки, которыми Крис когда-то нежно гладил Минхо по голове, успокаивая его в трудные дни, сейчас дрожали. Тёмно-карие глаза, в которые Минхо так любил смотреть в моменты близости, были наполнены слезами. Прежде уверенный в себе, самодостаточный молодой человек, который легко мог заставить Минхо сходить с ума от возбуждения, сейчас предстал перед ним хрупким мальчиком, который вот-вот заплачет горькими слезами. Только причиной его слёз был сам Минхо. С тяжёлым сердцем они попрощались, и парень в последний раз сказал Кристоферу, что любит его, волнуясь в этот момент также сильно, как в день, когда впервые признался ему в любви. Только в этот раз это волнение было горьким, а не трепетным, как тогда. Покидая своё уже бывшее рабочее место, Минхо чувствовал себя ещё хуже, чем, когда ехал сюда. Вместе с Чаном он отпускал и своих коллег, к которым уже успел привязаться. С коллективом ему точно повезло — с ребятами всегда было комфортно, весело и интересно. Хо не знал, повезёт ли ему также на следующей работе. Если да — то он будет благодарен. Если нет — то примет это, потому что он заслуживает наказания. Сильнее всего его сердце болело, конечно же, из-за Кристофера. Чувство вины перед ним лишь усилилось после этой, очевидно последней, встречи. Больше всего на свете Минхо надеялся, что Крис всё-таки сможет найти в себе силы отпустить и забыть его, и что снова найдёт кого-то, с кем будет счастлив. И, естественно, он надеялся, что однажды парень сможет его простить. Мысль о том, что кто-то другой займёт место Минхо в сердце Чана слегка кольнула его — хотя он никогда не считал себя ревнивым человеком. Впрочем, ему надо было думать раньше, чтобы сейчас не было больно. Пусть судьба накажет его страданиями — он это заслужил.