Виртуальная одиссея

      Почему-то мне кажется, что я падаю.       Долго, проносясь сквозь густой тягучий воздух, легко и быстро, точно брошенный с обрыва камень.       Дурацкое ощущение падения во сне. Глупые сны. Я так устала от них. Эфемерные, но такие тяжелые, такие раздражающие.       Мне просто снова нужно открыть глаза.

***

      Больно так, что становится невозможно дышать. Ломит, сдавливает, на секунду кажется — я не могу пошевелить ни пальцами, ни лодыжками, а перед плотно сомкнутыми веками вспыхивают белые круги.       Упала все же? Хочется повести носом, вдохнуть, посмотреть: неужели падать с кровати так больно?       Растрепанные по лицу волосы щекочут нос и щеки. Мне… не нравится. Воздуха катастрофически не хватает, но из пережатой грудной клетки все же вырывается тихий выдох, сдувая прядь с глаз.       Немного, небольшое усилие, и у меня получается перекатиться на спину. Солнечное сплетение отпускает, расслабляя диафрагму: я наконец шумно и жадно вдыхаю.       Но воздух почему-то слишком… свежий и холодный. Я снова забыла закрыть окно перед сном? Обдувает горячее влажное лицо прохладными порывами, а пахнет…       Разве на улице шел дождь?       Еще один вдох, и я с усилием распахиваю глаза.       Небо. Иссиня-черное, усеянное россыпью неизвестных созвездий, с игриво выглядывающей из-за подсвеченных облаков серебристым месяцем. Такое красочное. Такое… забавное.       Сердце пропускает удар сразу через пару мгновений, едва осознание доходит до пробудившегося мозга: чертово красивое небо надо мной, а не привычный потолок. На боль в теле вдруг становится плевать — я судорожно веду ладонями по полу, но ощущаю только шелест и влагу травы; встаю слишком резко, поломано-рваными движениями, пытаюсь найти пушистый прикроватный ковер, тумбу, промаргиваюсь так крепко, что ресницы мокнут от выступивших слез.       Тяжелое дыхание не слышно за судорожным стуком сердца где-то в висках.       Где я?       Почему не дома?       Почему это чертово небо выглядит таким странным и… знакомым?       — Сейчас, — горло хрипит после сна, боли и шока. Все еще больно, но мне вообще не до этого: руки рефлекторно обхватывают влажные от росы плечи, пытаясь сохранить тепло и крупицы здравомыслия. Ночная сорочка совсем этому не способствует. — Спокойно. Это… поле.        Я прочищаю горло и тут же кручу головой. Правда, поле. Несколько деревьев с яблоками и грушами, кусты, выпирающие из-под земли широкие корни, но это все еще поле. Растерянный взгляд цепляется за линию горизонта: если полностью обернуться, то черная тонкая полоса вдруг разрывается, и где-то там виднеется свет огней, распыляющий на синеву неба желтоватую дымку.       Город?       — Город. Город, надо идти. Поймаю такси, доеду, все хорошо, — неловкий шаг, еще один, еще. Лодыжки в порядке, но колени я явно отбила.       Пальцы крепче сжимаются на плечах, а я снова выдыхаю рвано и слишком судорожно. Мама как-то говорила: «Если тебе страшно, лучше говори. С кем-то, сама с собой, с воздухом — как угодно, но это поможет не впасть в истерику», и именно сейчас заботливый голос матери звучал в голове наиболее отчетливо и необходимо.       — Если меня хотели убить, меня бы уже убили, — я неловко фырчу и снова прочищаю горло, перешагивая через торчащие из земли корни. Вдох, выдох, уже почти равномерно. Перед очередной корягой я заношу ногу и осторожно скольжу ладонью между бедер. — И вроде… не изнасиловали. Все хорошо. Все хорошо, нужно добраться до города и все будет хорошо.       Хоть ночнушка и промокла от росы, ветер здесь не такой уж и холодный. Все не так плохо — я заставляю себя не кусать губы и не сбиваться со счета дыхания. Город все ближе, и сейчас все будет хорошо.       Надеюсь, я оказалась не так далеко от своего дома.       «Буль». Звук неожиданный и приглушенный, будто что-то жидкое перекатилось в полой форме. Я рефлекторно смотрю под ноги — ничего, кроме промокших от росы ступней и травы. Показалось?       «Буль-буль». Откуда? Вскидываю голову, всматриваюсь вправо — ничего; и вдруг ноздри дрогают от легкого запаха гари и огня. Разве где-то что-то…       … горит?       «Буль» — небольшой красно-огненный шарик прыгает за мной, мгновенно просушивая мокрую траву под собой и тут же прожигая. «Буль, буль-буль» — второй и третий. Круглые глазки смотрят на меня и словно хмурятся.       А я снова не могу вдохнуть. Ноги — каменные колонны, воздух в легких — магма. Кажется, у меня кружится голова.       Это… слаймы?       Я хочу сглотнуть вязкую слюну, но горло пережато стучащим там сердцем.       Это слаймы. Это… слаймы. Это сон? Это должно быть сон; странный, тяжелый — как они мне надоели.       С губ слетает нервный смешок. Ну раз уж это сон, убейте меня, и дело с концом: я слишком соскучилась по своей кровати, потолку над головой и не саднящим ногам и туловищу.       Первый горящий шарик замирает в метре от меня — забавный, похож на кота. Трясется, словно вымеряет расстояние и готовится к прыжку, смотрит неотрывно на свою добычу, и я тоже смотрю в ответ: я хочу проснуться. Этот сон слишком затягивается.       И слайм прыгает на меня.       — Господи! — голень обжигает моментально, а из груди рвется болезненный вскрик; я отшатываюсь в сторону, тут же хватаясь за обожженное место. Больно. Больно снова, по-настоящему, и чертов сон не обрывается на этом. Я снова моргаю, снова до слез, стараюсь проглотить колотящееся в глотке сердце — когда это закончится?!       Слайму нет дела до моих переживаний. Шарик снова трясется и прыгает — со всхлипом я успеваю лишь выставить ладонь, прикрываясь; снова зажатую от страха глотку рвет стоном боли. Почему? Почему это не сон?!       — Эй! Отойди, сейчас снова прыгнет!       Незнакомый девичий голос со спины заставляет вздрогнуть и снова резко отшатнуться — второй слайм и правда бьет в нескольких сантиметрах от моего носа, с недовольным булькающим звуком приземляясь на землю. За собственным рваным дыханием и бьющим в ушах пульсом я едва ли могу различить: кто это сказал? Где?       И вдруг рядом со стопой со свистом прилетает стрела. Через мгновение — еще одна, пронзает приземлившегося слайма насквозь; еще, и еще — монстры булькают и тихо пищат от потока стрел, из пробитых частей истекая горячей алой жидкостью.       Я едва успеваю пискнуть и впопыхах отковылять в сторону, чтобы не попасть под обстрел, когда передо мной вдруг оказывается узкая красная спина с россыпью каштановых волос.       — Наконец, нашла! Сожгли аэростат с поставкой, ну! Вот вам, чтоб неповадно было! — тетива пружинит от пущенных стрел, и через пару мгновений последний слайм оседает и растекается шипящей от влаги лужей. Умерли?       Я только сейчас замечаю, что легкие снова жжет от недостатка кислорода. А вдох опять получается рваный и поверхностный. Онемевшая ладонь еще не ощущает боли: я крепче сжимаю в подрагивающих пальцах подол ночной сорочки, не в силах оторвать ошарашенного взгляда от…       — Ты чего? Так испугалась слаймов? Они не такие быстрые, нужно было бежать, — девушка оборачивается ко мне, убирая за спину лук. Улыбка на ее губах такая широкая, такая живая, а карие глаза сияют чуть ли не ярче звезд на ночном небе. — Я Эмбер, скаут Ордо Фавониус! Ты не местная? Я не могу вспомнить твоего лица.       Я не выдерживаю. Замах — и обожженая ладонь звонко шлепает о щеку. Боль есть, но картинка передо мной совсем не меняется. Персонаж игры непонимающе вскидывает брови и тут же выставляет перед собой красные ладошки.       — Эй, эй, ты чего? Да, слаймы неприятные, но не стоит быть такой… впечатлительной, — Эмбер тянет ко мне руку и осторожно перехватывает за кисть, и ее хватка ощущается до невозможного неправильной и настоящей. — Давай, с заданием я закончила, теперь могу отвести тебя домой. Ты не из Мондштадта, да?       Моих сил хватает лишь на то, чтобы нечитаемо повести плечами и выдавить из себя странное мычание. Я все еще не могу отвести взгляда от ее живого лица. Каждое движение бровей, каждый взгляд, улыбка — я столько раз видела это в игре, но… это так неправильно. Так не должно быть.       Не должно.       — Э-эй! Все точно в порядке? Ты выглядишь… извини за бестактность, но это… пижама? — темные брови девушки изгибаются в абсолютном недоумении, а в голосе звучит нескрываемое волнение. Взгляд Эмбер быстрый — сверху вниз и обратно — и вполне понятный. — Если с тобой... вами что-то случилось, нужно срочно обратиться к рыцарям Ордо и немедленно наказать негодяя.       Скаут умница. Скаут сразу понимает, что незнакомка перед ней явно… в смятении. Да и не нужно здесь быть специалистом или квалифицированным рыцарем — Эмбер берет меня под руку по-женски мягко и осторожно, ведет неспешно, специально огибая корни и редкие кусты. Щебечет еще о чем-то, стараясь не давить. Где-то на подкорке сознания я понимаю — она хочет просто отвлечь и убедиться, что я в порядке.       А я вижу перед собой очертания Мондштадта и отражение городских огней в Сидровом озере и не могу связать толком и пары слов. Разве я в порядке?       Я в… игре, а не в порядке.       — О, малышка скаут! Ты сегодня быстро. Миссия на пять минут? — стражник у городских ворот машет нам ладонью широким жестом, но Эмбер вдруг перестает улыбаться. Качает головой чуть заметно, указывает взглядом на меня, а я… могу лишь смотреть и чуть потирать жгущую болью ладонь. Зачем-то машу в ответ.       — Ночи, Свен. Нам нужно к магистру Джинн, — девушка едва ли умеет скрывать эмоции. Тон так и сквозит нескрываемой тревогой, а брови и взгляд… Эмбер.       — О. Ого. Да. Ладно. Думаю, магистр еще не ушла, — Свен смотрит на меня растерянно. Мы все смотрим друг на друга растерянно и непонимающе, хотим задать тысячу вопросов, но молчим.       Еще пара мгновений, и Эмбер тянет меня вперед. Ох, каменная кладка под ногами такая холодная.       Девушка снова что-то говорит. Про магистра, про Ордо, про то, что все хорошо и мне помогут, но я едва ли могу полностью понять смысл ее слов. Передо мной — вечерний Мондштадт. Стихающий шум городских разговоров, запах цветов и фруктов, горечь металла, легкого дуновения ветра; закрывающиеся палатки уличных торговцев, патрулирующие рыцари, каменные скамьи, плеск фонтана вдалеке — все живое и реальное, все передо мной, и сколько не впивайся ногтями в ожог на руке, наваждение не рассеивается.       — …протокол, и… Эй. Эй, не плачь, хорошо? Не надо, мы все исправим.       Что? Почему… Кончики пальцев рефлекторно касаются собственной щеки. Мокро. Я… заплакала? Тру снова, вытираю под глазами и смотрю: и правда, в свете уличных фонарей на здоровой руке поблескивает соленая влага.       — Я не плачу, — мои первые слова в этом мире звучат так. Голос снова хрипит — приходится спешно прочистить горло и через силу приподнять уголки губ: мышцы лица почти не слушаются и постоянно дрожат, но я стараюсь. У настоящей Эмбер слишком по-настоящему встревоженный вид.       — Ха! У тебя такой милый голос! Ну вот, и улыбка красивая. Пойдем, мы почти пришли, — скаут улыбается широко и открыто, а радостно прищуренные глаза больше не отражают столько переживаний. Обтянутая перчаткой ладонь снова берет меня за предплечье и осторожно тянет за собой.       И только сейчас я понимаю, что никакого протокола я не смогу составить. Ничего не объясню. Ничего не смогу рассказать. Я могла бы соврать, но о чем? На языке — ни одной мысли. Сказать правду? Еще хуже.       Эмбер мне не поможет — магистр Джинн мне не поможет; я сама себе помочь не могу. За душой — ничего. В этом мире я… ничто. Меня ведь по сути и нет.       В какой-то момент моей жизни оказалось, что в компьютерной игре единственной ненастоящей стала я сама.       — Можно присесть, — это должна была быть просьба, но я выдыхаю слишком быстро и судорожно, тут же останавливаясь и утягивая Эмбер за собой. Скамья у высокой лестницы, ведущей ко входу в здание Ордо Фавониус — я знаю это место. Дальше просто не могу пойти.       — А-а… Ладно? Но тебе не холодно? Мы можем отдохнуть внутри, — Эмбер тянется по инерции, чуть неловко переступая с ноги на ногу, но послушно усаживается рядом. Холодно. Все равно это последнее, что волнует меня сейчас.       — Хочу здесь, — весьма недружелюбно для человека, которого спасли от монстров и за просто так отвели в город под руку. Мне стоит прикусить язык и подумать.       Стоит ли?       — Ладно-ладно, — Эмбер сидит послушно, но переминается на скамье от холода: шорты от форменной одежды скаута явно оказались недостаточно длинными и плотными. Непродуманно, да? Прости, Эмбер. Почему-то я чувствую вину за это. — Я… Можешь сказать свое имя?       Ох. Стоит. Мне нужно придумать что угодно прямо сейчас, иначе можно будет просто уйти и скинуться с обрыва.       Интересно, умерла ли я в том мире? Если умру в этом, вернется ли все на свои места? В моем мире — я, в этом… ничего? Ох, так все и так на своих местах.       С губ срывается нервный смешок, и Эмбер снова вытягивается по струнке, взволнованно изламывая брови и подаваясь ближе, пытаясь заглянуть в мое лицо. Я правда стараюсь держаться. Глубокий вдох, снова рваный — на этот раз от рвущегося смеха.       — Можешь звать меня—.       — Ого. Что же наш скаут делает под ночь у дверей Ордо? — незнакомый голос перебивает меня на половине мысли, заставляя вздрогнуть и тут же повернуть голову на звук. Я не узнаю тембра, но интонация…       — Сэр Кэйя! Сэр Кэйя, я очень рада вас видеть! — Эмбер будто оживает. Вскакивает с места, смотрит на мужчину с такой надеждой и преданностью в глазах, что я невольно вскидываю бровь: взрослые наконец помогут справиться с проблемой?       Капитан кавалерии выглядит так… расслабленно. Клонит голову к плечу, улыбается так, как я привыкла — чуть лукаво, открыто и легко, обыденным жестом покручивая в ладони рукоять меча. Такой беспечный. В этой ситуации это выглядит почти оскорбительно, но я вовремя закусываю щеку изнутри, выдыхая негодование через нос.       А после ловлю на себе его взгляд и снова замираю. Ох, черт. Ох, черт, нет, только не это. Допрос начнется раньше, чем я думала. Я не готова—…       — Почему вы в… пижаме? — Альберих чертит в воздухе жест ладонью, указывая на порядком помятую сорочку, которую я тут же рефлекторно одергиваю ниже на бедра. Ох, без разницы, все равно только вырез на груди натягивается. Как же безнадежно и ужасно, Господи.       — Сэр Кэйя, мы как раз направлялись к магистру по этому вопросу, — Эмбер все еще смотрит на офицера с надеждой, говорит учтиво, вежливо, но выделяет недовольной интонацией и сама встает напротив меня, закрывая от мужского взгляда.       — По поводу ночнушки? — я буквально чувствую этот смешок, тысячи раз услышанный мною в игре. Думай. Думай быстрее, пожалуйста, думай!       — Сэр Кэйя!       — Я Алиса, — кажется, никогда мой голос не звучал так неестественно легко и непринужденно. Уголки губ снова изгибаются в кривой улыбке: кажется, я все оставшиеся физические силы приложила, лишь бы улыбнуться как можно натуральнее. И, кажется, почти получилось.       — А. Алиса? — Эмбер оборачивается ко мне, а во взгляде карих глаз читается неприкрытое удивление. То ли имя ей не понравилось, то ли я так резко встряла? Черт.       — Алиса-Алиса, кажется, ты попала в беду? — Кэйя легким движением делает еще один оборот меча, не отрывая от меня взгляда. Заинтересованного и чуть... недоверчивого.       Ни черта я не Алиса. Но имя мамы Кли всплыло в моей голове резко и внезапно, а лучше я бы уже не придумала. Остается кивать, как болванчик, пытаясь не дать застывшей на лице улыбке превратиться в нервный оскал.       — Уверена, что действующий магистр и рыцари Ордена помогут мне с моей бедой, — что я говорю? Веко вот-вот должно дернуться от нервного напряжения: я просто подмигиваю Эмбер и Кэйе, переводя якобы повеселевший взгляд с одной на другого. В груди, под ложечкой, неприятно посасывает и жжется. Это не веселье, это истерика скребется коготками и просится наружу. Нужно снова вдохнуть и выдохнуть.       — Вернут тебе одежду? — голос Альбериха вдруг участливый и наполненный переживанием, но неприкрытый повязкой глаз так и щурится от лукавства. Я понимаю, Кэйя. Я понимаю, что это просто ужас. Ты тоже меня прости, но лучше мне не останавливаться.       — Например, вернут.       — Да, поэтому пойдем, — голос Эмбер чуть дрогает от нервного смешка: кажется, даже ее нервы начинают не выдерживать. И проснувшаяся совесть наконец болезненно кусает где-то у ребер, заставляя меня прикусить язык. Хватит… Алиса. Дыши, и все будет хорошо.       Долго думать не приходится — скаут снова осторожно подхватывает меня под предплечье и тянет на себя в сторону лестницы, и прежде чем встать за ней, я замечаю проницательный взгляд офицера на моем обожженном колене. Дальше я не смотрю — ступаю по холодному камню к зданию Фавониуса и считаю собственное дыхание, крепче прижимаясь к плечу Эмбер.       Вдох — раз, два, три, четыре — выдох. Раз, два, три—       — Если нужно будет, я найду и верну все до последней сережки, — наглый, но беззлобный смешок в спину.       Черт, сбилась.