Волчья песнь

      Пятифан, Тугулов и Бабурин вышли из школы, по пути закуривая. Они обсуждали приход новенького, Петрова Антона, с виду такого типичного очкарика, который оказался тем еще зверем, когда всек Семёну на глазах у всего класса хрен пойми за что. Бабурин его и пальцем не трогал, да и вообще стороной обходил.       Они решали, стоит ли подкараулить его в лесу, когда заметили у ворот школы двоих неизвестных ребят, которых прежде ни разу не видели в поселке. Девчонка и парнишка их возраста, оба симпатичные, черноволосые… Только вот парень сидел в инвалидной коляске. Его ноги были укрыты пледом, на коленях лежал большой черный кот. А у девчонки, стоящей за ним и держащей эту самую коляску за ручки, глаза затянулись пеленой — она была слепа. От этой парочки исходила странная энергия, мрачная, неземная. Они казались лишними и просто неуместными в этом мире, словно герои фильма, которые вылезли из телевизора, чтобы нести хаос в этот мир.       — Эт кто? — Ромка нахмурился, выдыхая в сторону дым.       — Не знаю, впервые вижу их, на.       — А мне они почему-то кажутся знакомыми, — поморщившись, Семён потер переносицу, пытаясь унять возникшую головную боль.       Не успела троица хоть как-то отреагировать на странную парочку, как они услышали то ли испуганный, то ли удивленный оклик новенького Петрова: «Вы?! Что ВЫ тут делаете?!» Он пронесся, как метеор, мимо хулиганов, чуть не сбив Ромку с ног. Поскользнувшись и почти налетев на парня в коляске, Петров приземлился точно у ног, накрытых пледом. Девчонка повернула голову на звук, при этом ее глаза продолжали «смотреть» сквозь пелену в пустоту, а вот мальчишка в коляске весело ухмыльнулся, наклонившись к Антону, распластавшемуся у его ног.       — Поболтаем, Тошик? Как-никак мы только ради тебя сюда и пришли с Ксаночкой. Поэтому, будь добр, не отказывай в маленькой просьбе после того, что натворил в прошлый раз. Ага?       — Что я натворил в прошлый раз?! — Петров подскочил, переходя на крик. Казалось, что еще чуть-чуть и он вцепится либо в парня, либо в девчонку. — Тебе напомнить, что вы двое делали?! Напомнить?!       — Мы прекрасно все помним, — Ксюша повернула голову в сторону Пятифана и его друзей, которые наблюдали за всем этим со стороны. — И ты, и мы провинились. Именно поэтому давай поговорим. Нам есть что обсудить, Антон. Правда, лучше это сделать без посторонних.       Хоть глаза девочки и были белы, Рома мог поклясться, что она «смотрит» точно на них. Нет, точно на него! Из-за этого «взгляда» и улыбки, коснувшейся ее губ, по коже побежали мурашки. Он поежился и поспешно потупил взгляд, рассматривая свои ботинки и снег под ногами. Судя по тому, как ретировался Бяша ему за спину, тот тоже почувствовал себя неуютно. Семён же и вовсе сжался, затрясся всем телом, выронив сигарету.       — Хорошо. Идемте, — раздался голос Антона, и удаляющийся скрип снега под ногами и колесами коляски послужил звоночком для троицы хулиганов, позволившем им поднять головы и проводить взглядом столь странную компанию.       Антон шел, пиная комок снега, попавшийся под ноги. Рядом шла Ксюша, которая везла перед собой брата. Она не видела, куда идет, поэтому брат периодически предупреждал ее о препятствиях, возникающих на пути. Петров не хотел видеть близнецов. Когда только он приехал в поселок, первое, что он сделал, — так это побежал к черному дому на окраине, но на его месте обнаружил лишь развалины, пепелище, заваленное сверху снегом. Он искренне надеялся, что никогда не увидит больше эту чертову семейку, учитывая, что никто в поселке их не помнил толком, в особенности никто не знал про близнецов… Но он почему-то же помнил?       — Давайте посидим на мосту? — предложил Макс. — Нам с Ксанкой будет проще уйти оттуда.       — Ладно, — согласился Петров, поджимая губы. Он до сих пор не понимал, как они здесь оказались и почему так выглядят.       Вместе они зашли на мост. Антон облокотился на перила, Ксюша подвезла Макса, поставив его рядом, сама присела на корточки, спиной опираясь на столбик моста, и, доставая из кармана шубки сигареты, закурила.       — С чего бы начать… — проговорила Миронова, медленно раскуривая сигарету. — Наверное, правильнее будет начать с извинений. Но если мы просто скажем «прости», ты не поймешь, почему и за что именно мы извиняемся. Позволь начать с самого начала. Все, что произошло на прошлой петле жизни — вина не наша и не твоя. Это всецело вина нашего с Максом дедушки. Мы, как его потомки, должны нести за него ответственность. Но, с другой стороны, я не хочу нести ответственность за дела человека, которого я даже не знала. Я хочу нести ответственность только за себя и за Максима, за Алика. Но не за нашего деда.       — Что ты хочешь сказать? Причем тут ваш дед? — Антон нахмурился и посмотрел на девочку рядом. — Он, что ли, мою сестру убил?!       — Отчасти да. Ты ведь видел Ягу? Лешего? Так уж вышло, что наш дедушка, будучи славянским колдуном, стал учеником Яги и вместе с ней пленил Лешего, чтобы творить различное зло. Уж не знаю, что там у него в голове было, но вот так все сложилось. Дед поехал головой, бабка тоже поехала, прокляла нашу маму. А когда сюда приехали мы, то и нас коснулась магия морока. Мы постепенно переставали осознавать, что хорошо, а что плохо. Мир для нас перевернулся, и поменялись местами черное и белое.       — Но это не значит, что мы бы тебя не отпиздили, сложись история иначе, — вставил свои пять копеек Макс, разводя руками. — Просто мы были бы куда нежнее и деликатнее.       Петров зло сверкнул глазами на парня в коляске, но тот лишь самодовольно посмеивался, щуря на него темные глаза. Кот на его коленках тихо мурчал, прикрыв глаза, но все же водя ушами, тихонько подслушивая разговор. Ксюша без тени улыбки, потягивая между словами сигарету, продолжала:       — Но не только наш дед. Твоя бабушка тоже была в этом замешана. Она была в учениках Яги, но ушла прежде, чем морок завладел ее разумом. Иная вера и другая религия спасли ее в свое время так же, как спасали и твою семью до поры до времени. Но все же, так как ты неверующий, Яге удалось тебя заполучить. И тут я должна признаться, что частично именно я сломала барьер в твоей голове. Кто знает, может быть, если бы не это, ты бы смог сопротивляться всей той черноте морока, которая забралась в твою душу и поглотила ее. Я хочу извиниться за это перед тобой. Мое слишком высокое мнение о собственных способностях погубило в результате и тебя, запуская очередной механизм по уничтожению.       Антон промолчал, расчищая ногой снег с дощатого настила моста и осторожно садясь, свешивая ноги. Ксюша докурила и сбросила окурок под мост, выдыхая последнюю порцию дыма из легких.       — Алиса благодаря тебе меня отравила, и я попала к колдунье, которая и помогла все осознать. Она очистила мою голову и разум, научила многим вещам. А пока я лежала тут без сознания, моих братьев окончательно поглотил морок и они перестали быть людьми. Аликом завладел Леший, Масенька был на грани того, чтобы потерять свою человечность и навсегда обратиться в фамильяра, как это когда-то произошло с Годявиром.       Подняв руку, Ксюша протянула ее туда, где оставила Максима. Брат перехватил ладонь сестры и мягко опустил на кошачью спину, давая ей возможность погладить кота.       — И когда они перестали уже быть людьми, то убили Олю. Они уже не осознавали, что делали, но это все равно не оправдание такому поступку. Поэтому, если сможешь, прости их за это.       Петров глубоко вздохнул и уткнулся лбом в перегородку перил моста, смотря вниз, на лед, который сковал речку. Последние полгода его жизни, которые начались заново, он проживал и в аду, и в раю одновременно. Антон не мог передать словами, как был счастлив после кошмара проснуться в своей постели от голоса маленькой сестрички, да даже ссоры родителей — и те были ему в радость. Все эти полгода он думал, что никогда не сможет простить Мироновых, что приедет в поселок и уничтожит их в первый же день, чтобы ничего этого не повторилось. Но теперь, вот так вот сидя рядом, он не чувствовал ничего: ни злости, ни ярости — ничего не было. Пустота и лишь легкая обида, затертая, пережитая и не такая уж теперь и важная.       — А… почему о вас никто не помнит? А я помню?       — Это потому, что я хотела с тобой поговорить напоследок, — лицо Ксюши озарила счастливая улыбка. Она смущенно поправила волосы, поворачивая голову на звук голоса Антона. Протянув руку, Ксюша осторожно коснулась ладонью щеки Антона, нежно скользя по ней пальцами. — Было бы неправильно исчезнуть, не попросив прощения.       — Ну что, Тошик, прощаешь нас? Мы, как могли, все исправили, как видишь, — Макс наклонился вперед и, шутя, потрепал Петрова по голове, натягивая ему шапку на глаза.       — Ох, не знаю, вы столько дерьма наделали…       — Ну, с другой стороны, ты в меня нож воткнул, — напомнила Антону Ксюша, все так же улыбаясь. — И, кстати, поскольку мы уже не в этом мире и мама уехала отсюда, то дядя Кирилл не знает, где твой папаша, так что можешь не бояться, что в ваш дом нагрянут ребята Пескова за то, что твой отец общак утащил.       Миронова поднялась, отряхивая юбку и на ощупь возвращаясь к коляске брата, оставляя Антона растерянно смотреть на них.       — Это все, что мы хотели тебе сказать, — Максим тепло улыбнулся и протянул руку вставшему Антону. — Давай прощаться. Через несколько дней ты о нас забудешь и больше никогда не вспомнишь о произошедшем на прошлой петле времени. Живи, Антоша. Живи счастливо.       Помедлив, Антон все же ухватился за протянутую руку и пожал ее. Он не ненавидел близнецов, но при всем желании не мог больше ни видеть, ни слышать их. Слишком большие раны они нанесли друг другу, а потому, может, оно и к лучшему, что близнецы сейчас уйдут.       — Кстати, пожалуйста, подружись с мальчиками, — вспомнила Ксюша, беря коляску брата за ручки. — На самом деле, они хорошие ребята. А вот мы-то как раз их и испортили. Просто поверь мне: в этой дружбе ты обретешь только хорошее.       Одарив Антона на прощание улыбкой, девочка толкнула коляску брата и направилась обратно в поселок. Петров молча отвернулся. Простояв так несколько секунд, он двинулся домой, не оглядываясь, навсегда прощаясь и с Мироновыми, и с прошлым. Сейчас его ждало светлое будущее, дома встречала сестренка Оля, горячий суп от мамы, и, может быть, завтра он обретет новых друзей в лице тех, кого в прошлый раз не мог терпеть. Просто для этого придется немного подзабыть прошлое.       Мироновы медленно брели по поселку, в последний раз проходя там, где когда-то веселились и смеялись с теми, кого называли друзьями, с теми, кому они испортили жизнь. Колеса коляски Макса тихо скрипели на снегу. Мальчишка устало откинулся на спинку и, подняв голову к небу, смотрел на снег, который начал опускаться на землю крупными хлопьями. Ксюша молча рулила коляской. С каждым шагом она становилась все увереннее, а пелена с глаз пропадала. И, когда последний белый слой исчез с ее глаз, открывая магическую черноту, а снежинки на небе испарились, они с братом и котом вновь оказались на другой стороне мира людей. Здесь не было ни зимы, ни лета. Обычно царила теплая осенняя погода. Всю землю устилали трупы погибших некогда людей. На самом деле эти трупы были живыми, но почему они здесь лежали и позволяли ходить по себе — никто не мог дать ответа.       Близнецы вышли из частного сектора и дошли до главной площади поселка. Мимо сновали люди, которые в междумирье выглядели лишь черными силуэтами с телевизионными помехами. А вот и знакомая троица… Даже в виде помех Ксюша легко их узнавала. Оставив ненадолго брата, она подошла к одному из силуэтов, ладонью ласково проводя по овалу лица, зная, что он не почувствует ее.       — Не связывайся с цыганками, Ромочка. Ой не связывайся… Несчастным будешь.       Девочка хихикнула, когда почувствовала, как горячее дыхание обдало макушку и шею. Оглянувшись, она увидела перед собой огромного черного волка и не менее огромного черного кота. Подойдя к опустившемуся вперед волку, она забралась к нему на спину, цепляясь пальцами за загривок и упираясь ногами в выступающие ребра.       — Мы тебя проводим, Годя. А потом поедем домой. Нам еще козлят кормить.       Кот громко мяукнул в ответ и, оттолкнувшись, резво побежал вперед, раскидывая разлежавшихся покойников направо-налево. Волк в ответ взвыл, запрокинув голову, и, на мгновение присев, кинулся следом. Ксюша прижалась к спине и голове брата, бросая напоследок взгляд на черную фигуру в помехах.       Как бы она хотела принести ему счастье…