Кризис среднего возраста

Твои глаза имеют надо мной власть,

Это больше, чем просто страсть,

Всё отдам ради тебя, и даже больше,

Хотя ни с кем и никогда я не была хорошей

«Маяковский» — М. Тишман Ю. Паршута

После ухода агента ЦРУ, а следом за ним и Майкрофта, Джейн ещё какое-то время сидит и смотрит на пустую серую стену невидящим взглядом. В мыслях крутится вопрос о том, почему эта стена серая и почему для стен в допросной вообще выбирается подобный цвет. Ещё больше обстановка нагнетается огромным, на полстены, зеркалом Гезелла. Чёрное, не пропускающее ни капли света и, соответственно, не позволяющее что-либо разглядеть через него с одной стороны. Джейн прекрасно знает, что за ним никого нет, однако ей определённо кажется, что кто-то смотрит, и ещё хуже, что этот кто-то смеётся. Над ней. Над её страхами. Мак’Аллистер, не в силах больше оставаться в четырёх угнетающе-мрачных стенах, выходит и опасливо озирается по сторонам, в надежде всё же найти того, кто смеётся. Коридор пуст. Все сотрудники попрятались по кабинетам. «Паранойя, — думает Джейн, когда по пути в кабинет, решает заглянуть и в смежную от допросной комнату, и в кухню, соответственно никого там не обнаружив, — Точно свихнулась!» За рабочим столом глава департамента на несколько часов отвлекается от навязчивых мыслей. А уже после, решает поискать в базе данных информацию на Рейнольдса. В общем и целом ничего интересного девушка там не находит. Последние три года экс-агент числился погибшим в автомобильной аварии, пока не был замечен в ряде европейских стран. В конце короткое предложение написанное от руки красными чернилами, которое настораживает больше чем, всё личное дело бывшего агента: «Подлежит устранению!» Обычно подобные указания заслуживали люди с очень плохой репутацией, к примеру террористы, торговцы крупных партий оружия, наркобароны. Конечно в расчёт не берутся преступники мелкого масштаба. Даже если это маньяк-убийца с десятками или, не приведи Господь, сотнями жертв, для политики внешней разведки он всё равно, что таракан за холодильником. Более подробную информацию Джейн надеется найти только у одного человека, которому она действительно доверяет, и который ей действительно может хоть что-то рассказать. Но как бы ни хотелось узнать всё поподробнее, встречаться с Гарретом ей не улыбается, поэтому она обещает себе устроить эту встречу как можно раньше, но точно не сейчас. В кабинет заглядывает Джошуа, который в последнее время выглядит, словно его молотком по голове ударили. При этом она настолько в своих мыслях, что даже не сразу замечает парня и лишь в последний момент закрывает папку. — Что у тебя? — Мак’Аллистер толком и не смотрит на юношу, лишь кивает на стул. — Присаживайся. — Письмо от китайцев. — Вудс говорит тихо и едва различимо. — Они просят о личной встрече. Планируют прибыть в Лондон через три недели, — парень передаёт бумагу, где половина листа пестрит китайскими иероглифами, а вторая переводом на родной, английский. — Цель их визита? — Джейн берёт перевод и бегло прочитывает его. — Пишут завуалированно, но вроде как хотят в Южно-Китайском море выпустить дюжину кораблей для поддержания профпригодности военных моряков, а поскольку сейчас период «Золотой эры», то чтобы их действия не были расценены, как нападение на наш флот, хотят заключить договор. С каждым его словом мысли Джейн уплывают всё дальше и дальше. И чтобы помощнику не казалось, будто она его совсем не слушает, Мак’Аллистер встречается с ним взглядом, а потом и вовсе рассматривает так, словно видит впервые: — Что с тобой происходит? От её вопроса парень начинает ёрзать на стуле. — Только не вздумай врать, — Джейн делает вид, что может понять, когда ей говорят правду, а когда нет. Но в этом деле действительно хорош Мэллори. Майкрофт так вообще ходячий детектор лжи. «Нет, я конечно смогу отличить лживую историю об умирающей собаке от… От чего бы то ни было, но всё же. Если ложь действительно хорошо сплетена с реальностью, то больше шансов, что Майкрофт сможет её увидеть, нежели я» — Джейн пытается мысленно себя успокоить, всё также мысленно негодуя, что вновь она думает о Холмсе. — Это из-за Веллера. Голос Джошуа резко возвращает девушку в реальность. — Кого? — Роберт Веллер. Главный юрист. У нас с ним кое-какие недопонимания, и… В общем не находим общего языка. — Он тебе угрожает? — По его речи и поведению Джейн становится понятно, что её помощник как минимум боится этого юриста, но при этом её не покидает ощущение, что есть что-то ещё. — Нет, — как-то слишком резко ответил Вудс, — просто он умеет убеждать. «И как это понимать? — брови Мак’Аллистер едва ли не сходятся на переносице. — Убеждать? В чём?» От странных раздумий её отвлекает писк телефона с вибрацией. «Не задерживайся слишком, дома тебя ждёт сюрприз!» Сообщение от мамы заставляет взглянуть на часы. Полтора часа до конца рабочего дня. В принципе можно и уйти пораньше, а иначе в чём прелесть быть большой шишкой? «Ну ладно, большая шишка это скорее про Майкрофта, а я так, шишка поменьше», — подобная мысль рождает на лице Джейн широкую улыбку, но её приходится тут же спрятать от гуляющего по кабинету взгляда Джошуа. И вообще, уже который раз её мысли крутятся вокруг Майкрофта. Не хорошо это. И всё так же мысленно Мак’Аллистер обещает себя поругать. Тут китайцы со своими кораблями, а она не о том думает, ещё и Вудс начинает её бесить своим поведением и недосказанностью. — В общем так, — как можно более суровым голосом продолжает Мак’Аллистер, — либо ты сам со всем разберёшься и вернёшься в строй, либо… — и тут глава MI6 всерьёз задумывается. Что она сделает? Уволит обоих? Бред. Нет, конечно же, не уволит. — Либо разбираться уже буду я, и тогда вы оба об этом пожалеете. Свободен. Более ей нечего сказать, поэтому вновь кивнув Джошуа, но уже на дверь, дожидается когда тот покинет кабинет, затем встаёт из-за стола и выходит в приёмную, где сидит её секретарь. — Есть на сегодня ещё что-нибудь? В ответ Келли лишь отрицательно качает головой. — Хорошо, тогда на сегодня ты свободна. Вернувшись в кабинет, Джейн крайний раз проверяет рабочую почту, убедившись, что ничего нового там нет, прибирает документы в сейф — и письмо с китайцами туда же. Вот и всё на сегодня. Келли уже сбежала, оставив после себя лишь приторный запах своих духов. «Бр-р, вот почему у женщин очень часто духи все какие-то сладкие, словно стакан сиропа вылили на себя, аж дышать тяжело, а у мужчин наоборот, редко встретишь подобные ароматы. Вот от Майкрофта почти всегда пахнет каким-то древесным… Так, стоп! — уже зайдя в лифт Мак’Аллистер прикусывает губу до боли и поступающих на глаза слёз. — Ну сколько ж можно. Что не мысль, то о Холмсе». Но сдержаться становится труднее, поскольку мысли об его одеколоне заходят дальше. Девушка начинает представлять как мужчина распыляет аромат на кожу. Сначала шея. Да, оттуда запах всегда сильнее. Затем запястья. Обязательно их потереть между собой. Ну и наверняка пару пшиков за полы пиджака, но возможно и нет. Дальше как будто по накатанной. За мыслями о запахе возникают воспоминания прикосновений его рук к щеке, его поцелуев в ямочку за ухом, лёгких укусов, а самое главное — взгляда. Эти картинки в голове затрудняют дыхание и ускоряют сердцебиение. Становится невероятно душно. Когда в лифт заходят люди, заполняя его почти до отказа, Джейн отходит к дальней стене почти вплотную и сжимает зубы сильнее. На языке тут же чувствуется вкус металла, а на приветствия коллег она лишь кивает в ответ, сохраняя молчание. Видит бог, она не в силах ни улыбнуться, ни слова вымолвить, чтобы не сдать себя с потрохами. Чем ниже опускается лифт, тем он становится свободнее, соответственно и легче дышать. До первого этажа Джейн доезжает уже одна. Она чуть ли не бегом бежит до парковки, чтобы поскорее оказаться в салоне собственного авто, наедине с собственными мыслями. Мак’Аллистер хватается за руль, как за спасательный круг, но помогает это слабо, она откидывает голову на подголовник и закрывает глаза, чтобы спрятать слёзы. Она сидит в машине, в полной тишине, ровно до того момента, пока кто-то стучит по стеклу. И ей приходится открыть глаза. — С вами всё в порядке? — это один из охранников парковки, немолодой высокий мужчина, с заметной проседью на висках и глубокими морщинами у глаз и губ. — Да, спасибо, просто день был тяжёлый, — отвечает ему Джейн, опустив стекло и понимая, что не знает его имени, но едва ли ей есть сейчас до этого дело. На губах и в мыслях у Мак’Аллистер в этот момент совсем другое имя. Чтобы больше не напрягать охрану и мать, которая просила не задерживаться, девушка заводит мотор и выезжает в плотный поток машин. Дорога до дома помогает немного отвлечься. Всегда помогала. И не важно, стоишь в пробке или гонишь по скоростному шоссе. Мысли словно выдувает из головы. А уже дома Джейн и вовсе забывает о своём довольно странном перепаде настроения и не менее странной реакции. Сюрприз от матери оказывается обычным ужином, по крайней мере так изначально кажется девушке, но уже за ужином миссис Мак’Аллистер сообщает, что через полгода она и Кэти полностью переберутся в Лондон, а значит и видеться они будут каждый день. Затем Дайана сетует на то, что первое время им придётся ютиться здесь, на съёмной квартире, если сразу не найдут жильё. Но Джейн спешит успокоить, что это не будет проблемой для неё и она только рада воссоединению. Миссис Мак’Аллистер это не слишком радует, ведь дочь должна строить свою жизнь без родительского надзора, а понимая, что Гаррет и так излишне опекает девушку, то и соседство с матерью и девочкой-подростком мало помогут в налаживании личного счастья. Потом они говорят о всякой ерунде, начиная с погоды и заканчивая успеваемостью Кэтрин в школе. Когда Дайана говорит о девочке, губы Джейн незаметно для неё самой складываются в улыбку, а взгляд дополняет задумчивость, что естественно не скрывается от её матери. — Она похожа на тебя, но ты это и так знаешь, не правда ли? — миссис Мак’Аллистер следит за реакцией дочери, откладывая тканевую салфетку в сторону и отодвигая пустую тарелку от себя. — Как долго ты собираешься скрывать от неё правду? — Так долго, насколько это возможно. — блаженная улыбка в ту же секунду сползает с лица и девушка поднимается из-за стола, она берёт обе тарелки и отправляет их раковину, собираясь их мыть. — И давай не будем об этом, мы с тобой это уже обсуждали и не раз. Начинать прокручивать заезженную пластинку вновь у меня нет ни желания, ни сил. — Тем самым Джейн ставит точку в этом разговоре, как и сотни раз до этого. — Хорошо, но рано или поздно она узнает правду, и лучше если от тебя, — Дайана не одобряет такого поведения дочери, но давно она сама согласилась на все условия в отношении Кэти, поэтому сейчас ей снова приходится отступить. Секунды кажутся вечностью, а напряжение витающее в воздухе не то, что ножом не разрезать, топором не разрубить. Поэтому когда звонит Майкрофт, Джейн хватается за телефон, словно за единственное спасение. Одна из причин, перенаправить все мысли от Кэтрин, а вторая, немного эгоистичная. О Холмсе девушка думала последние несколько часов кряду. Мобильный скользит в мокрых руках и со стороны Джейн выглядит, будто у неё эпилептический припадок, но ответить на звонок всё-таки удаётся, хоть и не сразу. — Привет, — Мак’Аллистер не узнаёт собственный голос, спокойный с нотками нежности. От матери же она ловит смеющийся взгляд и едва ли сдерживаемую улыбку. Дайана за руку отводит дочь в сторону и сама принимается за мытьё посуды.

***

Дайана наблюдает за дочерью не скрывая ухмылки, невольно задумавшись о том, когда в последний раз её дочь улыбалась в разговоре с мужчиной? Действительно улыбалась. Когда дочь выходит, а точнее выбегает из дома, не забыв при этом отругать зеркало за собственный неряшливый образ, женщина выглядывает из окна. Двое стоят на расстоянии едва ли вытянутой руки и мило беседуют. Миссис Мак’Аллистер достаёт свой телефон из кармана брюк и находит номер человека, который знает наизусть и сможет набрать даже вслепую. На мгновение большой палец замирает на кнопке вызова. Гудок, и голос абонента на том конце провода заставляет улыбаться уже взрослую женщину. Она отходит от окна, оставляя двоих наедине, а сама медленно направляется вглубь комнаты, не включая света. Так легче представить, что тот, с кем она говорит находится рядом. — Здравствуй, дорогая. — мужчина, судя по голосу также улыбается, как и Дайана. — Не ждал от тебя звонка, но буду безумно рад услышать твой голос. — Здравствуй. И да, я тоже по тебе соскучилась. — Дайана не сразу вспоминает, что час довольно поздний, и собеседник скорее всего уже готовился ко сну. — Я тебя не разбудила? — Нет, не переживай. — спешит успокоить мужской голос. — Чем занимаешься? — Я сейчас в Лондоне. Приехала навестить Джейн. Вот подумала, вдруг захочешь встретиться завтра. Прогуляемся. — Конечно. Я прилечу завтра в половине пятого, загляну домой освежиться, и потом весь в твоём распоряжении. — Ты не в городе? — Я в Бостоне, дорогая. — Подожди, а сколько у тебя сейчас времени? — Дайана взглянула на часы и тихо ужаснулась. — Разница с Лондоном ведь около пяти часов, не так ли? — Всё верно, но я на самом деле только проснулся. Ранняя встреча с… — но тут, мужчина замолкает на пару секунд, прежде чем продолжить свою речь, — скажем так, с информатором. Потом ещё несколько встреч, ну а после в аэропорт. Как Джейн? — голос пытается перевести тему разговора, чтобы миссис Мак’Аллистер не испытывала вину за столь поздний, а точнее ранний звонок. Он знает, она может. — Всё хорошо, только работает много, на мой взгляд, хотя глупо её в этом винить. — Понятно, — мужчина кажется немного сник, а голос будто помрачнел, но женщина списывает на недостаточно хорошую связь. — Хорошо, — зачем-то повторяет Дайана. — Доброго утра тебе кстати, и продуктивного дня. — Спасибо, дорогая. — мужской голос будто вновь озаряется улыбкой. — Тебе же желаю спокойной ночи и сладких снов. До завтра. На этом разговор окончен, а миссис Мак’Аллистер, счастливая, отправляется спать.

***

— Нет, Майкрофт, так не пойдёт. — Джейн понимает, что скорее всего ранит словами нежную душу Майкрофта, сколько бы тот не пытался хорохориться, но сделать ничего с собой не может. Душа требует зрелищ. — Позволь узнать причину. — Холмс крутит в руке зажигалку, опираясь на фонарный столб, в котором наконец зажглась лампа и тем самым осветила лицо мужчины искривлённым жёлтым светом. — Только прошу, без клише и фраз «Дело не в тебе». — Дело и в правду не в тебе! — на слова Джейн Майкрофт криво улыбается и сжимает зажигалку сильнее. Это Мак’Аллистер видит по белеющим костяшкам его руки. — Просто, я не вижу вагона с цветами и не слышу серенад под окнами. — Девушка еле сдерживается. Майкрофт настолько уходит в собственные мысли, что даже не сразу складывает знакомые буквы в слова. Несколько раз моргает, разжимает кулак и убирает зажигалку в карман пальто. «Что она сказала про цветы? А при чём тут серенады?» — сердце, кажется, пропускает удар. И даже не один. — Земля вызывает Майкрофта Холмса. — Мак’Аллистер щёлкает пару раз пальцами и немного испугавшись касается предплечья мужчины. Как-никак взгляд его был потерянным. — Ты тут? — Это то, чего ты хочешь? — до Майкрофта только сейчас доходит сказанное девушкой. — Вагон цветов и заунывные песни на ночь глядя? — что ж, она пошутила, а он решает продолжить играть в этой глупой шутке, хотя теперь сердце стучит быстрее обычного. Он ведь купился. Думал, что его отвергают. — Я пошутила конечно же, Майкрофт. Хотя если признаться честно, я удивлена, что этого всего нет, — она улыбается, всё ещё пытаясь привезти его в порядок, как в душевный, так и в мысленный. — В своё оправдание могу лишь сказать, что тут нет рельс, а петь я и вовсе не умею. — А ну раз так, тогда я согласна. — На что согласна? — мужчина снова замирает. — Выйти за тебя замуж! Думаю фамилия Холмс прекрасно будет смотреться рядом с моей фотографией. — Уверена? — такими темпами, Майкрофту не вытянуть этот шуточный поединок. — Но я ведь не сделал ещё предложения руки и сердца… — Майкрофт до поры до времени вообще считал, что у него вместо сердца АИК. — Считай это авансом. — Джейн всё ещё улыбается, и мысленно желает, чтобы он её поцеловал, но Холмс теряется в мыслях, и особо не спешит с действиями. Видимо ему нужно переварить всё сказанное, причём за обе стороны. Однако, в какой-то момент он выдыхает с облегчением, даже не смотря на то, что чувствовал себя немного хреново. Если конечно проанализировать, то скорее всего это из-за пустого желудка, поскольку он всего лишь завтракал, да и то не плотно. Полезно, конечно, устраивать некое подобие разгрузочного дня, но отсутствие калорий судя по всему плохо влияют на его мыслительный процесс. Хотя должно быть иначе. Очищается организм, очищаются мысли, не так ли? — Ой, кажется кто-то голодный. — Джейн тянет его за руку в сторону подъездной двери. — Пойдём, там мама приготовила рагу из овощей и пирог с вишней. — Я не голоден. — врёт он. — А твой желудок говорит обратное. Словно в подтверждение её слов, из его живота раздаётся недовольное урчание. Мак’Аллистер сама удивляется, что Майкрофт сдаётся почти без боя, и следует за ней в сторону дома. Квартира встречает пару тишиной. Мысленно девушка радуется, поскольку есть возможность избежать неудобных вопросов матери. Хотя с другой стороны, ей бы хотелось познакомить их друг с другом. — А где твоя мама? — Мужчина осматривается, не находя ещё одного жильца. — Видимо пошла спать, — шёпотом отвечает Джейн, включая свет на кухне. Она также старается не греметь посудой, пока накладывает всё ещё тёплую еду на одну тарелку. На другой уже находится небольшой кусок пирога. Расставив блюда перед ним, девушка присаживается напротив. — Выглядит аппетитно. — Майкрофт, взяв вилку, пробует на вкус и довольно кивает, тем самым одобряя пищу. Джейн лишь хмыкает, думая о том, что если его предложение о женитьбе было не просто удачной шуткой, и они действительно… В общем, Дайана плюнет на все диеты Майкрофта и откормит его до медвежьих размеров. От подобных мыслей наружу просится смех, но девушка вовремя прикрывает рот рукой. Майкрофт ничего не замечает, что конечно вряд-ли, скорее просто не обращает внимания. Апатичное настроение Холмса заставляет Мак’Аллистер ёрзать на месте. Она вскакивает со стула, включает чайник и, пока он закипает, кладёт в заварник Эрл Грей. Вскоре на столе появляются две кружки чая. К тому моменту Майкрофт доедает рагу. — Прости. — Тебе не за что просить прощения. Я оценил шутку. Если бы я был более уверенным в себе, то было бы куда забавнее. — Майкрофт ковыряется в пироге, наплевав на столовые приборы и правила этикета. Ему не свойственно говорить об этом, но и врать, что всё в порядке, нет никакого желания. К тому же, если он действительно рассчитывает на нормальные отношения, то ложь, пусть и такая, не лучший выход. — Только не говори мне, что ты не уверен в себе. В жизни не поверю. — Всё, что касается тебя, Джейн, то да, здесь я не уверен в себе. Я ведь говорил, что отношения для меня новая стезя. Короткие интрижки это одно, но эмоционально я как новорожденный. Для меня всё ново и… — Майкрофт не говорит о том, что в тот момент он чуть не закопал себя в глубокой депрессивной яме. — Прости пожалуйста, мне не стоило так шутить. — Джейн словно видит каждую эмоцию, которую мужчина пытается скрыть за маской равнодушия. Слышит боль в голосе. И ей становится стыдно. — Повторюсь, тебе не за что извиняться. Ты не виновата, что я так реагирую. — Но я должна была это предугадать. — Мак’Аллистер, не дожидаясь успокаивающих слов от Майкрофта, приблизившись, просто обнимает его. Не сильно, но крепко. — Джейн… — Тише. Ничего не говори. И Холмс молчит, а потом и вовсе в ответ обнимает девушку, прижимаясь щекой и зарываясь носом в шею. Так хорошо. Так спокойнее. И даже кошки на душе скрести перестают. — У меня предложение, — Джейн нарушает тишину первой, отходит, беря в руки первое что попадётся. Полотенце. Наверное хорошо, что это не нож. Иначе посыл был бы иным. — Руки и сердца? — его шёпот сопровождается улыбающимся взглядом и это отличный знак. — Ну уж нет, это я оставлю тебе. — Ты сказала, что согласна. — Майкрофт уже улыбается уголками губ, привычно для себя изгибая правую бровь. Ему нравится смотреть как лёгкий румянец проступает на её щеках. — И я не отказываюсь от своих слов. — Джейн же наоборот старается на него не смотреть. Они на расстоянии друг от друга, и девушка еле сдерживается, чтобы не начать липнуть к Холмсу, прямо сейчас, как жвачка. Ей нравится. Нравится обниматься с ним. Нравится чувствовать его присутствие. Нравится, когда он наблюдает за ней, хотя и смущается. Мак’Аллистер на мгновение встречается мужчиной взглядом, чтобы потом снова прервать зрительный контакт. — Но предложение моё иного характера. — Я весь внимание, — Майкрофт несвойственно для себя растягивает слова. — Давай расположимся в гостиной, включим какую-нибудь комедию и будем смеяться, пока челюсть не сведёт? — Я могу отказаться? — Холмс не то чтобы рассчитывал на что-то другое, но подобного предложения точно не ожидал. — Можешь, но на правах твоей будущей жены, не советую, — девушка не сильно прикусывает нижнюю губу, сдерживаясь от широкой улыбки. И снова их борьба взглядов. — Ладно, — не сразу, но Майкрофт сдаётся, делая себе пометку отыграться в другой раз Итог оказывается немного другим. Они действительно расположились в гостиной, на диване, не обнимку конечно, но рядом, касаясь друг друга локтями, при этом телевизор так и остаётся невключенным. — У нас китайцы просят разрешение на отработку профессиональной пригодности в южно-китайском море, — зачем-то Мак’Аллистер заводит разговор о работе, хотя об этом говорить совсем и не хочется. — Я решу этот вопрос, — без лишней патетики отвечает Холмс. И вроде бы всё. Осталось включить телевизор, найти кино посмешнее, с точки зрения Майкрофта — поглупее, и уснуть на неудобном диване в обнимку. Но стоит только девушке потянуться за пультом управления, как мужчина перехватывает её руку и тянет Джейн поближе к себе. — Не надо. И так хорошо. Больше он ничего не говорит и ничего не делает. Разве что прикрывает глаза, и пытается успокоить дыхание. Придвинувшись, Мак’Аллистер переплетает их руки и водит большим пальцем вверх вниз. Но в таком положении сидеть ей не очень удобно, травмированный позвоночник просит о помиловании. Джейн встаёт, и тянет Майкрофта за собой. — В чём дело? — он уже почти спит, и нехотя размыкает веки. — Пойдём. И ты, и я… В общем сегодня был тяжёлый день. — Постели́ мне здесь, — шепчет мужчина, не желая вообще никуда двигаться. — Ты серьёзно? — наигранно удивляется девушка. — Собрался спать здесь, на этом жутко неудобном диване, когда в квартире есть прекрасная, широкая, а самое главное мягкая, кровать? — Мгм, — мычит Холмс. Он готов взвыть, когда Джейн продолжает его тянуть за руку. — Ну уж нет, Майкрофт… — она на секунду замирает, задаваясь вопросом, который её раньше даже не волновал. — Как твоё второе имя? В ответ, мужчина морщится, приоткрывает один глаз и изгибает бровь: — Людвиг. — Прямо как Ван Бетховен? — девушка надеется, что всё же он шутит. Поскольку имена вообще не созвучны и подобный набор кажется ещё более странным, чем сами имена. — В точку, — смеющийся взгляд выдаёт с потрохами. — Да ты шутишь. Я же серьёзно. — Десмонд, — проговаривает так тихо, что приходится повторить чуть громче, но уже полное имя, данное ему при рождении. — Чарльз Майкрофт Десмонд Холмс. — Вау! — это всё, что смогла выговорить Джейн. — А у меня вообще нет второго имени, — с лёгкой грустью прошёптывает она и тянет его снова за руку. — Ладно, пошли спать. — Я люблю тебя. — всё также шёпотом говорит мужчина, что заставляет Мак’Аллистер остановиться и замереть. Майкрофт поднимается на ноги и обходит девушку, вставая к ней лицом. Её глаза закрыты, на лице нет никаких эмоций. И ему становится страшно. «Не стоило этого говорить! — мысли сгрызают сердце изнутри. — Что ж, Майкрофт, молодец!» — Это не смешная шутка, Майкрофт. — Я не шучу. — Я тоже. Идём спать. Джейн отпускает его тёплую руку и уходит, оставляя его одного в полутёмной комнате. Кажется, что Холмс стоит так уже несколько часов, когда на деле едва ли прошла минута. Долгая минута, в течение которой он думает, что следует покинуть эту квартиру, забыть милую сердцу Джейн, и больше никогда не пересекать её жизненный путь. Он сможет. Будет тяжело, но он справится. Так безопаснее. Однако тихий, но при этом очень твердый внутренний голос говорит, чтобы мужчина не рубил с плеча. Что риск есть всегда, и идти нужно до конца. Что он не знает её мотивации и причин так говорить. И всё же он решает, что здесь ему делать больше нечего, поэтому потянувшись за своим пиджаком и поняв, что подобные эмоциональные качели не для него, Майкрофт направляется в сторону входной двери. — Я достала тебе зубную щётку, ты же не против, что она у тебя розового цвета? — доносится ровный голос девушки из комнаты. — Конечно, розовый, так розовый. — так же ровно отвечает мужчина. И как они ещё не разбудили миссис Мак’Аллистер, Майкрофт не понимает. Он отпускает дверную ручку, вешает на место пальто и снова снимает пиджак. Свет из комнаты манит всё сильнее и уйти уже не получится. Момент упущен. Он сдался, в очередной раз. Джейн в комнате наводит марафет, убирает в шкаф какие-то вещи и достаёт взамен другие. Кровать аккуратно расправлена, а его розовая зубная щётка лежит на прикроватной тумбочке с правой стороны. — О том, что ты сказал, предлагаю поговорить завтра. Прости, но сегодня я не способна мыслить конструктивно, — с этими словами, девушка буквально сбегает в ванную комнату и оттуда сразу же доносится шум воды. «Насколько это будет выглядеть по свински, если я уйду сейчас? Зачем я здесь?» — Майкрофт словно отмирает и осторожным шагом проходит вглубь комнаты. Когда Джейн наконец выходит из ванной, Холмс задумчиво крутит в руках несчастную щётку. — Зачем я здесь? — озвучивает он свой вопрос. — Завтра. Пожалуйста. — девушка забирается в кровать и сразу же закрывает глаза, так что прочитать что-либо в них или по эмоциям на лице ему не удаётся. Майкрофт сам не замечает, как ломает розовое недоразумение ровно пополам, однако ни он, ни Джейн не реагируют на хруст пластмассы ровным счётом никак и только тогда Холмс выкидывает уже бесполезное приспособление в мусорку и сам отправляется в ванную, желая смыть с себя весь этот чёртов день. Следующие пятнадцать минут мужчина просто простоит под душем холодной воды и выйдет лишь тогда, когда перестанет зуб на зуб попадать. А из ванной выйдет ещё спустя десять минут. Ужасное расточительство времени, но кто сделает ему в этом упрёк? Уставшие глаза, затёкшие мышцы, перегруженный мозг молят об отдыхе. Джейн за время его отсутствия оставила на краю кровати светло-серого цвета майку широкого кроя. И вновь у Майкрофта сомнения насчёт правильности решения остаться на ночь. Однако мужчина не уверен, что покинув квартиру сразу отправится домой, а не в какой-нибудь бар. И плевать будет на людей, на статус, на скрытность собственной персоны. «Видимо так начинается разрушение, да и выглядит весьма неприглядно». Сон приходит, как только Майкрофт касается головой подушки. И уже во сне, Холмс притягивает всё ещё не спящую Джейн к себе, приобнимая за талию и утыкаясь носом в волосы, что приятно пахнут яблоком. Мак’Аллистер лишь тихо шмыгает носом и вытирает скатившуюся слезу.