Марволейт

Я сидел в кабинете Огбина и сверлил того взглядом. Гоблин немного стушевался, но, вспомнив о своем нынешнем положении, приосанился и сделал независимо-отстраненный вид. Я сжал губы — условия, которые он предлагал были грабительством! — Я уточню. Вы хотите за обыкновенный ритуал пробуждения мои знания в Магии Душ? А губу закатить не желаете? Это грабеж! Я искал эту информацию всю свою жизнь — более 600 лет, а вы требуете это вам рассказать за обычный (!) и легчайший (!!!) ритуал. — рявкнул я и увидел как лицо Огбина потемнело. — Вы нас простите, Марволейт, но времена изменились. — вздохнув, сказал гоблин. Он понуро опустил голову и я почувствовал по эмпатическому фону, что гоблин и правда разочарован, но в чем — пока не ясно. Я вздохнул и сделал жест рукой мол, продолжай. Огбин кивнул и начал говорить. — Раньше такой ритуал я бы даже на коленке состряпал, но сейчас… вы наверное заметили, что магический фон потускнел? Я кивнул и понял причину беспокойства гоблина. Если такой уровень магии в поселении где живут волшебники просто… удручающий. Раньше вся магия бралась из вне, но сейчас придется отдавать свою, что создает некоторые трудности. — Так вот малое количество гоблинов имею магию, а резерв, достаточный для пробуждения вашей магии… вы наверное поняли, что таких раз, два и обчелся на весь клан. Придется созывать Совет, искать гоблинов, готовых помочь, брать с них клятву о неразглашении. Это такие условия на которые мало кто согласится. — сказал Огбин. Я принял его доводы, но в качестве платы требовать мои знания о Душах… увольте! — Я конечно понимаю плачевность ситуации и я бы предпочел вернуться к теме ухода магии, но позже. Сейчас поговорим о ритуале. Я могу напитать своей магией накопители и этого хватит на половину ритуала. А насчет цены — я могу дать вам копию одного родового гримуара о Начале Душ. Но, предупреждаю, это лишь основы. Большего вы не получите. Это и так родовые книги авторства Марволейтов и вы сами должны понимать их ценность. Сейчас едва ли найдется маг, которому будет присуще Начало Души. Магия просела, потенциал соответственно тоже, значит количество одаренных Началом людей уменьшится в геометрической прогрессии. Если и найдете такого человека с таким редким Началом, то он просто не дотянет по резерву до среднего уровня Магии Души. Только начальный. — сказал я. Гоблин вздохнул и кивнул. Огбин тоже понимал, что сейчас навряд ли кто-нибудь из магов сможет достигнуть хотя бы 6 разряда в Начале Тела, а оно самое распространенное. — Я понял тебя, Марволейт. Но я не смогу объяснить это своим соклановцам. Я один остался из тех, кто помнит те времена, когда ты был жив. — признается гоблин. Я хитро усмехаюсь. — Тогда я готов тебя обрадовать или огорчить, смотря как ты воспримешь эту новость. — говорю я и Огбин наклоняется вперед. — Мы с Грыгом заключили договор. Гоблины будут помогать мне во всем пока это не ведет к уничтожению вашей расы, а я помогаю вам в войне. — я могу наблюдать как глаза гоблина загораются огнем. Я даже знаю о чем он подумал, поэтому я сразу осаживаю его. — Та война окончена. Вы не вправе требовать от меня ведения военных действий, но я до сих пор могу потребовать от вас помощи. Огбин скрипит зубами. Ясно, что он раздосадован такой новостью. Хотя я удивлен, что он доверился мне на слово. — Не беспокойся. Я не собираюсь забирать ваше золото и артефакты, по крайней мере сейчас. Мне нужен ритуал и я даже подарю вам гримуар. — говорю я. — Зачем тебе это? — с подозрением спрашивает Огбин, а я не могу скрыть улыбку — как же я скучал по менталитету гоблинов! — Все просто, друг мой, я собираюсь продолжить войну. Слышал, что гоблинов приравнивают к существам? Так вот, если ты помнишь, то раньше существами вас не считали. К этой группе приравнивали кентавров, вейл и демонов. Но! Тварями считали фейри, гоблинов, эльфов, драконов и меня. — сказал я. — Вы завладели финансами магов? Это умно и я искренне поражаюсь вашему таланту сохранять свое достоинство даже в самых ужасных ситуациях. Но вы все-равно проиграли войну. Маги могут уничтожить вас в одно мгновение (это я конечно утрирую) иначе зачем им строить свою деревню вокруг вашей единственной крепости? Вы окружены и не можете ничего сделать. Теперь вы и правда стали счетоводами, а не гордыми воинами. — недовольно сказал я, вспоминая мои времена когда я бок о бок с гоблинами размахивал мечом, рассекая магов. — Я знаю как низко мы пали. Это никого не устраивает и у нас до сих пор каждый гоблин проходит обучение воина, но… они не имеют никакого опыта в настоящих сражениях. Да, мы устраиваем сборы нашей армии, но это все-равно не помогает поддерживать хотя бы нижнюю планку мастерства и физической подготовки. Мы пытались начать продвигать нашу армию во внешний мир под видом наемников и так они бы набирались опыта, но Министерство быстро свернуло нашу лавочку, запретив заниматься «подрывной деятельностью». — грустно улыбнулся Огбин. — Я не хотел на тебя давить. Хоть я и помню прошлые времена, но не наблюдал всю деградацию магиков лично. Да, сейчас я вижу изменения и далеко не в лучшую сторону, но это лишь верхушка айсберга. Мне нужно лучше узнать этот мир. Но после возвращения своей магии и внешности. — сказал я и гоблин щелкнул пальцами. В двери зашли два гоблина-охранника и почтительно поклонились. Огбин махнул им рукой и что-то сказал на странной версии гоббледука. Один из охранников что-то ответил и оба вышли из кабинета. — Что это за язык? — заинтересованно спросил я. — Это нынешний гоббледук. Язык сильно изменился. Ты же знал старый гоббледук? — дождавшись моего кивка, Огбин продолжил. — Тогда ты понял основной принцип построения предложений и слов. Тебе нужно лишь обновить знания и снова заболтаешь. — сказал Огбин. — Дам тебе словарь почитать. — Спасибо. — искренне поблагодарил я. — Кстати, мне очень интересно как люди смогли победить эльфов и особенно драконов. Помню те ящерицы были еще той занозой в заднице, да и ушастики просто обожали сносить людские города с помощью духов. Но сейчас я даже не заметил анти-пожарных барьеров. — удивился я и уставился на помрачневшего Огбина. — Знаете, Марволейт, все очень изменилось. И дайте мне договорить. — остановил меня гоблин, когда я открыл рот, чтобы возразить. — Мне трудно об этом говорить, но этого не избежать так что скажу все прямо. Статус существ имеют только вейлы, которые обосновались во Франции и мы — гоблины из-за того, что работаем с деньгами людей. — Огбин скривился как будто проглотил лимон. — Они считают, что твари не имеют права прикасаться к их финансам и артефактам. С драконами все куда хуже. Их детей прокляли. Множество волшебников объединились и наслали проклятье на все яйца драконов. И это было большим ударом, когда из яиц высшей расы (к которым относятся фейри, демоны, Истинные Оборотни, Высшие эльфы и драконы) вылупились виверны! Они жалкие животные не имеющие разум! И знаешь, что сделали драконы? Они оставили в живых этих уродов! Они просто не смогли убить тех, кто носил их кровь, но они же не драконы, а виверны — это их почему-то не смутило! — возмущался Огбин. — Ты же помнишь, как драконы относились к своим детям, да и вообще маленьки дракончикам? Они оберегали каждое дитя, убивая за них народы. А тут рождается не благородный дракон, а безмозглая виверна! Драконы, конечно, мудры, но в такой ситуации у каждого мозги отключатся. Они просто не поняли, что это уже не их дети и даже не представители их расы. Так что они предпочли оставить виверн. — сказал я, вспоминая знакомых драконов. — Ты прав. Но, понимаешь, сейчас виверн считают драконами. Это оскорбление и для нас — гоблинов. Хоть мы и объединились в войне магиков против людей, но до этого воевали. А теперь люди легко убивают виверн, считая их драконами и насмехаются над нами, что наши воины умирали при сражении! Это… очень больно признавать, что твои заслуги принижают, а ты лишь молчишь. Мы ненавидим волшебников. Как и ты. — гоблин посмотрел на меня, ожидая моих следующих слов. — Я… моя злоба не утихла. Да, те кто меня предал мертвы. Я знаю, что люди живут очень мало и никто не дожил до этого момента. Но это не отменяет моей жажды мести не отдельным личностям, а расе в целом. Я как и в прошлом поведу всех недовольных в бой. Я признал свои ошибки, проанализировал их и не повторю их. Сильнее всего я ошибся в людях, когда подумал, что они не все такие твари. Но нет. И те, кому я доверился второй раз предали меня. Как с вами, нет, нами обращались все время? О нас вытирали ноги, плевали в Душу и забирали все самое ценное. Мы отберем у людей все: деньги, детей, магию, свободу, жизни и Души. — сказал я, чувствуя как от воспоминаний разгорается пламя ненависти. — Я соберу всех: гоблинов, драконов, вейл, оборотней, эльфов. Я призову демонов и заключу договор с фейри. Мы нападем на ослабших и расслабившихся людей и уничтожим их, сломив волю. Никто не посмеет восстать против нас и магики получат долгожданную власть, а люди станут носить позорное клейми тварей. — ухмыльнулся я. Огбин сидел довольный напротив. Наши убеждения не поменялись даже столько лет. — Вы не изменились. — с оскалом сказал он. — Последний год вашей жизни мы не виделись. Вы проводили время с вашими учениками и Казаоиром. Я так и не понял почему вы отдалились от гоблинов и других рас. Теперь я наконец-то могу спросить: почему? Вы могли остаться генералом Объединенной Армии Магиков (ОАМ). Вы бы не потеряли бы жизнь — наги замечательные разведчики и сразу же узнали бы о планирующемся нападении. Так зачем вы так поступили? — с грустью спросил гоблин. Мы с ним не были так же близки как с Грыгом, но часто выпивали вместе. Это было хорошее время. — Эх. — вздохнул я. — Я знал, что это произойдет. Я имею в виду нападение. Я этого ожидал и предвидел все последствия. И знаешь что? Эти ебанные маги где-то достали фолиант с древними проклятьями! Настолько древними, что даже Мерлин мог о таких лишь мечтать. Ну а Марволейты славятся своей богатой библиотекой и жестокими пытками с проклятьями. У нас в крови жестокость, понимаешь? Ну вот я и нашел такую же книжку. Полистал и понял, что если маги возьмутся за ОАМ, то погибнут целые расы, а не один народ. И я принял решение уйти, зная, что главная цель — я. Мои ученики и Казаоир были достаточно сильны, чтобы защититься от насланного проклятья. Я думал, что после моей смерти люди расслабятся и вы нанесете решающий удар. Но я ошибся. И в вас и в людях. Вы начали вести себя как цыплята с отрубленными головами — у вас не было командной работы и коммуникации. А люди не расслабились и наслали более легкое проклятье на драконов, судя по твоему рассказу. Хорошо, что остальных обошла такая участь. — сказал я. — Нет. Не всех. — тихо сказал гоблин, а я удивленно приподнял бровь. — Эльфов тоже задело. Остальных посчитали слишком слабыми, а фейри и демоны быстро убрались из нашего мира после твоей смерти. На эльфов наложили даже более ужасное проклятье — бессилие. Ты же помнишь их как гордый народ? Как высоких, сильных, гордых и остроухих магиков? Проклятие изменило их. Они стали низкими, скрюченными, с сморщенной кожей и лопоухими ушами. Магия осталась при них — этого люди не смогли отобрать, но они взяли кое-что большее — свободу. Контракт. Если бы эльфы не заключили его, то их бы просто истребили. И те выбрали жизнь, а не гордость. Но это может сделать только маг с Началом Души 6 Разряда. Маги пообещали жизнь за свободу, но они уже нарушили свою часть контракта и его можно расторгнуть без потерь со стороны эльфов и вернуть им прежний облик и силу. — сказал Огбин и выразительно посмотрел на меня. — Я помогу эльфам, но не бесплатно. — сказал я. — И что ты потребуешь? — спросил гоблин. — Вассальную клятву. — ответил я и ухмыльнулся. Огбин отзеркалил мою улыбку. — Вижу ты не размениваешься по мелочам. — оскалился он. — Но ты уверен, что они согласятся? — Конечно. Они подчинились людям на правах рабов, а я дам им шанс не только получить больше свободы и свой облик, но и отомстить. Эльфы с руками оторвут такой шанс. — сказал я и гоблин кивнул. — Только здесь мы опять упираемся в магию — мне нужна моя прежняя сила. — Эх, хорошо. — вздохнул Огбин. — Проведём ритуал. Какая у вас анимагическая форма? — неожиданно спросил гоблин. — Зачем это тебе? Для ритуала пробуждения не требуется таких подробностей. — удивился я. — Раньше не требовалось, но сейчас во время ритуала в жертву приносят тотемное животное, чтобы усилить ритуал. Если мы этого не сделаем, то ты пробудишься на половину или, еще хуже, на одну треть. — пояснил гоблин. — Ладно, я скажу. Это Ледяной дракон. — гоблин выглядел шокированным моим заявлением. Хотя почему? Раньше у всех магов с предрасположенностью к одному из начал была сильная анимагическая форма. Неужели и это изменилось? — Вы шутите? — пораженно сказал Огбин. — Нет. Зачем мне это? — Ох. — гоблин опрокинул голову на руки. — Вы наверное и этого не знаете? Как я и сказал — сейчас увидеть дракона практически невозможно. А Ледяных драконов вообще истребили. И все из-за их крови и сердец. Обычные драконы изрыгают пламя, но не Ледяной дракон. Он либо выдыхает лед, либо, что считается наисильнейшей атакой, ледяной огонь — это вид пламени, которое обжигающе-холодное. Человек мгновенно умирает, замерзая. А вот сердца и кровь таких драконов просто до краев наполнена магией и огня, и льда. — рассказал Огбин. — Но зачем людям сердца и кровь драконов? — я удивился в который раз. — Они теперь используют проводники для магии, а без них совсем разучились колдовать. И с помощью сердца или крови можно получить очень сильную волшебную палочку. А так же все части драконов можно использовать в зельеварении и артефакторике. — пояснил мне Огбин. — Но как тогда провести ритуал? По твоим же словам драконы прячутся, а Ледяные драконы вообще вымерли! Я не собираюсь оставаться в этом жалком теле. — прошипел я, а гоблин задумался. — Нам должны были уже доставить виверн — мы их разделываем на ингредиенты и перепродаем людям. — пояснил Огбин и продолжил. — Так вот в этой партии будет Водяная виверна. Она ближе всего к Ледяному дракону. К сожалению нет Ледяных виверн и придется довольствоваться малым. — Ритуалу это не повредит? — уточнил я. — Не сильно. Вы сможете сейчас обернуться драконом? Если мы соберем немного вашей крови в форме Ледяного дракона, то ритуал точно пройдет как нужно. — сказал Огбин, а я задумался. — Магия уже почти полностью видоизменилась под мою. Я могу попробовать обратиться, но ничего не обещаю. И подготовьте флакон. — предупредил я. — Подождите! Не здесь же обращаться. Пойдемте в катакомбы — там и будем проводить ритуал. Будет замечательно если вы еще и напитаете ритуальный зал своей магией во время превращения. Это значительно упростит сам ритуал. — сказал гоблин и мы вышли из его кабинета. Мы прошли по пустым коридорам и спустились в темные подвалы Гринготтса. Тут была более высокая концентрация магии и она была полностью сырой и нейтральной. Гоблины никогда не проводили «темные ритуалы», но за некоторую плату они проводили родовые ритуалы для аристократов, которые были сами по себе нейтральными даже если род темный. Мы прошли до высоких дверей, расписанных рунами. От них так и перло магией. Эта давящая аура могла сломить человека, но я уже давно им не был. При чем я из тех времен, когда такой же аурой обладали довольно средние волшебники. Огбин махнул рукой и двое гоблинов-привратников открыли двери и воздух, наполненный сырой силой, вырвался из ритуального зала. Я зашел внутрь. Это была огромная комната с высокими потолками. Она была полу-темной и только свечи, расставленные по ровному кругу. Пентаграмма была уже нарисована и занимала большую часть зала. Одна из ее частей, а точнее внешний круг был нарисован белым мелом, внутренний круг был начертан черным углем, а руны — кровью. Кровь была частично моей, частично водной виверны. Теперь туда добавятся руны из крови Ледяного дракона. — Можешь превращаться. — сказал Огбин. Я кивнул и отошел подальше от гоблина. — Ты подожди пока я не порежу чешую сам — сейчас навряд ли сохранился клинок, способный поранить меня в моей анимагической форме. Но кровь собирай быстро — регенерация бешенная. — предупредил я. — Хорошо. — сказал гоблин и приготовил несколько бутыльков. Я сосредоточился и попытался вспомнить ощущения перехода в свою вторую сущность. Я представил как мое тело перетекает в драконье, как меняются органы, как добавляется еще 6 сердец, как отрастает мощный хвост и как раскидываются огромные крылья. Но ничего не произошло. Магия была не полностью моей и, похоже, это сильно затрудняло переход в такую необычную анимагическую форму. Я зажмурился и попытался повторить это снова, снова и снова. Все это продолжалось, пока я не почувствовал зуд в районе лопаток. Я почувствовал как мои кости ломаются, а мышцы перестраиваются — такие же ощущения как и при первой трансформации. Боль пронзила каждую клеточку моего тела пока оно изменялось. Вскоре боль прекратилась и я открыл глаза. Теперь я смотрел на мир совершенно с другого ракурса — все казалось таким маленьким, а зал смертельно узким и тесным, а потолки — низкими. Гоблин казался еще меньше. Он стоял с широко открытым ртом и распахнутыми глазами. Я решил действовать быстро — пока я не вернулся в человеческий облик. Я поднял лапу — на ней были острые как бритвы темно-синие когти. Вообще мой внешний вид был… внушительным. Снежно-голубая, толстая и прочная чешуя, длинная шея, хвост с шипами, крылья с перепонками, вытянутая морда и черные рога на голове. Все тело было в голубо-синих тонах, кроме глаз — они так и остались золотыми, но стали чем-то между белым золотом и обычным. Я попытался пошевелиться и развернуться, но уперся телом в стену и потолок. Я рассек когтем вторую лапу и из нее пошла темно-синяя, вязкая кровь. Огбин быстро подбежал и начал бережно собирать кровь. Как только жидкость попала в баночки, то те покрылись инеем. Кровь Ледяного дракона была смертельно холодной, как и само тело и любая другая часть этого вида. Я держал коготь в ране, чтобы она не зажила полностью. Наконец все флаконы наполнились и я позволил ране мгновенно зажить. Сразу после этого я вернулся в человеческий вид и, покачнувшись, осел на пол. Огбин подбежал ко мне и влив в рот Укрепляющее. Я поморщился от неприятного вкуса, но выпил зелье до дна. Мне вернулась часть сил и я смог подняться. Перед глазами все еще крутилось, но вскоре я восстановил самообладание. Гоблин подозвал к себе пару ритуалистов, которые тоже были гоблинами (ну а как иначе?) и те осторожно взяли склянки с кровью и ушли дочерчивать ритуальный круг. — Когда все будет готово? — спросил я, выпив еще одно зелье. — Уже скоро. — ответил мне старый знакомы и посмотрел на работающих соклановцев. — Они почти дочертили. Сейчас приведут виверну и начнем. Подниматься уже нет смысла. Подождем здесь. — Хорошо. — сказал я. Мы сидели молча и тишину в ритуальном зале нарушало лишь шуршание балахонов гоблинов, которые изредка перемещались по кругу. Неожиданно из-за двери послышались какие-то странные звуки: скрежет металла, скрип колес и рев зверя. Двери распахнулись и в зал вкатили виверну в клетке. Гоблины иногда дергали цепи, прикованные к шее и конечностям животного, которые впивались в нежную чешую. Дракон имел блекло-синий цвет, а глаза были голубыми. Я еще раз убедился, что виверны разительно отличаются от драконов. Во-первых они намного меньше своих предков — виверна едва ли дотягивает до роста детеныша дракона. Во-вторых их чешую гораздо легче пробить даже обычным мечом и она имеет менее насыщенный цвет. В-третьих виверны полностью лишены разума — только инстинкты. И сейчас я в этом убедился — глаза этой животины были лишены какого-либо ума и самосознания. — Теперь можем начинать. — сказал Огбин. — Марволейт, разденьтесь пожалуйста. Одежда все-равно порвется во время ритуала. Я скинул старую мантию и потрепанную обувь шестого Уизли и прошел по холодному полу к центру пентаграммы. Там я лег, раскинув руки и приготовившись принимать и изменять магию. Огбин кивнул, давая отмашку на последующие действия. Гоблины начали читать катрены на своем языке, взывая к Магии, Жизни и Смерти. Последняя была моей покровительницей и я не сомневался, что в случае чего она поможет. Линии ритуального круга засветились и потянулись ко мне. Внезапно боль пронзила меня как только ритуальная магия начала менять мою. Тело тоже изменялось и это вызывало еще большую боль чем при первой анимагической трансформации. Я выгнулся дугой и прикусил губу, чтобы не закричать — нельзя показывать свою слабость даже при союзниках. — Убивай виверну! — услышал я приглушенный крик Огбина. В свете свечей блеснули лезвия копий и виверна, сидевшая на пентаграмме, была проткнута множеством лезвий. Кровь недо-дракона потекла по полу, а я стал дышать легче. Это значительно помогло в проведении ритуала. Магия стала пластичнее и изменения проходили легче. Я уже смог погрузиться в свое подсознание и абстрагировался от боли и внешнего мира. Меня тут не волновали не чьи проблемы и претензии, никаких людей, гоблинов и других магиков. Только я и тишина. Я осмотрел свое подсознание. Давно я не перестраивал его. Сейчас я находился в полу-пустой комнате. Она была заставлена книжными шкафами и только один бардовый диванчик по среди комнаты выбивался из общей серости. Я уселся на него и утонул в мягкости, получая истинное удовольствие. Взмахом руки я призвал одну из книг. В ней в виде истории было запечатлено одно из его воспоминаний. Книга была сборником по гербологии, но на самом деле описывала один день из жизни Марволейта, когда он был еще обычным маглом, а не волшебником. Я жил в простой деревеньке где каждый знал друг друга. Я всегда щуплым и болезненным ребенком, да еще и замкнутым. Меня часто задирали, но каким-то способом я — Еще-Не-Марволейт мог их уделать. То волна воздуха их сдует, то земля под их ногами станет грязью, то одежда вспыхнет. Это было странным и я все списывал на случайности. Но в моем сознание закрадывалось сомнение. Я боялся, что окажусь тем самым «уродом», которых топили или сжигали на костре и это жутко пугало. Я не хотел быть одним из них. Но странности происходили все чаще и были уже заметнее. На меня начали коситься и перешептываться за спиной, но я только вжимал голову в плечи и пытался пройти мимо побыстрее. Я уже кожей чувствовал недовольные взгляды, вонзающие в мою спину, а шепот стал громче и яростнее. У меня было две отдушины — книги и мой лучший друг Кеннет. Я быстро выбегал из дома и бежал к нему. Его родители не были рады «уроду», но терпели ради сына. Кеннет был ярким и светлым. У него были светлые волосы и голубые глаза. Он всегда ярко улыбался и поддерживал меня. Его отец был приближенным старосты деревни, а мать — домохозяйкой. Братьев или сестер у него не было. Моих же родителей никто не знал, хотя точнее сказать, что не помнил. Все запомнили лишь две фигуры, уходящие ночью в странных одеждах. Меня они оставили около одного из домов. Утром меня нашли его жители — моя приемная мать — Гвен, отец — Итон и моя «любимая» младшая сестричка Джуди. Я появился на пороге их дома в одну весеннюю ночь, когда у них уже была новорожденная и долгожданная дочурка. Но они меня не выбросили, хотя это не было жестом доброй воли — меня видели слишком много людей и они уже не смогли бы объяснить отсутствие еще одного спиногрыза. Меня забрали к себе. Когда я услышал эту историю, то поразился лицемерию людей — каждый из них осуждал бы мою приемную семью если бы они утопили меня в речке, но если бы они сами оказались в такой ситуации, то поступили бы так же. В итоге единственным близким человеком для меня оказался Кеннет. Его не смущали мои ало-красные волосы и золотые глаза. Он не обращал внимания на странности, окружающие меня. Он просто дружил и делал меня счастливым одной лишь улыбкой и я улыбался в ответ. Кеннет часто приносил мне еду из его дома, ведь мои опекуны не кормили меня. Иногда мне доставалась похлебка без мяса и картошки, но в остальном я был вынужден бегать в лес и искать еду там. Именно в таких случаях я благодарил эти странности, которые происходили возле меня — они значительно упрощали охоту на мелких зверьков. И вот однажды произошел один случай, изменивший мою жизнь — первое предательство. Я тогда как обычно спешил к Кеннету и очень удивился, застав его в группе местных хулиганов. Они что-то втолковывали Кену, но я не мог расслышать из-за расстояния. Я тихо подкрался ближе и услышал обрывки разговора: «Ты так и будешь воз…ться с этим…?» «Ты…знае…что…да» «Зач…м? Эт…уродов нуж…о…сжигать» «Он…нуж…н…пригод…польз…и…остан…с…ним» «К…к…зна…шь». Я немного пошевелился, стараясь подойти ближе, но тут под моей ногой хрустнула ветка. Все взгляды устремились на меня и я увидел как один из хулиганов подал знак своим подпевалам. Те сразу же вышли вперед и грозно двинулись на растерявшегося Кеннета. Я не знал, что делать. Как мне помочь другу? Я хилый и слабый — мне ни за что не справиться хотя бы с одним из их компашки. Но я не мог просто стоять. Кеннет… он был единственным, кто хоть как-то взаимодействовал со мной. Да, часто я подолгу ждал его на наши встречи. Но он задерживался из-за того, что встретил кого-то знакомого! Я вышел из своего укрытия и побежал к Кеннету над которым нависли громилы. Я попытался ударить ближайшего из них, но тот поймал мой кулак и вывернул мне руку. Я закричал и упал на землю. Теперь эти двое стояли надо мной. Кен растерянно смотрел то на меня, то на хулиганов. Он начал отползать назад. Я смотрел на него и не верил «он меня вот так вот бросит?» — думал я. Но мне резко стало не до этого. — Хей, парни, преподайте урок этому уроду. — махнул главный их шайки — Оскар и двое громил-малолеток начали подходить ко мне. Я попытался отползти, но один из них наступил мне на руку и начал давить. Я снова закричал, когда услышал, как хрустят мои пальцы. Все трое довольно переглянулись. Теперь и второй присоединился к моему избиению. Они били в лицо, живот и по вискам. Это было адски больно — все внутренности скрутило и, казалось, они превратились в кровавое месиво, а один из глаз больше не видел. Это напугало меня и я закричал еще громче, моля о помощи. — Замолкни, урод, никто тебе не поможет! — захохотал Оскар. В следующий момент я ощутил как из моего раненого глаза потекла какая-то жижа. Я приложил руку к щеке и увидел кровь. Через боль я поднял веко и все трое скривились. — Фу! — воскликнул один из дружков Оскара. — У него глаза нет! *. — они скривились, но через мгновение захохотали, упиваясь моей болью. Внутри меня нарастала ярость. Почему ко мне так относятся? Из-за цвета волос? Из-за того легкого ветерка, который появляется когда я злюсь? Почему?! Пока я размышлял мне прилетел очередной удар в лицо и одновременно в живот по почкам. Я почувствовал боль в носу — он был разбит в лепешку. Живот скрутило и меня вырвало желчью с кровью. Оскар скривился и что-то крикнул, но я не слышал — в ушах шумело, а боль затопила все сознание. Очередной удар по животу. Удар. Удар. Удар. Удар в лицо. Я чувствую как моя челюсть непроизвольно открывается** и я уже не чувствую ничего кроме боли — даже шум ушел. Теперь я мог только кричать что-то нечленообразное. Я почувствовал, как внутри меня что-то сломалось. Сколько мне еще терпеть все эти побои и насмешки? Внутри меня зажглась искра. Сколько я должен страдать за свои отличия… за свою уникальность? Искра переросла в огонек — слабый и беззащитный перед ветром. Я должен вот так продолжать стискивать зубы и убегать? Убегать, имея силу? Огонек становится маленьким костерком. Я не смог защитить своего единственного друга и он пострадал из-за моей слабости. Костер разгорается. Я сам пострадал от своего убожества. Теперь я так и умру? Избитый, в грязи и крови со слезами и соплями? Огонь устремляется высоко в небо. Крик боли вырывается из горла — почему мир так несправедлив? Почему эта жизнь ненавидит его? Огонь превращается в настоящий пожар. Он заполняет Душу и сжигает сердце. И это случилось. Огонь вырвался на свободу. От меня разошлась волна пламени и обожгла всех троих хулиганов. Они закричали от боли. Двое громил упали на землю, а Оскар схватился за лицо обгорелыми руками. Он начал что-то бормотать себе под нос, смотря сумасшедшими глазами на меня и я вздрогнул. Оскар начал наступать на меня, угрожающе ухмыляясь и его красные от огня руки потянулись к моему лицу. Я попытался отпрянуть, но тело пронзила волна боли и я сдавленно зашипел. Он сжал мою голову ни смотря на боль в руках и начал бить меня лбом о землю. Струйка крови коснулась моих губ и только тогда я понял, что на земле был камень и все это время я врезался именно в него. Я завопил, но Оскар с безумным смехом продолжил свое занятие, растягивая лицо в улыбке. Внезапно все прекратилось. Оскар перестал бить меня головой о камень, а его дружки затихли. Я занервничал — может главный этих громил хочет передохнуть и начать свое «развлечение» с новой силой, а его подпевалы уже отправились от ожогов? Но я отбросил эту идею, когда услышал громкий рев над своей головой. — А-а-а! Дракон! — заорал один из моих мучителей и я вздрогнул. Дракон? Тот самый монстр, который убивает людей ради развлечения и разрушает города от скуки? Я усилием воли открыл здоровый глаз. Все было затуманено и размыто. Мне в глаз прилетела пыль — Оскар с его компашкой убегали. Еще один душераздирающий рык заставил меня поднять голову. Сразу в виски ударила тупая боль, но я стерпел. Передо мной было два огромных дракона, хотя один из них был меньше другого. Я в шоке открыл рот. От них шла огромная сила и она подавляла все живое. Гордые, властные, сильные… они идеальны. Внезапно большой дракон открыл пасть и из нее хлынул огонь. Яркий, завораживающий и одновременно с этим смертельно опасный. Мой огонек ни что по сравнению с этим. Я зажмурился и в следующий момент почувствовал жар на коже. Но он не обжигал меня, не оставлял новых ран, а прижигал кровоподтеки и ласкал раны. Я погрузился в эти ощущения и наслаждался каждым мгновением перед смертью, а я был уверен — смерть наступит. Я — человек, а они — драконы. Наши расы никогда не жили мирно, а истребляли друг друга за силу, власть и просто из жадности и гнева. Огонь утих, а до сих пор чувствовал тело. Открыл глаз и замер — перед моим лицом была огромная морда дракона. Он насмешливо и высокомерно смотрел на меня. Один его глаз мог сравниться с взрослым быком. Я этого не видел, но знал, что мои глаза (а точнее глаз) заблестели от восторга. Я умру счастливым, ведь увидеть дракона и умереть от его руки… это ли не счастье? Умирать не хотелось, это верно, но лучше так, чем помереть как жалкая собака в закоулке от побоев Оскара. Я прикрыл веки, но боли не наступило. Приоткрыв глаз я все так же увидел насмешливый и немного ироничный взгляд. Дракон фыркнул и меня обдало жарким воздухом. В следующий момент случилось то, что я никак не мог предвидеть — мой внутренний огонь снова взбунтовался. Но если раньше он был яростным и хотел вырваться и сжечь всех и вся, даже меня, то сейчас он аккуратно выходил и радовался… чему? Мое тело вспыхнуло и покрылось пламенем. Синим огнем, который тянулся к дракону как щенок. Теперь взгляд существа стал удивленным. Он пристально посмотрел на меня, а затем на огонь. Легко дыхнув, дракон выпустил слабую струйку огня. Она опять обволокла мое тело и начала греть, не причиняя боли. После удивленного хмыка дракона, он начал изменяться. Чешуя пропала, морда сплющилась, а хвост исчез и через несколько секунд передо мной стоял высокий мужчина. У него были ало-красные волосы до копчика, широкие плечи, золотистая кожа и острый взгляд небесно-синих глаз. Его губы растянулись в усмешке. Он был одет в костюм аристократа в красных и бордовых тонах. — Я Игнис*** — повелитель огня и пламени. Глава племени красных драконов. Как твое имя, человек? — его глаза заинтересованно блеснули. — Я… я Амвис****. — невнятно сказал я из-за поврежденной челюсти и продолжил с восторгом рассматривать дракона. — Амвис? Интересное имя. Никому не говори его. — серьезно сказал дракон. — Н-но посеу*****? — удивился я и почувствовал укол боли. Говорить со сломанной челюстью не самый лучший вариант. Игнис это кажется понял и немного жалостливо посмотрел на меня. — Имена благословленных имеют особую силу. Через имя можно наслать проклятье или даже смерть… но это лирика. Тебе пока это не нужно знать. — сказал дракон и кивнул чему-то своему. — Тепель вы меня убьете? — пересиливая боль спросил я. — Зачем? — удивился дракон. — Лугих людей вы убили. — сказал я, ожидая чего угодно, но не смеха. — Ты думаешь драконы просто так убивают? Мы довольно миролюбивы в отличие от людей или тех же гоблинов. Просто староста этой деревни и многие ее жители были задействованы в одном дельце — они украли яйцо одного из красных драконов и убили еще не родившегося малыша. Я был обязан отомстить. А ты к этому навряд ли причастен. Я даже не чувствую чтобы ты был связан с кем-нибудь их этой деревни родственными связями. — пожал плечами дракон. Я кивнул и уставился на него, надеясь донести свой немой вопрос. — Тебе интересно почему я перед тобой тут распинаюсь? — лукаво усмехнулся Игнис, правильно понимая меня. — Твой дар — огонь. Магия буквально привела меня к тебе и даже мое пламя ластится к тебе. Это не значит, что я не могу тебя убить, но мой огонь не причинит тебе вреда. Это так называемая связь «Магическое ученичество». Я обязан научить тебя управлять своей силой по воле магии, а ты… ну можешь согласиться или отказаться. — пожал плечами дракон. — Мое дело предложить. Да и учение с такой сильной внутренней стихией не повредит, пусть и человек. — Я могу подумать? — спросил я. Дракон кивнул. Игнис обратился в свою истинную форму и, взмахнув огромными крыльями улетел. Более маленький дракон уже давно скрылся из виду — как только он перестал сжигать все, что попадалось на глаза, он улетел. Я помотал головой. Драконы это, конечно, круто, но жить с драконом и учиться у него… он сам сказал, что может убить меня. Да и другие драконы навряд ли обрадуются моему присутствию. Лучше отказаться. Причем здесь — Кеннет, а его не разрешат взять с собой. Ну и Кен сам не захочет — он до жути боится всего «ненормального». После последней мысли я вздрогнул. Мой друг же видел как я использую огонь. И это явно побольше обычного ветерка, который можно списать на причуды природы. Надеюсь, Кеннет не перестанет со мной дружить… я сделаю все возможное, чтобы мы продолжили общаться. Я кивнул сам себе и попробовал встать, но раны напомнили о себе. Они уже не так болели и кровоточили — спасибо пламени — но все-равно больно. Опершись рукой о колено я выдохнул и выпрямил спину. Устояв на ногах, я поковылял к темному переулку между заброшенных домов. Домой сейчас идти — себе дороже, да и пол деревни сгорело. Кеннет… как он там? Надеюсь, успел сбежать. Он не умеет делать всякие необычные штуки и огонь его обожжёт, а не согреет. Я зашел в тень и прислонился к стене. Тут была натаскана солома и было рваное одеяло. Мое тайное место было… странным. Оно находилось в грязном, темном и сыром месте в тени домов, но всегда исполняло свою роль — защищало от приемных родителей и хулиганов. Еще иногда оно спасало меня от слишком агрессивных прохожих, которые видели вещи, которые я делал своей «ненормальной силой» прям как ведьма. Я задрожал от воспоминаний. Видел я, как сжигали ведьму. Это была милая девушка, которая давала мне булочки и ярко улыбалась. У нее были ярко-рыжие волосы и зеленые глаза. Она обожала запах яблок и сирени. Но какой-то мужчина, которому она не дала, нажаловался на нее и по секрету сказал, что она ведьма. И на следующий день вся деревня смотрела как ее жгут на костре. Она истошно кричала, пока языки пламени пожирали ее. А люди с темной радостью наблюдали за этим. Меня чуть не вывернуло, но я смотрел — если не буду смотреть, то следующим гореть буду я. Вот под такие не радостные мысли я заснул. Не знаю, сколько провалялся, но проснулся от пристального взгляда. Сразу же насторожился — об этом месте знал только я и Кен, другие люди сюда не заходили. Медленно открываю глаз. На меня смотрит Кеннет, но не заходит сюда. Мое настроение поднимается. Он простил меня! Он будет говорить со мной! Я не останусь один! Мы останемся друзьями! Я вскочил с соломы и радостно посмотрел на Кена. Я уже хотел подойти к нему, как он отшатнулся, смотря на меня с ужасом. Мне не понравился этот взгляд — что его так напугало? И тут я вспомнил о своих ранах. «Наверное, он боится крови» — хлопнул я себя по лбу. — М-монстр. — прошептал мой друг и я поспешил объясниться. — Не бойся, Кен, это всего-лишь я. Как ты меня нашел? Ты в порядке? Огонь тебе не навредил? — заволновался я, увидев бледность друга. — Он здесь! Этот монстр здесь! — истошно закричал Кеннет и начал убегать. Я пораженно посмотрел на него и погнался за другом. Что это значит? Я ему все объясню! Я больше не буду делать странности и мы снова сможем дружить… я хотя бы не буду видеть того отвращения и страха в его глазах. Но как только я выбежал из своего переулка меня поймали. Множество мужчин, которые охотились на дичь для деревни окружили меня, а один из них заломил мне руки за спину. Они направили на меня виллы, копья, мечи и луки. А Кеннет стоял за одним из них и с отвращением смотрел на меня. — Что это значит? — воскликнул я и поразился — моя челюсть зажила! Теперь я опустил глаз и смог увидеть свое тело. На коже не было ни единого синяка. Но… глаз так и не восстановился. — Монстр! — рявкнул мужчина за которым стоял Кен. — Ведьмино отродье! Прятался все эти дни. Мы тебя неделю искали. Ты позвал драконов и теперь половина деревни сгорела, а староста мертв! И твои родители тоже. Они, святые люди, приютили тебя — урода, и воспитывали как родного, а это — твоя благодарность?! — В каком смысле? Я не звал драконов! — закричал я, пытаясь выбраться. — Не ври! Все видели как от тебя шел огонь. Ты всегда ненавидел Оскара. И в тот злополучный день ты решил его убить! Кеннет видел все. Он видел как ты наслал на бедных мальчиков огонь, чудовище! А когда они решили сбежать ты позвал драконов! Только монстры могут так. — лицо мужчины исказил гнев. Он плевался слюной и орал на меня пока я шокировано следил за Кеном — моим другом… бывшим. Я с непониманием, разочарованием и страхом смотрел на Кеннета. — Ты… почему ты это сделал?! — воскликнул я, стараясь не заплакать от горечи. — Ты монстр. — тихо сказал Кен, прячась за спиной мужчины, который кричал на меня. — Ты призвал огонь и сейчас Остин и его друзья лежат с тяжелыми ожогами. Ты призываешь ветер и… от твоего взгляда становится страшно до мурашек. Я боялся тебя. Всегда. Но подумал, что если подружусь, то ты не тронешь меня. И я это сделал! Дружил с монстром. И каждый раз, идя на встречу с тобой, я прятал у себя за пазухой нож. Твои волосы кроваво-красного цвета, а глаза золотые. Это не нормально! Если подумать, то ты хуже той ведьмы, которую недавно сожгли на костре! Она хотя бы не сжигала детей заживо. — говорил Кен, стараясь не смотреть мне в глаза. А внутри меня что-то сломалось. Мой друг… бывший друг боялся меня. Он был готов убить меня при первой опасности. Его не волновало то, что я защищал его и защищался сам от побоев. Я не хотел призывать огонь, хотя… мне сложно это признать, но я был рад, что Остину досталось. Ведьм сжигают на костре и никого это не волновало, а то, что кто-то обжегся, то сразу трагедия! — Я защищал тебя! Они били тебя! Остин чуть не убил меня! Я еле выжил. — закричал я, пытаясь вырваться, но меня до сих пор держали. — Ты сейчас не выглядишь как человек, которого побили. — насмешливо сказал тот мужчина, за которым прятался Кен. — Я не знаю, что произошло, но раны зажили. Но глаз не восстановился. — попытался доказать я. — Кеннет видел все! — вспомнил я. До сих пор я надеялся, что Кен хотя бы немного, но по-настоящему дружил со мной. Мужчина повернулся и вопросительно посмотрел на мальчика. — Я-я видел. Он весь был в ранах… Но сейчас все раны зажили! Он точно монстр! — воскликнул Кен и мужчина, кивнув, повернулся ко мне. — Причем Оскар не бил меня. Мы дружим. Он хотел защитить меня и предупредить о твоей ненормальности и ты, услышав это, решил его убить! Я все знаю!!! — Соберите всех. Мы убьем этого урода и драконы не вернуться. — твердо сказал мужчина и меня потащили на площадь. В то самое место, где сжигали ведьм. Я кричал, пытался выбраться, даже сумел призвать огонь, но он был слаб. После этого меня кинули на землю и побили. Тогда я понял, что лучше Остин, чем они. Охотники били сильно и в самые больные места. Один из них разбил мне нос… опять. Было больно и я кричал, но через какое-то время прикусил язык — мои крики только доставляют им удовольствие. После этой «терапии» меня рывком подняли и потащили к месту назначения. Там, в центре площади, стояли столбы из дерева. К ним привязывали всех ведьм и колдунов. И монстров. Меня подвели к толстому стволу и задрали руки за голову. Запястья обвили веревками и цепями, звенья которых были в крови прошлых жертв. Я был на некотором расстоянии от земли и мои ступни не доставали до поверхности. Руки нещадно болели. Когда солнце начало заходить, на площадь начали выходить люди. Они шептались и показывали на меня пальцем. Взгляды как иглы впивались в кожу и мне хотелось провалиться под землю. На их лицах было отвращение и презрение, которое они сполна высыпали на всех тех, кто занимал это «почетное» место на столбе. Теперь они мне в лицо выкрикивали все то, о чем говорили за спиной. «Монстр», «Ненормальный», «Он убил своих родителей. Они заботились о нем, приютили, кормили, а он…», «Я слышал, что он побил Оскара. Бедный мальчик сейчас с кровати встать не может», «Надо было раньше его на костер». Я хотел бы зажать уши, но мог только пошевелить головой и вертеть глазами. Наконец на площадь вышел новый староста деревни — прошлый умер после нападения драконов. Это был как раз тот мужчина, который поймал меня. За ним шел Кеннет и я скривился при виде прошлого друга. Было больно и обидно. Я доверял ему… но больше я не допущу такой ошибки. Мужчина прошел через группу людей и остановился в метре от меня, повернувшись к крестьянам. — Приветствую вас всех! Сегодня мы собрались, чтобы почтить память о бывшем старосте деревни — Эдгаре Смите, которого так жестоко убили драконы. Но не вся ответственность лежит на этих огнедышащих тварях! Этот монстр под личиной ребенка, — староста указывает на меня и среди людей нарастает гневный гул. — Призвал драконов в нашу деревню и навлек беду! Все вы знаете его. Семь лет назад он появился на пороге дома Итона и Гвен — добрейших людей. Они воспитывали его всеми силами, но его истинная сущность прорвалась наружу. Теперь Итон мертв, а бедная Гвен осталась вдовой с маленькой дочкой на руках. Мы отомстим за всех умерших этим днем и сожжем того, по чьей вине мы теперь должны восстанавливать половину деревни. Убьем монстра! — крикнул мужчина и толпа вторила ему. — Убить! — Убить! — Сжечь! — Убить! На лице мужчины появилась предвкушающая улыбка. Он отвернулся от толпы и начал подходить ко мне. Я пытался выбраться, разорвать веревки, использовать силу, но все тщетно. Как бы я извивался ни один из узлов не ослаб. Тем временем староста схватил меня за горло и я начал задыхаться. — Ты будешь умирать долго. — прошептал он, наклонившись. — Огонь будет сжигать по маленькому кусочку твоего тела и ты будешь гореть заживо не в силах потерять сознание или умереть. Наверное, стоит поблагодарить тебя перед смертью. Ты убил прошлого старосту. Старик сильно мешал мне и был замешан во многих интересных делах, но не делился с нами. Теперь я получу свое. — ухмыльнулся нынешний староста и отпустил меня. — Но причем здесь я? — прохрипел я. — Людям нужен козел отпущения. — пожал мужчина плечами. — И ты станешь им. Ничего личного. — Подайте факел! — крикнул уже людям он. Один из охотников поднес зажженный факел и передал его старосте. — Гори, монстр. — с этими словами мужчина поджег солому под моими ногами и отошел. Они всей толпой наблюдали за мной, а я кричал от боли. Сначала было лишь тепло, но потом огонь разгорался и начал сжигать ноги, перекидываясь на мою одежду и деревянный столб. Вокруг был огонь. Во мне был огонь. Весь мир был в огне, но горел только я. Было ужасно больно. Огонь доставал мне по пояс и не собирался останавливаться, поднимаясь все выше и выше. Люди кричали, радовались моей боли, кидали камни, но мне было уже все-равно. Мое сознание занимал только огонь. Когда боль достигла своего пика и я чувствовал, что вот-вот умру, мир потемнел. Солнце оказалось закрыто чем-то большим. Гул прекратился и люди подняли головы. Я не мог пошевелиться и ждал реакцию толпы. Она не заставила себя долго ждать — все жители деревни с жуткими криками начали разбегаться. — Дракон! Дракон вернулся! — доносилось до меня. Неужели Игнис прилетел за ответом? Поздно. Не думаю, что выживу. — Монстр призвал его! Убейте его и дракон улетит! — крикнул кто-то, но в этой суматохе было не понятно кто. Краем глаза я увидел одного охотника, который бежал ко мне, занеся меч. Он издал боевой клич и попытался отрубить мне голову, но не успел. Он был раздавлен огромной лапой дракона. Игнис рыкнул и люди начали только сильнее кричать, но уже никто не пытался меня убить. Когда никого не осталось на площади, Игнис принял человеческий облик. Щелчком пальцев огонь сдуло, а веревки и цепи отпустили мое тело. — Ну так что? — спросил он, смотря на меня. Я был в жалком состоянии — тело обгорело, куски кожи вместе с плотью отваливались, а единственный глаз горел безумным огнем. — Я хочу стать… сильнее. — тихо прохрипел я. — Ты станешь моим учеником? — спросил Игнис. — Да. — уверенно ответил я. — Ты готов научится управлять и повелевать пламенем? — задал он последний вопрос. — …Нет. — после некоторого раздумья сказал я. - Почему? - удивился дракон. - Пламя... я боюсь его. Не думаю, что смогу... повелевать тем, чего сам боюсь. - тихо сказал я и закашлял - пепел осел в легких и раздражал их при каждом вздохе. - Эх... - тяжело вздохнул Игнис и потер переносицу. - Твой талант нельзя просто взять и загубить из-за людей. - покачал головой. - Но я тоже человек. - сказал я, хотя и сам сомневался. - Ты больше не человек. Они отреклись от тебя и Магия засвидетельствовала это. Теперь можешь называть себя как хочешь. Можешь придумать даже новую расу. - предложил дракон. - Хорошо. - кивнул я, лежа на земле. Я до сих пор не мог подняться. - Ладно, как насчет такого - ты обучишься владению... скажем, льдом - антагонистом огня, а только затем начнешь учиться контролировать пламя. Стихия льда погасит огонь если что-то пойдет не так. - предложил Игнис и я задумался. - Хорошо. - прохрипел я, давясь очередным приступом кашля. - Но разве я смогу выжить с такими ранами? - задал я волновавший меня вопрос. - Я вылечу тебя, ученик. Зови меня отныне мастером. И запомни - никогда и никому не называй своего истинного имени. Только самым близким под клятву. Для нас, наделенных талантом имя - главная слабость и тебе нужно понять это как можно раньше. А теперь поспи. - мягко сказал он и сделал какой-то жест рукой, после которого мои глаза закрылись и я погрузился в спасительный сон. Проснулся я уже в клане Красных драконов. Меня вылечили, дали одежду и начались тренировки. У мастера был еще один ученик - Казаоир. Он был очень сильным драконом и попал в ученики к самому Главе клана, что было очень почетно. Мы сразу же не заладили. Я его не любил из-за высокомерия, а он считал, что я надавил на жалость и являюсь нахлебником. Его слова били точно и больно - я считал себя именно приживалой, ведь не мог хоть как-то отплатить. Но со временем, когда немного овладел льдом (к которому у меня тоже оказалась предрасположенность, но меньшая чем к огню и поэтому она подавлялась), то начал охотиться для клана. И когда наша вражда с Казаоиром достигла пика - нас заперли в одной комнате. Мы дрались, кричали друг на друга, пытались убить во сне или сделать хоть самую малую пакость. Но потом перестали. И когда драконы открыли двери, то увидели полностью обгорелые стены с коркой льда и нас, спящих в обнимку. Мы подружились, но продолжали подкалывать друг друга. Это было лучшее время в моей жизни. А потом мастера убили люди. Внезапно я вынырнул из воспоминания и почувствовал, что меня что-то тащит в реальность. Я не мог сопротивляться и вышел из подсознания. Тогда я понял, что мое тело выгибает, кости ломаются, а мышцы рвутся. Я вскрикнул, но прикусил губу и начал терпеть. Меня трясло, но все это на удивление быстро закончилось. Боль прекратилась, а горящие вокруг меня руны погасли. Гоблины облегченно выдохнули, а я попытался встать. Мое тело пошатывалось и я чуть не упал - ко мне на помощь пришел Огбин. Он поддержал меня с боку и вывел из пентаграммы. - Зеркало. - тихо сказал я, осипшим голосом. Гоблин кивнул и приказал своим соклановцам что-то на гоббледуке. Я уже почувствовал, что магия стала полностью моей, но про тело ничего не мог сказать. Передо мной поставили зеркало и я уставился на свое отражение. На меня смотрел мальчик 8 лет. У него были длинные до копчика кроваво-красные волосы и сияющие золотые глаза. Бледная белая кожа, хотя она имела такой цвет не от редкого пребывания на солнце, а скорее от врожденной бледности. Худощавое телосложение, но есть потенциал для наращивания мускулатуры. Губы тонкие и сжаты в плотную линию. Длинные ресницы прикрывают глаза, которые светятся от обилия магии. Тонкие запястья, длинные пальцы и узкие бедра. Моя внешность была как у аристократа и виделась порода. - Теперь вы очень похожи на себя, Марволейт, только моложе. - сказал из-за моей спины Огбин. - Да. Но, боюсь, сейчас придется ограничить мою магию. Слишком большое количество и тело не выдерживает. Я даже сейчас чувствую как мое тело трещит по швам. - обернулся я к гоблину. - У вас есть ограничители? - Есть. Но на сколько сильные вам нужны? - уточнил гоблин. - Мы можем легко ограничить магию среднего маглорожденного, но вам явно этого не хватит. - Я помню, что был такой артефакт в виде четырех браслетов на каждую руку и ногу, которые сковывали даже сильнейших волшебников прошлого. - вспомнил я. - Вы имеете в виде Кару Высшего?! - удивился гоблин. - Я могу достать их, но... вы уверенны, что это не перебор? - Уверен. В прошлом мы с Грыгом на спор их надевали. По силе я буду как довольно сильный маглорожденный этого времени. - сказал я и гоблин, согласился. - Что будете делать сейчас? - спросил Огбин. - Для начала нужно понять политическую ситуацию в мире и начать собирать магиков. Еще нужно и гоббледук выучить. - вздохнул я. - Нужно привыкнуть к ограничителям и начать строить план. - Хорошо. Я предоставлю вам учебники и тренировочный зал. - сказал гоблин. - С политической обстановкой вам помогут наши аналитики. - Отлично. Кстати, этот Альбус Дамблдор кто? Министр, глава Верховного Суда, член Палаты Лордов? - поинтересовался я. - Он директор Хогвартса, глава Визенгамота - это что-то на подобии прошлого Верховного Суда и президент Международной конфедерации магов. - ответил Огбин, а я в шоке замер. - То есть он сидит в суде, преподает в школе и разъезжает по разным странам на собрания? - удивился я. - Ну он дает... неужели никого не нашлось на другие должности? - Да. Он занял одни из самых ключевых ролей. - с ненавистью прошипел гоблин. - А что не министра сразу? - съехидничал я. - Предлагали, но он не согласился. Министра контролирует Палата Лордов, а в Палату его не возьмут - он грязнокровка. Я резко повернулся и взглянул в глаза Огбина. - Ты говоришь, что грязнокровка занял одни из ключевых мест в Магической Британии?! Как такое допустили? Завеса же истончится, а барьеры спадут. И тогда не только маги начнут умирать, но и магики окажутся в опасности. - Гоблины не могут на это повлиять. Причем сейчас грязнокровками считают только маглорожденных и это слово является оскорблением. - сказал гоблин, а я который раз за день поразился деградации магов. - То есть людей, не чтящих законов, сейчас никак не называют? А как же образование и введение маглорожденных и магловоспитанных в волшебный мир? - воскликнул я. - Этого сейчас нет. Чистокровные пытались брыкаться, но их быстро осадили, а их лидер оказался сумасшедшим. Это еще сильнее подорвало авторитет древних родов. Маглорожденные начали перестраивать магический мир под магловский, не понимая его устоев. Я не знаю, что случилось бы если вы не вернулись. Сейчас есть хоть какая-то надежда. - Мы выживем. Маги пытаются разрушить наш мир, но мы не позволим этого сделать. Все-таки они совсем отупели, раз не понимают, что своими действиями приводят нас всех к смерти. Хех. Ну раз они хотят умереть, то мы поможем. Правда, Огбин? - со смешком спросил я. Гоблин согласно оскалился. Люди слишком быстро размножаются и слишком много территорий захватили. Но это не значит, что они на вершине эволюционной цепи. - Думаю, пора поднять старые связи. - пробормотал я. Ну чтож, люди, война началась.