Я должно быть пьян

Там, в углу комнаты, оперевшись на стену, стоит великолепный парень. (И под великолепный Джей имеет ввиду слепленный богами) Он почти полностью скрыт в темноте, на самом деле, но Джей как-то умудряется зацепить блеск серебра на мягких, розовых губах, отражение радуги в шоколадных глазах. Джей не из тех, кто часто подходит к незнакомцам, но он почему-то ощущает, как его естественным образом тянет к парню. Интригующе. Он прислоняется к стене, разворачивает недавно купленный леденец и кладет себе в рот. Парень никак не реагирует, так что Джей предполагает, что сам должен начать разговор: — Привет, — говорит он, растягивая губы в улыбке. Незнакомец смотрит вокруг, в легком замешательстве, наконец показывая на себя, спрашивает: — Ты это мне? Джей мягко смеется, контрастируя громкому, ревущему из колонок басу: — Ага. Ты мне показался слегка… Не знаю. Будет ли слишком оскорбительно, если скажу одиноким? — Не очень. На таких вечеринках сложно найти компанию, не так ли? — нерешительно улыбается тот, — Рад, что ты взял на себя инициативу. Он слегка наклоняет голову и смотрит своими, кажется, мерцающими на свету глазами прямо в глаза Джея. Пак же растягивает губы в слегка хитрой ухмылке: — Должен признать, меня определенно притянуло сюда твоей внешностью, — он цепляет зубами палочку леденца, — Похоже, меня привлекают красивые мальчики. Незнакомец сдавленно смеется, закатывая глаза: — Тогда держу пари, ты любишь смотреться в зеркало. Джею требуется несколько мгновений, чтобы осознать смысл услышанных слов, после чего он расплывается в самодовольной ухмылке: — Ты не показался мне тем, кто ответит на флирт. — Я много чем кажусь, не так ли? — парень ухмыляется в ответ, — Ну, знаешь, там стереотипы и всякая хуйня. Я живу, чтобы разочаровывать. Джей лишь пожимает плечами: — Возможно, подрывать ожидания не всегда плохо. — Нет, нет, я все понимаю. Нахуй правительство, уничтожим капитализм. Пак восхищенно фыркает, он все больше и больше узнает об этом парне и, пока что, крайне доволен: — А ты дерзкий, — он достает леденец, чтобы свободно вдохнуть и снова цепляет палочку зубами, — Мне нравится. Говори, что хочешь, делай что хочешь, будь стервой. Жизнь коротка. — Так и есть, — улыбается парень и стучит по серебру на своих губах, — Поэтому и появилось это недели так три назад. Чонсон мгновенно наклоняется ближе, осматривая украшение, и выдает: — Охуеть. Настоящий? В ответ парень кладет свою руку с кучами колец на чужое бедро и подмигивает: — Такой же настоящий, как моя новая симпатия к тебе, милый. Из уст Джея против его воли вырывается смешок, громкость которого, кажется, конкурирует с музыкой: — Я бы попросил тебя слегка притормозить, но я вполне наслаждаюсь моментом. Парень жмет плечами: — Я так и подумал. Тебе тоже стоит проколоть губу, кстати, так, к слову. С твоим-то лицом? — изображает неверие, мотая головой. — Осторожнее со своими желаниями, — рука Джея незаметно проскальзывает на чужую талию, — Возможно, я захочу превью. — Возможно, я вовсе не буду против предоставить тебе это маленькое превью. — Ого. Тогда я весь во внимании, красавчик, — Джей ухмыляется и, достав уже пустую палочку из-под леденца, бросает куда-то за спину. — Позвольте продемонстрировать, сэр. Когда они касаются, никаких искр не разлетается. Никаких взрывающихся фейерверков в небе. Никаких приторных колоколов вдалеке не звучит. Но все же… Когда они целуются, кажется, будто два мира сталкиваются, калейдоскоп вкусов и цветов. Джей почему-то ощущает себя в воздухе, когда они отстраняются. — Ты хорош, — говорит парень, — Леденец был со вкусом вишни, я полагаю? Сердце Джея, кажется, иррационально лопается по швам: — Как ты узнал? Вместо ответа незнакомец снова наклоняется, холодный металл снова касается его губ, будто отрезвляет, возвращает на землю. Потом они целуются еще. И еще. И еще. Так происходит первый поцелуй Джея. Или серия первых поцелуев. Ни имени, ничего не запоминается, кроме шоколадных глаз, в которых он мог потеряться и то, как их губы идеально соединялись во что-то единое.