Виртуальная одиссея

      На душе остается только колкий песочный осадок горечи — и не более. Раны затягиваются сами собой, а спокойствие и размеренность времени успокаивают бушующий в груди океан, оставляя только грязную молочную пену на поверхности.       Небесная Лира лежит у подушки. Я опираюсь о стену спиной и вытягиваю на постели ноги, задумчиво переводя взгляд на тонкие нити струн. Вот бы Итэр и команда поскорее разобрались со слезами Двалина, чтобы все это поскорее закончилось.       На самом деле, наверно, мне стоило бы обеспокоиться тем, что будет дальше. Что будешь делать, Алиса, когда Архонт Ветра будет спасен, а Мондштадту более ничего не будет угрожать? Ты уйдешь в Ли Юэ и будешь мешаться под ногами Итэра? Или выпросишь у Джинн новую швабру?       Кончики пальцев касаются струн и слабо дергают. Раздается тихий, будто бы стонущий звук.       — Мисс? Что-то опять случилось?       Я вдруг слышу голос за дверью. Низкий, чуть хрипловатый баритон одного из рыцарей, что приставила ко мне магистр до момента, пока все не будет готово к следующему шагу.       Приподнимаясь и вытягивая шею, я вслушиваюсь. Он не напуган. Но насторожен. С кем он разговаривает?       — А у меня письмо для сестрички Алисы! — тонкий и звонкий девичий голосок доносится следом. — Это от Волшебного Зайчика, я Вам его показать не могу!       Кли звучит радостно, но очень по-деловому, и я различаю бумажный шелест за отзвуком слов.       Письмо? Для меня? У Кли?       Поднимаясь с кровати, я в два шага оказываюсь у двери и приоткрываю ту, высовывая голову в коридор.       Грузный высокий рыцарь, облаченный в белые латы, растерянно хлопал глазами, склонившись к девочке. А Кли, держа руки за спиной, выставляла перед лицом охраны палец — мол, ай-яй, даже не думайте подсмотреть!       Такая милая, с круглыми щечками и залегшими на них ямочками улыбки, с огромными ярко-красными глазами и светлыми длинными ушками. Настоящими эльфийскими ушками.       До этого я встречала здесь только самых обычных людей, совсем забыв о других видах живых существ.       Заметив меня, Кли резко обернулась и от радости хлопнула в ладоши — оказавшийся зажатым в руках листик-письмо чуть-чуть помялся.       — Сестричка Алиса, ты не покрылась плесенью от грусти? — изгибая бровки вверх домиком, девчушка тянется ко мне на носочках, заглядывая в мое лицо вдруг взволнованным взглядом. — Я очень-очень переживала за тебя!       — Плесенью не покрываются от грусти, — даже не замечая за собой, я склоняюсь ниже к девочке, чтобы той было удобнее рассмотреть меня.       — Нет? А бр—… а Волшебный Зайчик сказал, что покрываются. А, точно, письмо!       Какой еще волшебный зайчик? Я недоумевающе жму губы, принимая от Кли письмо — обычный сложенный пополам листок бумаги. Интересно, стоило бы мне удивиться, когда я увидела красивый витиеватый почерк, выведенный тонким черным пером?       «Привет, Алиса! Это Волшебный Зайчик. Я узнал, что ты много грустила и совсем не отдыхала в последнее время. Так совсем шарики за ролики заедут! Чтобы спасти тебя от плесени, я попросил мою верную спутницу и подругу Волшебницу Искорку провести тебя в лучшее лечебное место на свете. Встретимся там!       Фыр-фыр»       Я стою замерши еще несколько секунд, снова и снова скользя взглядом по аккуратным, слишком четким и понятным буквам.       Серьезно? Тут же написано все так, чтобы Кли прочитала и сама отвела меня за руку, умник. Еще бы она не прочитала.       — У тебя есть шарики и ролики? Пойдем, сначала Волшебница Искорка отведет тебя к Волшебному Зайчику, а потом ты покажешь! — и теплая девичья ручка и правда обхватывает мою ладонь, выдергивая из комнаты. Да кто бы мог подумать!       — Кли! Кли, подожди! — но как будто теперь меня кто-то будет слушать. Светлые золотистые хвостики забавно подпрыгивают в такт бегу Кли, и я быстро перебираю ногами следом, осоловело промаргиваясь на это красное шумное пятно.       Рыцарь, совсем уже сбитый с толку, но явно счастливый от того, что встреча с Кли не обернулась разрушениями, выдыхает нам вслед. Наверно, он понимает, что ему нужно охранять.       Я надеюсь, что понимает.       — А как выглядит этот Волшебный Кролик? — мы спешно идем по лестницам и каменным холлам замка. К счастью, Кли услышала мои мольбы и сбавила темп, позволяя мне дышать ровнее после такой пробежки.       — Зайчик. Ну… он такой… необычный! — девочка подскакивает вприпрыжку, оборачиваясь через плечо и одаривая меня широкой улыбкой. — Он огромный, размером с этот замок! У него золотая шерсть, а еще три хвостика и такие дли-и-инные ушки.       Кли вскидывает руки вверх, обрисовывая мне силуэт какого-то кролика-гиганта, но это только сильнее сбивает меня с толку. Ни синей шерстки, ни повязки на глазу? Если это и правда какой-то магический заяц, отправленный сюда мамой Кли в качестве огромного домашнего питомца, то я пас! Берите Итэра, я ничем не смогу помочь!       С недоверием и тревогой поглядывая на Кли, я спускаюсь с ней по лестнице, ведущей к парадной зале — мне ничего более не оставалось, кроме как слушаться и покорно идти в лапы Зайца, кем бы он ни был. Впрочем, может, дело было в бурной фантазии? За плотными каменными стенами не было ни топанья лап, ни криков ужаса горожан.       Кли напевает себе под нос какой-то веселый мотив, перепрыгивая через ступени и снова срываясь на бег, когда большая дубовая дверь оказывается перед нами. Толкает ее — и…       — Привет! Я, э-эм… я Великий Рыцарь, поклявшийся защищать принцессу Алису от грусти! — Беннет мялся у порога, и стоило только солнечному свету скользнуть сквозь приоткрывшуюся щель, как он тут же начал с заготовленной речи. Резко и быстро, я толком не смогла разглядеть его лица, и поняла, что это Беннет только в тот момент, когда створка двери чуть не ударила того по носу. — Ай-яй! Уф, было близко.       Беннет выглядел обычно, разве что слишком смущенно и растерянно: переминался с ноги на ногу и неловко потирал пятерней светлый затылок, отводя от нас зелень глаз. Никакого кролика и близко не было.       — Привет, Великий Рыцарь! Ты готов охранять принцессу до встречи с Волшебным Зайчиком? — а Кли, кажется, очень быстро влилась во весь фарс происходящего. Снова серьезная, деловито уперлась ладонями в бока и теперь смеряла розовощекого юношу придирчивым взглядом.       — А-ага. До самого конца! — Беннет кивает, точно заведенный болванчик, и тянет ко мне ладонь. — А... Отправимся же в путь, принцесса Алиса!       Я смотрю на протянутую ладонь. Смотрю на лицо Беннета, на счастливые глаза Кли, смотрю куда-то вдаль, на россыпь остриженной зелени и крыши Мондштадта.       Что происходит? Все должны готовиться к успокоению Двалина и спасению Архонта, а не прозвища из детских сказок себе придумывать. Это настолько плохо, что уголки губ непроизвольно дрогают в неуверенной улыбке, а я почему-то протягиваю Беннету ладонь в ответ, и он бережно ее сжимает.       — Кэйя должен быть с Итэром, просто скажите, что вообще творится? — мой голос мягок и почти расслаблен, но даже я слышу в нем нервные, плохо скрываемые нотки.       — Я оказался здесь случайно, — Беннет гнет брови вверх, смотрит на меня, будто оправдывается, и вдруг айкает: Кли тычет того локтем в бок и недовольно хмурится. — То есть, забудь о тоске, принцесса, иначе мне придется сразиться с ней!       — Я надрываюсь и с ума схожу, чтобы сделать хоть что-то, а вы в игры играете беззаботно? Это похоже издевательство.       — Принцесса Алиса, у тебя точно спор—... споры плесенников грусти! — Кли снова вырывается вперед и оборачивается на нас, ловко шагая спиной вперед и ни разу не оступаясь. — Ты же принцесса. Дай нам помочь тебе, чтобы ты не грустила сегодня, пожалуйста. Мы все старались!       Смятение и легкость трепета вдруг оборачиваются болезненным уколом под ребрами. Кли жмет губы и останавливается на одной из ступеней у высокого каменного ограждения, дожидаясь нас с Беннетом.       Юноша взволнованно и виновато покусывает губу, смотря на меня. Коротко, едва ощутимо сжимает пальцы вокруг моей ладони.       Это ведь издевательство? Я обвожу двоих моих спутников загнанным, абсолютно растерянным взглядом, и шумно сглатываю шарик скомканных слов. Зачем они так смотрят на меня? Не ясно, что ли, что мне и так…       … тяжело?       Я замедляю шаг и останавливаюсь вовсе. Кли смотрит уже не так радостно: переминает в пальцах белый подол платья и переводит полный надежды и переживаний взгляд с Беннета на меня. Тишина, окрашиваемая долгожданным солнцем после последнего нападения Ужаса Бури, кажется невыносимой и по-настоящему тяжелой.       Стоило произносить такие слова?       Беннет роняет вздох, опуская взгляд на девочку, и расслабляет пальцы на моей ладони.       Они делают это, потому что мне тяжело?       — А мне так понравилась игра, — кончики вытянутых светлых ушек опускаются вниз. Подтягивая лямки рюкзачка на плечах, Кли ведет расстроенный взгляд к носкам сапожек, неуверенно переступая на месте. — Зайчик сказал, что тебе станет веселее. Прости, если ты загрустила еще сильнее...       — Да нет, Волшебница Искорка, не расстраивайся, — Беннет тянет губы в улыбке, но едва ли может поделать что-то с отражением беспокойства и печали в своих глазах. — Нам всем иногда бывает грустно, правда? Давай я отведу тебя к Зайчику.       В какой момент ты стала смотреть на всех одинаково, Алиса?       Теплая юношеская ладонь выскальзывает из моей, когда Беннет делает шаг вперед.       Но я перехватываю ее, подаваясь ближе.       — Эй, а ты что, моими спорами плесенника заразилась? — мне еще хуже, на этот раз — от самой себя. Но я стараюсь гнуть уголки губ, склоняясь к девочке перед собой и аккуратным жестом поправляю короткие прядки волос, упавшие той на ресницы. — Грусть очень хитрая: слышу, она уже наступает! Волшебница Искорка, нам нужно скорее бежать к Зайчику!       Беннет оборачивается на меня, а Кли вскидывает голову, поднимая бровки в немом вопросе — и прежде, чем она успевает хоть что-то сказать, я давлю из себя смешинки, подхватывая ту под локоток и утягивая с собой вниз по лестнице.       Они ничего не сделали тебе, Алиса, чтобы ты строила между вами колючие стены обиды.       Кли охает и по началу путается в ногах, из-за чего мне приходится поддерживать ее и помогать перепрыгивать в такт наших шагов, но очень быстро Беннет берет инициативу в свои рыцарские руки и выравнивает наш темп. Быстро и весело, пока они оба снова не начнут улыбаться, а маленькая эльфийка не перемахнет через фонтан на площади, утягивая Беннета за собой. Кто-то из прохожих вздрагивает и расступается — такой тандем выглядел уж очень устрашающе.       На самом деле, никто ничего мне не сделал — но почему-то мне едва ли становилось легче.       Мимо главной площади к воротам, через них вдаль по дороге; пройти знакомую разбитую кибитку, двинуться в сторону перелесков и холмом, огибая дорогу до винокурни «Рассвет». Я не знаю, куда мы идем. Улыбаюсь, слушая рассказы Кли о приключениях и загадочных животных, и все еще держу Беннета за руку. Кажется, что уголки губ просто запомнили положение и держались напряженными мышцами — но я правда старалась.       Солнце прошло свой зенит и теперь мягко скользило по светлому голубому небосводу в сторону горизонта, но еще ярко освещало и согревало своими лучами.       — Ну вот, мы пришли! Выходи, Храбрый Волк! — вдруг останавливаясь, Кли складывает ладони рупором и громко кричит в сторону очередного перелеска, уходящего темными кронами вдаль.       Храбрый Волк? Да быть того не может. До Волшебного Зайчика как-то очень трудно добраться.       Сначала слышится только шелест ветра, гуляющего меж высоких трав. Я верчу головой, всматриваясь в тень высоких деревьев, но не вижу ничего. Зато за моей спиной вдруг раздается вкрадчивая поступь.       — Это принцесса? — Рэйзор клонит голову к плечу, аккуратно приближаясь к нам со стороны поля. Всматривается алым внимательным прищуром и тянет подбородок вперед, шумно и часто втягивая воздух. — Алиса Беннета?       — Это просто Алиса! — Беннет снова вспыхивает розовым на лице и вскидывает перед другом ладони, сотрясая воздух. — Я просто рассказывал о ней!       — Ты рассказывал обо мне Рэйзору? — впервые за долгое время улыбка не кажется мне такой сложной и вымученной. Это забавно: то, как говорит Беннет, как растерянно смотрит, а еще, что он и правда делился с Рэйзором о такой странной девушке, как Алиса.       — Ну да. А что? А ты и его знаешь? — вряд ли осознанно, но юноша тут же уводит тему, распыляясь теперь меж нами двумя.       Кли смешливо фыркает и цепляется за край штанины Рэйзора, настойчиво одергивая того.       — Ты Храбрый Волк! Тебе нужно сразиться вместе с Рыцарем, чтобы прогнать грусть!       — Драться? С кем? — отводя от меня взгляд, Рэйзор клонит на сей раз голову на другой бок, непонимающе смотря на Кли. — Рыцари в белом?       — Да нет же! Беннет — это Великий Рыцарь! Тебе нужно сражаться с ним, — сценаристка сего действа снова упирает кулаки в бока и кивает друзьям друг на друга.       — Нужно бить Беннета?       — Н-не надо меня бить, иначе какой я Рыцарь? — Беннет машет руками и плавно пытается выйти из внезапно образовавшегося круга-сцены, где ему, оказывается, досталось главное действо.       — Вот именно, что ты Рыцарь! Но я же имела ввиду другое, — Кли все равно не дает тому далеко уйти, ловко перехватывая того за ткань жилета и подтягивая обратно на сцену. — Хотя так получится совсем как в сказке! Рыцарь победит Волка!       — Так нужно бить Беннета?       — Ну только понарошку совсем! Нужно будет проиграть!       — Мы разве не с грустью принцессы сражались? Как все так вышло? Рэйзор, не замахивайся когтями!       — Но волки так понарошку бьют.       — Все совсем как в сказке, ха-ха!       Рейзор растерянно переводил взгляд с Кли на Беннета и обратно, изредка поглядывая на меня: вот так? это точно должно помочь, да? странное действо для тебя? Беннет храбрит грудь колесом, когда малышка напоминает ему о доблестном звании рыцаря, но на самом деле просто сбивается от разных указаний сценариста всего этого действа; а Кли, кажется, и так веселилась, набрасывая все больше и больше условий для идеального рыцарства и победы над всеми врагами.       Из груди рвется смешок. Когда Рэйзор просто забирает у Беннета выставленный меч и кладет тот в сторону, мол, вот тебе и геройство, я надуваю щеки от рвущегося смеха, и скриплю, не в силах оторвать взгляда от всей этой шумной комичности. Но вот-вот начнется настоящая битва Волка и Рыцаря за прекрасную принцессу! — и все это настолько забавно выглядит, что я уже просто не сдерживаюсь и прыскаю мимо кулака. Ну и лица у них! Это самый странный спектакль, что я видела, ну право слово!       Я даже ничего толком сказать не могу, когда ребята оборачиваются меня и непонимающе клонят голову — чего я смеюсь, если у них тут борьба не на жизнь, а на смерть? Но вид при этом такой холеной, удовлетворенной жизнью Кли только добавляет градус веселья. И я прячу лицо в ладони, отсмеиваясь, и пытаюсь отмахнуться, чтобы великие злодеи и герои на меня не отвлекались.       — Ну и ну. Я же говорил, магия Волшебницы Искорки прогонит любые споры плесенника!       Как гром с неба и из ниоткуда. Все еще улыбаясь, я оборачиваюсь и вдруг нахожу за своим плечом Кэйю. Потрепанный, со следами ударов и синяков на не скрытой смуглой коже, он тянул уголки губ вверх и щурил видимый глаз, прижимая руку поперек живота — я приглядываюсь и замечаю несколько влажных пятен на темном корсете.       — Волшебный Зайчик! — зато Кли, кажется, не увидела этого. Счастливо улыбаясь, она подскакивает к Альбериху и восторженно вскидывает руки, оглядывая того беспечным взглядом. — Куда ты уходил?       — О-о, я искал волшебное зелье для принцессы Алисы! По кустам, лесам и холмам, сражался с кабанами за зелье, и в конце-концов нашел! — весело мурлыкая, Кэйя тянет руку за пазуху и демонстрирует Кли обычную металлическую фляжку, крепленную к ремню. — Спасибо вам за помощь, мои друзья! Кажется, вам удалось развеять чары тоски?       Беннет и Рэйзор переглянулись, прежде чем активно закивать в ответ. Не стоило задавать лишних вопросов и сбивать никого с настроя — это было бы слишком неправильно и жестоко. Кэйя улыбался и трепал Кли по макушке, пряча мокрый от крови бок, а еще хвастался настоящим кабаньим клыком: это так восхитило девочку, что та не успокоилась, пока Альберих не пообещал ей сделать настоящий магический талисман с этим самым трофеем.       Беннет смекнул все быстрее других. Подхватив Кли, увел ту подальше от уставшего офицера, увлекая в очередную игру. Я улыбалась и махала ладонью, когда девочка оборачивалась: все хорошо, Волшебница, не беспокойся!       Кэйя грузно вздохнул и опустился на небольшой обломок поваленного бревна. Кровь на боку запеклась — а я даже не знала, его ли это кровь на самом деле. Меч был вычищен, но не до конца.       — Я уже начал переживать, что не успею на праздник из-за этих слёз, — с губ капитана слетел усталый, но расслабленный смешок. — Путешественник оказался довольно способным парнем.       Вот как, значит… я осторожно опускаясь рядом, чуть склоняясь и заглядывая в лицо Кэйи.       — Что ты так смотришь? Или прекрасная принцесса волнуется не за Великого Рыцаря, а за обычного Зайчика? — щурясь в усмешке, мужчина вдруг вскидывает ладони к макушке и ставит их на манер заячьих ушей. Ладно, это забавно. Это даже отвлекает от стертых, но еще липких розоватых следов на смуглых пальцах.       — А Кли обещала мне кролика-гиганта с огромными ушами.       — Я сказал ей, чтобы она сама придумала, какой я зайчик!       — Зачем это все? — я могу выдавить только снисходительную усмешку. Образ играющих ребят, освещенных мягким золотистым свечением солнца, так и говорил: оставь все вопросы, Алиса, это не имеет смысла.       — Ах, тебе не сказали? Мы спасали принцессу от грусти и печали, — опуская ладони, Кэйя просто машет в воздухе рукой. — Не слышала о таком?       Я фыркаю, ненадолго отводя от самодовольного выражения лица взгляд. Пусть чувствовала я себя уже не так разбито, но ощущение тяжести в груди и невероятной усталости никуда не делись.       На самом деле, бесконечное чувство волочащегося за шеей камня, тихое и непрерывное, намного хуже любой бури чувств, что рано или поздно проходит.       — Кли очень переживает. Она маленькая, но совсем не глупая, — выражение лица Альбериха не меняется. В уголках улыбающихся губ прячется легкая складка безмятежности, а взгляд голубого глаза плавно падает на смеющуюся Кли. — Мне показалось, что неплохо было бы убить двух зайцев сразу. Да и ребята довольно быстро согласились.       Беннет улыбался и шуточно вскидывал руки, ловя прячущуюся за Рэйзором девочку, но иногда оборачивался, чтобы мельком взглянуть на нас.       Если Кэйя мог изобразить на своем лице что угодно, то на дне зеленых глаз юноши слишком хорошо читалось волнение.       — Я рада, что Кли смогла расслабиться, — я бы тоже хотела уметь так прятать свои чувства. И кровь, и боль, чтобы никто больше не страдал.       — А принцесса, значит, осталась недовольна? Это удар в самое сердце, — картинно прижимая ладонь ко лбу, Кэйя закатывает глаза и вздыхает, выбивая из легких усмешку.       Но разве всегда прятать истину от других, оставаясь с болью лишь наедине с собой — это то, чего можно желать на самом деле?       Кэйя помахал Кли не испачканной в крови рукой, шире растягивая уголки губ. — Ты не обязана спасать нас, Алиса. Но не считай нас врагами: мы готовы отплатить тебе за помощь, — его голос в контрасте вдруг звучит вкрадчиво и тихо. Я перевожу взгляд на лицо Кэйи, но он не смотрит на меня. — Очень много секретов тянут на дно маленькими гирьками. Тебе не всегда нужно их снимать. Но вряд ли так ты сможешь дотянуться до спасательного круга самостоятельно.       Слишком заботливо и нежно для того, кто сам уходил под воду.       — Ты не должна спасать кого-то, чтобы быть спасенной, Алиса. Люди протянут тебе круг, если ты просто скажешь об этом.       Сказанные недавно мною же слова не вспыхивают — но красным угольком перекатываются по желудку, заставляя поежиться. На площади ли с разбитой брусчаткой, у высокой каменной стены, несколько мгновений назад; рычание и злой оскал на протянутую ладонь.       Она никогда не смогла бы отвязать привязанный к моей шее балласт.       Но так жестоко — ломать чужие пальцы, желавшие хоть как-то помочь и не дать тебе уйти с головой под воду.       — Защищай Рыцаря, Волшебница Искорка! — Кэйя ободряюще машет ладонью, искренне и звонко смеясь, когда Кли, едва показав из рюкзака бомбочку, тут же распугала и бравого рыцаря, и страшного волка.       Но этот вид расплывается горячей, исступленной солью на глазах. Я так много плачу. Без конца жду, что дно само прибьется к моим ногам и вытолкнет на поверхность.       — Ну, может принцессе хоть на капельку стало—… — Кэйя вдруг вздрагивает и смолкает, когда он чувствует, как мои руки оплетаются вокруг его торса.       — Спасибо за то, что вы не хотите, чтобы я утонула, — сбивчивый шепот обжигает смуглую кожу у изгиба шеи. Мысли спутанные, бьются тлеющим дымом, а выливаются с языка волнами; я плачу и прячусь в чужом тепле и поддержке, мелко подрагивая от сбившегося дыхания. — Я не хотела обидеть вас. Я никого не хотела обидеть. Я хотела, чтобы все было хорошо.       Светлые пряди у моего виска сдувает тихий, глубокий вздох, и сквозь дрожь плача я чувствую, как на мои лопатки опускаются теплые ладони. Кэйя прижимает меня ближе в объятиях, и между гулом мыслей я чувствую у ключиц его размеренное, спокойное сердцебиение.       — Попроси у меня помощи тоже, пожалуйста, — мне дают успокоение и нежность в касаниях, позволяя отчаянно сжимать в ладонях форменные ткани. Столько, сколько потребуется. Но от осознания этого горячий ком в горле обжигает только сильнее. Почему-то мне кажется, что это несправедливо. — Ты же устал.       Я не знаю, говорю ли о Кэйе на самом деле, или же прошу о самой же себе — и вряд ли подумаю об этом однажды.       Сквозь слезы и тихий плач, пряча шепот в успокаивающих объятиях, я даже не увижу, как Беннет и Кли обернутся на нас, а Рэйзор непонимающе сведет брови к переносице, делая шаг ближе — а Альберих осторожно отнимет руку от моей спины и прижмет указательный палец к своим губам.       Шум смеха стихнет, но никто не будет несчастлив. Беннет займет Рэйзора и Кли вычерчиваем на земле плана несуществующего приключения, а Кэйя ничего мне не ответит, молча оглаживая меж дрожащих лопаток — пока солнце не скроется алыми разводами за горизонтом, а я не выплакаю все.       — Ну что, Волшебница Искорка, после такой магии всем нужно хорошенько выспаться, правда? Давайте пойдем домой.

***

      Из кабинета магистра доносились голоса Лизы и Дилюка.       — Не он один такой. Если нужно будет, я—…       — При таком шатком мире, который есть сейчас? Правда, милый, не станешь же ты звать сюда всю делегацию и выстраивать их в шеренгу.       — Он ничего не говорил?       — Похоже, что он был особо разговорчивым?       Все разошлись — мы остались с Кэйей вдвоем в парадной зале Ордо, прислушиваясь к разговору в кабинете, прежде чем Альберих решил открыть дверь.       В освещенном свечами и светом магической люстры кабинете находились трое: Лиза и Дилюк стояли по обе стороны от стола, за котором сидела Джинн, и слишком серьезно жглись взглядами. Магистр, подперев ладонью губы, пребывала в своих мыслях, отбивая медленный ритм кончиком ногтя о разложенные перед ней бумаги.       Диалог прерывается, когда в дверном проеме показывается синяя макушка. Вариантов более не было. Мы вдвоем прошли вперед, занимая место поодаль от Дилюка и Лизы.       — Я нашел мага, на котором был сильный элементальный отпечаток дракона, — Рагнвиндр первым нарушает воцарившееся молчание, переводя строгий взгляд на мое лицо, уже не красное, но еще припухшее после слез. Но ничего не спрашивает.       — И… что? — почему здесь так напряженно? Я покусываю губы от вновь накатившего волнения, опасливо встречаясь взглядом с алыми глазами.       — Он мертв.       — Мастер, да Вы отлично справляетесь со своей работой, — Кэйя скользит меж напряжения и строгости филигранной серьезностью в голосе и улыбкой на губах.       — Надеюсь, это все, что от меня требовалось. Дальше пусть дело остается за магистром и рыцарями, — Дилюк тоже выглядит устало и потрепано. С залегшими под глазами тенями, отвечает тихим и безэмоциональным голосом, потирая переносицу сбитыми кончиками пальцев. На его левой руке не было перчатки, зато от самого Рагнвиндра исходил запах огня и тления.       — Нет, ты нужен. Вы… мастер Дилюк, Вы должны пойти с нами, чтобы спасти Двалина, — проговариваю слишком быстро. Делаю шаг вперед, но почему-то выходит так, что я аккуратно прячусь за спиной Кэйи. — Вы должны быть там.       Дилюк выдыхает через приоткрытые губы, уже собираясь что-то возразить, но вдруг осекается и так ничего и не отвечает.       — И какой план? — Альберих чуть клонит плечо, приоткрывая меня для собравшихся, и оборачивается.       — Завтра… Итэр, магистр Джинн, Барбатос и мастер должны отправиться к утесу Звездолова. Если вам удалось собрать слезы, — я поднимаю взгляд на офицера, и тот кивает в ответ. — То все наконец закончится.       — Значит, так и сделаем. Кэйя и Лиза, если ваше присутствие не требуется, займитесь завтра уборкой темницы и бумагами, — Джинн наконец отнимает ладонь от лица и расправляет плечи.       — Ну и ну, меня не берут на такую вечеринку. Что с тем Фатуи?       Точно. Фатуи.       Тот самый агент, что напал на меня и выбил коленные чашечки. Как я могла забыть о нем?       Уборка темницы?...       Джинн мельком мажет по мне отчего-то вдруг смягчившимся взглядом, прежде чем покачать головой и прикрыть глаза.       — Задушился о решетку, так ничего и не сказав.       По загривку стреляет россыпь холодных наэлектризованных мурашек. Я представляю чужой мертвый образ с опухшим посиневшим лицом, и колени на мгновение подгибаются, заставляя оступиться назад.       — Тело будет передано делегации? Или сокрыто? — Кэйя не замечает этого, потому что стоит чуть впереди.       — Я не знаю. Мы решим это завтра, и—…       — Не поздновато ли? Я понимаю, что отношения со Снежной так себе, но держать тело их гражданина в подвалах Ордо, пока делегация разгуливает по городу…       — Я думаю над этим, Кэйя, но не могу ответить тебе сейчас.       — Не хочу давить, магистр, но мне бы знать, составлять ли отчет о случившемся.       — Может, обсудим это без малышки Алисы?       — Завтра, — я не знаю, почему выпаливаю вдруг резко и громко. — Фатуи никуда от нас не денутся, как бы мы этого не хотели. Еще успеем нарваться на них. Сейчас займемся драконом и сохранностью Архонта.       Та улыбка, лисья, хищная, что я видела в подвале церкви.       Разве им и без того не известно все?       — Я согласна с Алисой, — Джинн кивает и выставляет перед собой ладонь, предупреждая любые продолжения этой темы. Никто не собирался перечить ей. — Утром я жду тебя и мастера здесь. Сделаем все тихо и незаметно.       Дилюк кивает и снова устало трет лицо, прежде чем покинуть кабинет — когда он проходит мимо, запах крови и чего-то жженого слишком сильно забивается в нос.       Кэйя откланивается следом, стоит только прозвучать слову «вольно». Более ему нечего было сказать. От него не пахло ничем опасным, но запекшееся темное пятно на боку слишком ярко бросалось в глаза в теплом свете свечей.       Лиза и Джинн остаются вдвоем, желая мне только хорошего отдыха. Я ничего не хочу говорить. Глотая напряжение и встревоженность, заслоняю за собой дверь и последняя плетусь по лестницам, наконец оказываясь в родном коридоре.       Рыцарь, что был приставлен к моей комнате, сонливо кивнул мне, откидываясь на спинку жесткого, неудобного стула возле двери. Честно охранял то, что было на самом деле важнее меня.       Опускаясь на постель подле нетронутой Лиры, я устало прячу лицо в ладони. Вслушиваюсь в тишину, густую, точно плотная завеса.       Мой аркан все еще оставался на моей шее, но отчего-то более не тяготил так сильно. Если я и правда могу опереться о чужую ладонь, то мне не должно быть страшно наглотаться воды, верно?       Я знаю, что не обязана никого спасать. Но завтра я спасу Двалина и Барбатоса.