Арс, сука!

      Антон удрученно смотрит на снимок рентгена и качает головой. Это случилось снова. — Антон Андреевич, — врач опускает очки в роговой оправе на кончик носа и пытливо вглядывается в парня. — Скажите, как вы умудряетесь?..       Шастун жалобно улыбается.  — Это не я, Алексей Сергеевич. Это моя вторая половинка.       Доктор понимающе кивает головой.  — Вы бы следили за своей девушкой лучше, что ли…  — Мы ещё не виделись. Алексей Сергеевич улыбается чуть жалостливо и участливо.  — Ну, это временно, я уверен. С таким послужным списком, как у вашего соулмейта, найти эту особу будет проще простого. Просто ищите девушку со шрамом на правой ладони.       Антон косится на руку, куда всего несколько месяцев назад умудрился загнать огромный осколок вазы. Чертова вселенная! Ведь очевидно, что теперь у его второй половинки тоже рассечены сухожилия и не сгибается правый мизинец. И это единственное, чем он, Антон, смог «наградить» свою будущую половинку за двадцать четыре года своей жизни! В отличие от этой самой половинки.       Шесть переломов, внезапное сотрясение, обилие шрамов и швов, вечно растянутые связки на щиколотках, ушибы и даже операция — все прелести жизни своего соулмейта Антон испытал на себе. Сказать, что он был в ахуе — не сказать ничего. Такими темпами, парень рисковал остаться и вовсе без пары. Не доживет ведь, как пить дать не доживёт!       Однажды посреди ночи он проснулся от невыносимой, разрывающей голову, боли. Ощущения были такие, словно его черепушку уложили под асфальтоукладчик, и теперь он медленно, с наслаждением размазывает голову Шастуна по земле тонким слоем. Он тогда едва смог вызвать скорую. Оказалось — сотрясение вследствие удара тяжелым тупым предметом по голове. Антон проклял тогда весь мир. Он еще ни разу не видел своего соулмейта, но желание закрыть это ходячее бедствие в подвале росло соразмерно количеству травм, получаемых парнем из года в год.       И ведь с самого детства так. Сбитые коленки, рассечённые брови, два выбитых зуба, постоянно синяя задница… Мама Антона только вздыхала и с ужасом ждала знакомства с будущей невесткой. Ведь, судя по всему, там такое чудовище в юбке…  — Не напрягайте пока руку, молодой человек, — врач быстро заполняет бланк для картотеки и ставит печать. — Через две недели приходите, сделаем повторный рентген. Не снимайте повязку, пейте обезболивающее. Станет хуже — сразу же звоните.       Антон благодарно кивает и поднимается с кушетки.  — Спасибо, Алексей Сергеевич. Всего доброго.  — Я бы пожелал вам не болеть, но, боюсь, это будет звучать как издевательство, — доктор Щербаков сверкает голубыми глазами и прячет улыбку за неловким кашлем.       Антон смеётся, заливисто и беззлобно.  — Действительно… До свидания, доктор.  — Надеюсь, оно будет не скорым. Серьезно, я только на ваших травмах уже собрал на отпуск в Таиланде!  — Привезите мне магнитик, — бросает Шастун и скрывается за дверью.       Доктор Щербаков возвращает очки обратно на переносицу и задумчиво качает головой.  — Знали бы вы, Антон Сергеевич, кто именно награждает вас такими прелестными отметинами… — бормочет мужчина, вглядываясь в рентгеновский снимок, один в один похожий на тот, который лежит в верхнем ящике стола. — Будем надеяться, вы столкнетесь не у меня под дверью.

***

      Антон с тяжелым вздохом закуривает и чувствует как под глазом наливается синяк. Серьезно, блин? Он ведь даже до дома не доехал!       Парень стоит под козырьком магазина. Поздний вечер. Дождь, весь день моросивший противной водяной взвесью, наконец обрел всю свою мощь, и теперь лил так, словно бог решил устроить очередной всемирный потоп. Дороги превратились в реки, хоть новые мосты строй.       Шастун затянулся сигаретой и задумчиво осмотрел тротуар. В легких мокасинах он вряд ли преодолеет путь домой, сохранив обувь сухой. А это в его положении значило одно — он свалится с простудой. Парень никогда не отличался сильным иммунитетом, а в последние пару лет ему хватало лишь немного замерзнуть, и на следующий день организм радовал его соплями и кашлем. Антон искренне считал, что именно так и приходит старость. В конце концов, в шестнадцать у него таких проблем не было…       В последний раз затянувшись, парень отбрасывает окурок в ближайшую лужу и срывается с места. Его длинные ноги мелькают так быстро, что кажется, еще немного, и он запутается в собственных конечностях и полетит мордой в грязную, воняющую бензином, воду.       Быстрее, быстрее домой, под теплое одеяло, к горячему чаю! Ему никак нельзя сейчас болеть — на работе полнейший завал, без шансов откосить. А прогуляй он хоть день, и проблем от начальства не оберется. Всё-таки, он топ-менеджер крупной международной компании, ему не за красивые глаза платят бешеные бабки. А на носу висит договор на несколько миллионов рублей!       Домой он влетел уже промокший до нитки. Тело начинала колотить дрожь, и Шастун с ужасом прислушивался к организму — вдруг уже простыл?       Две чашки горячего чая сделали своё дело. Он отогрелся, руки перестало сводить холодной судорогой, а ноги больше не напоминали две окоченевшие куриные голяшки. А после плотного горячего ужина жизнь стала казаться и вовсе практически прекрасной.        Практически — потому что руку всё ее донимала тупая ноющая боль от растянутых связок. Именно сегодня его соулмейт в очередной раз нашел очередное приключение на свою многострадальную жопу. Почему именно «нашел»? Потому что Антон был уверен: его вторая половинка — мужчина.       Тот же Димка Позов, лучший друг Шастуна, раз в месяц регулярно ходил белее мела и постоянно хватался за живот. Ведь связь соулмейтов распространяется не только на обычные травмы. Тела половинок неразрывно связаны, и даже такая штука как месячные, активно бьет по обоим потенциальным партнерам. А у Антона ни разу не возникло ни малейшего дискомфорта внизу живота, если не считать редкие отравления. Но там всё сопровождалось стандартным набором симптомов в виде тошноты и многочасового заседания в туалете, там не спутаешь.       Однажды он даже чуть не сдох от отравления. Пока парень ползал по квартире и заблёвывал всё зеленой жижей, которая непонятно откуда взялась в его организме, его лучшая подруга вызывала скорую, а кот истерично орал, Антон думал. Думал о том, что открутит голову этой безмозглой скотине, которая умудрилась нажраться, судя по всему, несъедобных грибов.       Тогда Антона едва откачали, и он еще неделю валялся в токсикологии. А уж местная токсикология была далеко не пятизвездочным курортом. Кого только за ту неделю Антон только не видел в отделении… И наркоманы с передозом, и старики, и самоубийцы — по словам его лечащего врача, в дурке было намного спокойнее, и парень был склонен верить доктору. Ведь, по идее, в дурке всех фаршируют успокоительным. Здесь же такой удобной вещи, как галоперидол, не было. Поэтому и поспать толком ему удавалось только пару раз.       Уже лёжа под одеялом, Шастун снова, в который раз за многие годы, задумался о том, кем же может быть его родственная душа. Борец ММА? Скейтер? Просто неуклюжий придурок? В последнее время он всё больше склонялся к последнему варианту. Ну не может ни один нормальный человек получать столько травм! А значит, у его соулмейта либо руки из жопы, а ноги из плеч, либо проблемы с ЦНС. И дай бог, что бы второе! В противном случае Антон готов был буквально придушить того несчастного, с кем его решила свести судьба.