I ain't the One

Спустя какое-то время Минхо открыл глаза. Его взгляду предстало голубое небо, по которому плавно плыли облака, периодически закрывающие собой палящее солнце; воздух был чистым и свежим. Минхо напрягся. В городе никогда не бывает так свежо. Там всегда неприятно пахнет бензином, спешкой, чужой усталостью. А здесь воздух был словно прозрачным. Ещё через несколько мгновений Минхо осознал, что лежит. Он провёл руками по поверхности и понял, что лежал на песке. Каким образом он оказался на берегу моря — да ещё и днём? Хо приподнялся на локтях и посмотрел вокруг. Это действительно был пляж. Пляж, знакомый ему до боли. Возле воды виднелся такой же до боли знакомый силуэт сидящего на песке человека. Минхо совершенно ничего не понимал. Как он оказался здесь так внезапно? Почему сейчас день, если ещё пять минут назад его часы показывали девять вечера? Парень вспомнил, что было до этого. Разговор с Джисоном, поцелуй, прощание, вспышка света. В его голове возникло тревожное предположение. Минхо поднялся на ноги и медленно подошёл к человеку возле воды. – Джисонни? Джисон, до этого смотревший куда-то за горизонт, перевёл взгляд на Минхо. – Привет, хён. Парень улыбнулся ему. Улыбнулся так, как всегда улыбался ему при встрече – раньше, когда они были лучшими друзьями — с теплом и радостью. Совсем не так, как смотрел на него сегодня... Или уже вчера? – Что ты здесь делаешь? – растерянно спросил Минхо. – Да и я... Что мы здесь делаем? Джисон вздохнул. – А ты как думаешь? Парень снова напряг свою память. Разговор с Джисоном. Поцелуй. Прощание. Вспышка света. Минхо не был глупым, поэтому с лёгкостью сложил два плюс два. Вспышка белого света была последней из того, что он увидел — в тот момент, когда начал переходить дорогу. Его сбила машина. Осознание окатило Минхо ледяной волной. Его руки тут же затряслись, а к глазам подступили слёзы. С большим трудом он заставил себя произнести: – Я умер, правда? Джисон снова перевёл взгляд вдаль. – Не знаю. Только у тебя есть ответ на этот вопрос. На самом деле, ответа у Минхо не имелось, но он был не в силах вести дискуссию. Состояние шока было сильнее желания услышать подтверждение (или же опровержение) его словам. Хотя, наверное, если Джисон так размыто ответил на вопрос, то он и вправду умер. Минхо попытался проглотить ком в горле, но ничего не вышло. – А ты? – А что я? – Джисон снова посмотрел на него. Он был слегка растерян. – Ты тоже умер? Парень поджал губы и покачал головой: – Не думаю. – Тогда что ты здесь делаешь? Вместо ответа Джисон жестом пригласил Минхо сесть рядом. – Иди сюда, хён. Глубоко вздохнув в попытках успокоить свой разум, Минхо сел на песок рядом с человеком, которого считал любовью всей своей жизни. Жизни, которая, кажется, подошла к концу. Вид открывался просто прекрасный. Песчаный пляж простирался в обе стороны, с одной заканчиваясь холмом, с другой – уходя вдаль. Солнце и облака отражались в чистой, как стекло, поверхности моря. Вода была спокойной, и лишь тихий шум прибоя нарушал это умиротворение. Минхо уже бывал здесь раньше. Они иногда ездили сюда вместе с Джисоном ещё в школе, когда были друзьями. Ребята приезжали рано утром, а уезжали вечером, проводя целый день на берегу моря, наслаждаясь его красотой и спокойствием. Здесь они болтали, играли в карты, купались, если позволяла погода, и просто были счастливы. Жаль, что Минхо больше никогда не испытает этого счастья. Жаль, что теперь он вообще никогда ничего не испытает. Горячая слеза потекла по его щеке. Одна, вторая, третья. – Хён, почему ты плачешь? – Джисон обеспокоенно посмотрел на него. – Всё хорошо, я рядом. – Я знаю, просто... – Минхо было сложно говорить. – Знаешь, я никогда не считал смерть чем-то ужасным. С какой-то стороны, умирать — это даже хорошо. Теперь все переживания наконец-то исчезнут. Больше не нужно будет ни о чём волноваться. Он проглотил ком, что встал в горле и мешал ему говорить. – Но... – парень пытался закончить предложение, однако у него ничего не выходило. Он не мог перестать плакать. – Ну Хо... – расстерянно произнёс Джисон. Он приобнял Минхо и с небольшой неловкостью положил свою голову ему на плечо. В школе Минхо так любил в Джи его лёгкую неуклюжесть и детскую непосредственность. Несмотря на то, что, повзрослев, Джисон стал куда более серьёзным, он не до конца утратил в себе эти черты. – Но, просто... Когда ты живёшь, ты всегда знаешь, что, насколько плохим бы не был день, завтра обязательно наступит следующий. Ты всегда знаешь, что завтра будет новое утро, новые дела и новая попытка прожить день как-то иначе. А теперь ничего не будет. Завтра больше не наступит. И это так сильно пугает. Минхо просто захлёбывался слезами. Его охватило отчаяние и страх. Он всегда знал, что умирать — это страшно, но никогда не думал, что настолько. Джисон вместо ответа только прижался к нему посильнее. Минхо продолжал плакать: – Мне так хуёво. Я даже не сделал в этой жизни ничего хорошего. Мне так больно в душе... Я сейчас просто сдохну от того, насколько мне больно. – Уже не сдохнешь, хён, – непосредственно произнёс Джисон. Минхо хмыкнул сквозь слёзы: – Ты совсем не изменился. – Ну конечно. Я такой, каким ты меня запомнил. Это ведь всё происходит в твоей голове. Хо растерянно посмотрел на парня: – Но внешне ты выглядишь иначе... – Естественно. Мы же виделись недавно, и ты теперь знаешь, как я похорошел. Джисон шутливо подмигнул Минхо. Тот снова хмыкнул, вытирая слёзы, но в душе ему стало ещё больнее. "Это ведь всё происходит в твоей голове". Ну да, естественно — а на что он надеялся? Что это настоящий Джисон собственной персоной пришёл навестить его на том свете? – Так жаль, что я не могу поговорить с тобой в реальности. – А чем это недостаточно реально? – Тем, что ты просто плод моего воображения? Джисон вздохнул. – Знаешь... Когда ты видишь сны, они ведь тоже — всего лишь плод твоего воображения. Тем не менее, это не мешает им быть реалистичными. Как и не мешает людям во сне вести себя так, как хочется им, а не тебе, ведь правда? – Правда. – Если что-то происходит в твоей голове, это не значит, что оно недостаточно реально. – Где ты набрался такой философии? – хмыкнул Минхо. Даже в момент отчаяния, где-то между жизнью и смертью, он умудрялся сохранить в себе саркастическое чувство юмора. – Там, где был всё то время, что тебя не было рядом. – Меня не было рядом?! Блять, быть рядом с тобой – это всё, чего я хотел все эти годы! – Да неужели? Хён, ты отдалялся от меня точно также, как и я отдалялся от тебя. Мы ведь уже обсудили это.... Для меня всё то, что произошло между нами в тот день значило не меньше, чем для тебя. Как думаешь, как я себя чувствовал, а? Минхо всхлипывал и смотрел на море, пытаясь переварить слова Джи. – У меня ещё и девушка была, – продолжал тот, – перед которой мне было пиздец как стыдно, за то, что я встречаюсь с ней, а сосусь со своим другом. Ещё и не могу забыть о своих чувствах к этому другу. Об этом ты не думал? – А что мне нужно было сделать? Упасть на колени и сказать: "Пожалуйста, не оставляй меня?". Мне очень хотелось умолять тебя остаться, но я думал, что буду выглядеть полным идиотом в твоих глазах. – Ты всегда строишь из себя жертву, Хо, – говорил парень с укором. – В любой ситуации. Ты всегда обвиняешь во всём других, не замечая собственных ошибок. Ты всегда был таким, и ты вообще не изменился. Вообще-то, Джисон был прав. Минхо действительно часто зацикливался только на своих переживаниях, забывая о чувствах других. Взять хотя бы его отношения с Чаном. Подумал ли Минхо о его чувствах, когда намеренно избегал его в офисе? Подумал ли он тогда, когда скрывал, что Чону является его бывшим, а не другом? Думал ли Минхо о чувствах Кристофера, когда стремительно решил, что им нужно расстаться? Парень больше не плакал, но внутри ему стало ещё хуже, чем было тогда, когда он рыдал в три ручья. Ощущения были такие, словно в его сердце вонзили несколько ножей одновременно. Сожаление, стыд, разочарование, боль, обида, злость и страх смешались в одно ужасное чувство, которое раздирало его душу на куски. – Я ужасный человек, – тихо произнёс Минхо. – Я так сильно себя ненавижу. – Не нужно. Ненависть к себе ничего не и зменит. – Теперь ничто ничего не изменит. Меня сбила машина. Это конец. Джисон тяжело вздохнул и только погладил Минхо рукой по спине. Ещё какое-то время они просто сидели и молча смотрели вдаль. – Знаешь, – обратился Минхо к Джисону, – но ты ведь тоже хорош. Я вообще не мог подумать, что ты способен на измену. Я всегда считал тебя выше этого. Джисону вздохнул: – Хо... Мы, конечно, знали друг друга очень хорошо, но мне кажется, что, всё-таки, ты в какой-то степени идеализировал меня и идеализируешь до сих пор. Ты сам придумал, что я какой-то там идеальный человек без изъянов, единственный в своём роде парень, которого тебе суждено любить до конца жизни... Собственно, как и убедил себя, что я отношусь к тебе только как к другу. Сам придумал, сам поверил — но наши предубеждения далеко не всегда соответствуют реальности. – К чему ты клонишь? – К тому, что я — обычный человек, со своими недостатками и грехами. Мне, конечно, приятно, что ты видел во мне только хорошее, но иногда надо уметь принимать реальность такой, какая она есть, а не жить в мире собственных иллюзий. Минхо закатил глаза и хотел было что-то возразить, но Джисон перебил его: – Подожди, я не закончил. Вот, взять хотя бы тебя и Чана. Ты ведь глубоко убеждён в том, что связать свою жизнь можно только со своим соулмейтом, и плевать, если вы никогда не будете вместе; плевать, если рядом есть другой любящий тебя человек, который тоже нравится тебе, и с которым тебе комфортно. Ты лучше уйдёшь от такого человека, разбив ему сердце, просто ради того, чтобы следовать своим принципам. А зачем? Чтобы что? Минхо напряжённо молчал. Он уже не плакал — просто смотрел себе под ноги, нахмурившись. Джисон продолжил: – Я понимаю, что хочется прожить судьбу именно так, как мечтаешь в фантазиях, но в реальной жизни обстоятельства редко складываются по нашему сценарию. То счастье, каким мы его видим, редко находит нас — поэтому нам приходится строить другое счастье из того, что мы имеем, а не гнаться за недосягаемым. – Хочешь сказать, что мне надо было остаться с Чаном точно также, как ты остаёшься с Черён? – спросил Хо. – Ну, я не только об этом... Но, в целом — да. Зачем было бросать бедного Чана, готового ради тебя на всё, если ты всё равно знал, что мы не будем вместе? – Чтобы не обманывать его. Люблю-то я тебя. – Разве это обман? Ты ведь его тоже любишь, признайся — но только иначе. Ты любишь нас по-разному, и это нормально. Любовь никогда не бывает одинаковой. – Схуяли ты стал таким умным, а?! – Минхо вскинул брови и сердито посмотрел на Джисона. Тот лишь усмехнулся в ответ. – Хо, ты же и сам знаешь, как хорошо тебе было с ним. Если бы ты не любил его, ты бы не подпустил его так близко. В груди Минхо защемило. – Возможно. Парни снова затихли и продолжили смотреть на морскую гладь, расстилающуся перед ними. Они сидели и молчали — долго, очень долго. Голова Джисона, как и прежде, лежала на плече Минхо, а тот, в свою очередь, то поглаживал его по волосам, то приобнимал за плечо. Солнце постепенно начало склоняться к краю небосвода. – Почему именно это место? – нарушил тишину Минхо. – Наверное, потому что только здесь мы ощущали настоящую беззаботность. Вспомни. Только ты, я, летние каникулы и это море. Никаких забот. Никаких огорчений. А ещё, тут закаты красивые. – Да, закаты здесь всегда были невероятными. Минхо чуть вновь не расплакался, перебирая в голове воспоминания об их счастливых школьных днях, когда солнце светило так ярко, как никогда, а на душе была лёгкость и вера в светлое будущее. Парень ещё немного помолчал, разглядывая небо и море, после чего перевёл взгляд на Джисона: – Я так скучал по тебе. Тот посмотрел на него в ответ и улыбнулся: – И я по тебе, Хо. Ты прости меня, что я не согласился остаться с тобой. Так будет лучше... Хоть это и не кажется правильным, но так будет лучше для нас обоих. Теперь уже Минхо положил голову на плечо Джисону. Ещё несколько минут, и он сдался: слёзы снова начали течь по его щекам. – Как хорошо, что я хотя бы успел сказать тебе, что люблю. Почему я никогда не говорил этого раньше? У нас было так много времени, но я потратил всё впустую. Было так много шансов сказать, что я люблю тебя, и я использовал только один – последний. Тогда, когда уже ничего нельзя было исправить. Господи, как же я себя ненавижу. – Использовать последний шанс – лучше, чем не использовать никакой. Ты никогда не знаешь наверняка, исправит ли что-то этот последний шанс, или нет. – Если бы я только мог вернуться в прошлое и сказать тебе "люблю" миллион раз ещё в школе... Но теперь нет ни прошлого, ни будущего. Минхо плакал навзрыд. Джисон растерянно гладил его по голове. – Я бы тоже хотел вернуться в прошлое и сказать тебе это миллион раз, – грустно произнёс он. – Так несправедливо, что за некоторые ошибки нам приходится расплачиваться целую жизнь. Знаешь, если бы про нас с тобой написали фанфик, то поставили бы метку: "правильный человек, неправильное время". – Точно. Ребята снова затихли. Минхо осторожно переместился с плеча Джисона на его колени. Тот был не против. Минхо лёг на бок, положив голову на его ноги, и продолжил смотреть на море. Джисон ласково водил рукой по его волосам. – Скажи честно... Ты правда её любишь? Также, как любил меня? – Правда люблю. Точнее, я люблю себя рядом с ней. С ней я чувствую себя уверенно, комфортно и спокойно. Я чувствую себя любимым и нужным. – А со мной? Со мной ты не чувствовал себя нужным?! – Хён, пойми. Отношения – это сложно. Я уже сказал тебе это один раз, но я повторю ещё: крепкие отношения не построить на одной лишь любви или страсти. Люблю ли я её больше, чем когда-то – тебя? Нет. Но с ней я всегда чувствую поддержку, искренность, готовность быть рядом. Как ты думаешь, захотел бы я сейчас бросить девушку ради человека, который много лет скрывал от лучшего друга свои чувства и свою ориентацию? Минхо молча слушал Джисона. – Пойми, Хо, я всегда ощущал, что ты не до конца искренен со мной. Более того – у тебя сложный характер, колкое чувство юмора, и ты сам знаешь это. Как бы сильно я не любил тебя за твои достоинства и твою красоту, наверное, в конечном итоге я бы так и не смог построить с тобой крепкие долгосрочные отношения. И ты бы не смог ничего построить со мной. Иногда, если хочешь создать семью, нужно жертвовать головокружительной любовью и делать выбор в пользу стабильных и надёжных чувств... Опять-таки, мы это уже обсуждали. – Да, обсуждали, – хмыкнул Минхо сквозь слёзы. – Ты прости меня. Я правда любил тебя сильнее, чем кого-то ещё. Я никогда тебя не забуду. Ты навсегда останешься моим лучшим другом и соулмейтом. Но жизнь иногда не так проста. – Получается, со мной никто не сможет построить серьёзных отношений из-за моего характера? – Ну почему же. Я думаю, в этой жизни существует человек, которого твой сложный темперамент не сбивает с толку, а наоборот – мотивирует и заводит. Я даже думаю, что ты знаешь такого человека лично. В груди у Минхо защемило. – Я уже всё испортил. Я всё разрушил. Слишком поздно. Я сдох, в конце концов. – Это не оправдание! Минхо рассмеялся сквозь слёзы. – В любом случае, я уже сказал ему, что всю жизнь любил и буду любить только тебя. Даже если бы я сейчас не валялся где-то на дороге под машиной, а пришёл к нему домой извиняться, он бы не принял меня назад. – Любую ситуацию можно исправить, если приложить достаточно сил. – И? – Что «и»? Короче, я скажу другими словами. — у тебя просто фиксация на мне. Мне кажется, я для тебя что-то типа незакрытого гештальта... Ты так до психушки докатишься. Минхо фыркнул. Парень уже не плакал. Джисон продолжал: – Я хочу спросить у тебя кое-что... Ты же почему-то сказал Чану, что он тот самый. Почему ты сказал ему это, мм? – Откуда ты это знаешь?! – Я — плод твоего воображения, Хо. Я всё о тебе знаю, потому что это всё происходит у тебя в голове. – Ну естественно. – Не уходи от ответа! – Бля, не знаю, почему я это сделал. Показалось. – Нет, ответь, пожалуйста. Минхо закатил глаза: – Не знаю, он мне очень нравился. – Тебе было с ним хорошо? – Было. – Комфортно? – Да. – Спокойно? – Угу. – Ты волновался за него? За его здоровье, настроение, чувства? – Конечно. – Он тебя возбуждал? – Очень. – Ты когда-нибудь фантазировал о том, чтобы стать его мужем? – Хватит, – Минхо покраснел. – Что у тебя за вопросы, блять? Ну конечно же он фантазировал об этом несколько раз. Джисон усмехнулся: – Значит, да. Ну в общем, я просто хочу сказать, что это и есть любовь. Чувствовать комфорт, спокойствие, переживать, возбуждаться, мечтать пожениться. Я повторюсь — не существует никакой "той самой единственной любви". Любовь бывает разная, к разным людям, и только нам выбирать, какая именно заставляет нас чувствовать себя более комфортно. Минхо лежал молча, размышляя над словами Джисона. Солнце начало садиться. – Хорошо, что я успел признаться ему в чувствах. Надеюсь, однажды он простит меня за то, какой я мудак, – тихо произнёс Минхо. – Обязательно простит. У него весь мир вокруг тебя вертится. – Прямо как мой мир когда-то вертелся вокруг тебя. – И мой вокруг тебя. Джисон гладил Минхо по голове, пока тот вновь тихо заплакал – правда, уже не навзрыд. Остатки слёз тихо катились по его щекам, пока он смотрел на морской прибой. Минхо клонило в сон. – Солнце заходит, – пробормотал он. – Как же я люблю закаты. – А мне, если честно, всегда больше нравились рассветы. Может, рассвет – это не так красиво, но зато его гораздо сложнее увидеть, от чего и ценность повышается. – Главное, не то, что именно встречаешь, а с кем. Джисон улыбнулся: – Пожалуй, да. Глядя на закат, Минхо начал осознавать, что засыпает. Он ощущал ужасную усталость, словно до этого пробежал марафон. Но розовые лучи вечернего солнца не давали ему моментально уснуть, как бы ни баюкал его шум прибоя. Минхо стало страшно — страшно, что сейчас он уснёт и больше никогда не проснётся. Больше никогда не увидит этот закат, не увидит море и Джисона рядом с собой. Хотя, наверное, так и будет. Ведь жизни после смерти не существует. – Спать очень хочется. – Спи, хён. – А что будет дальше? Джисон пожал плечами. – Не знаю. Может, ты захочешь остаться со мной, проснёшься и мы снова будем говорить, а потом снова смотреть на закат. А если нет — будет что-то новое. Может, захочешь переехать в другой город, снова заняться танцами, завести собаку. Решать тебе. – Мне? – Ну конечно. Минхо закрыл глаза. Солнце уже почти село, и ласковые прикосновения Джисона убаюкивали его ещё сильнее. Этот пляж всегда был безумно красивым, и Минхо очень хотелось увидеть этот закат ещё раз – обязательно вместе с Джисоном. Как жаль, что Кристофера он уже точно никогда не увидит. Закатов он видел сотни разных, а улыбка Чана – одна во всём мире. Нет, лучше бы вместо этого заката он ещё хоть раз смог бы посмотреть на очаровательную улыбку с ямочками на пухлых щеках Кристофера и вдохнуть терпкий аромат его духов. Ещё хотя бы раз. Усталость одолела парня и он, наконец, начал проваливаться в сон. ----------------------------------------------------------------------------------------------------- Минхо вздрогнул от неожиданных неприятных ощущений. Очередная вспышка яркого света и противный звук дефибриллятора заставили его наконец очнуться от сладкой дрёмы. Пляжа и Джисона рядом с ним не было — только свет лампы в реанимационной бил в глаза.