Шрамы

Арс бы соврал, если бы сказал, что всегда стремился к тому месту, какое он занимает сейчас в жизни. Соврал, если бы заявил, что хотел быть популярным, иметь кучу поклонников, язвить на камеру и колесить по всей России. Почему? Потому что так проще перейти к третьему утверждению. Он абсолютно точно соврал бы, если бы сообщил всему миру, что не хочет найти того ублюдка, который ставит эти шрамы ему почти каждый божий день с шестнадцати лет. Самое обидное – он даже нормально разозлиться на него не может, чтобы поставить ответный. Слишком привык к мысли, что вторая половинка – неприкосновенна. Слишком давно уже чувствует эту, режущую и заставляющую выть на одной ноте, боль. Слишком безвозмездно любит эту скотину. Всё это слишком… Брюнет потихоньку облокотился о стенку рядом с входной дверью и медленно, дюйм за дюймом начал съезжать по ней, чувствуя, что ноги уже не держат. Внутри был коктейль из разнообразных эмоций и мыслей. Угнетение, страх, надежда, раздражение, удовлетворение и наконец радость. Все они были связаны с прошедшим вечером. Понимание «Я его нашел!» било набатом в голове. Мысль «Что теперь делать?» истерически носилась по всем лабиринтам мозга, визжала и, ударяясь о тупики, на мгновение замирала, после чего начинала всё заново. Где-то там между ними на корточках сидел сарказм и увещевал известную фразу из не менее известной книги «Я ждал! Двенадцать лет ждал! В Азкабане!». Брюнет хмыкнул. Здравый смысл… А здравый смысл ещё с подросткового возраста отчалил. Потому что какой нормальный и психологически уравновешенный человек будет искать того, кто тебя ненавидит. Сквозь красное марево в глазах Попов взглянул на покрытую мраком квартиру. В ней сквозило одиночеством и это лишний раз показывало, насколько ее хозяин уже отчаялся. Каждый раз, возвращаясь после длинного трудового и насыщенного дня только для того, чтобы переночевать и с утра ринуться обратно, на короткое мгновение перед тем как провалиться в сон всплывало то самое желание или нафантазированное видение, называйте как хотите, что позволяет держаться на плаву среди всего мирового безобразия. Утопия. Настолько розовая и сопливая, что остальные его засмеяли бы. Да вот только у большинства из них было то, чего не было у него. Нормальное семейное счастье. Чтобы домой поскорее летелось на всех крыльях, зная, что его ждут, чтобы еще на подходе к квартире чувствовать вкусные запахи и облизываться, или встретиться где-нибудь по пути, зайти в магазин и накупить вкусностей, дабы не запариваться об ужине и сесть смотреть фильм, положив голову на родное плечо. И улыбаться, улыбаться, улыбаться… Еще раз хмыкнув в пустоту, Арсений поднялся. «Нечего разлеживаться, надо привести себя в порядок». И побрел в ванную, хотя очень хотелось именно что поползти на четвереньках. Кто его здесь видит то? Однако терять остатки какой-никакой графской гордости не жаждалось – молча открыл шкаф и в такой же тишине достал бинты с перекисью. Осталось самое сложное - также молча ими воспользоваться.

***

*3-мя часами ранее* - А мы у Серёги одолжим, он себе ещё отрастит. - Меняй! - А мы у Серёги, когда он мыться будет… - Меняй! - А мы Серёгой подо… - Я вам чё, ларец-кладенец? - Меняяяй! Позов качнулся на стуле и бросил хитрый взгляд в сторону неугомонных Арсения с Шастуном и непосредственно объекта пьяной импровизации – Серёги. Они сидели в шумном баре, как ни странно, шумным он стал, только после прибытия их компании. Удачное выступление с на редкость адекватным гостем не только подняло настроение зрителям и выступающим, но и побудило собраться и отпраздновать устоявшимся коллективом из четырех человек, с размахом, как умеют только они. Окружающие периодически оборачивались, и было непонятно, то ли на громкие звуки, то ли узнали известностей, то ли всё сразу, но никак препятствовать или присоединяться не спешили. Впрочем, когда эти четверо светлых головушек собирались, произойти могло что угодно: от мастер-класса по изготовлению чевапчичи до стратегического захватывания розовых рептилоидов. Мимо прошли две впечатляющие и ухоженные девушки брюнетки в облегающих платьях, которые если бы на сантиметр были бы уже и короче, то перешли бы в категорию вызывающих. И естественно любой уважающий себя мужчина нет-нет, да и проводил бы неосознанным взглядом стройные фигуры. Позов себя очень уважал. Поэтому позволил скользящим взором задержаться на красивых изгибах подольше и как-то совсем упустил из виду смену темы, обсуждение которой всё накалялось и начало принимать нежелательный и резкий оборот. - … если ты серьезно веришь в эту херню, то мне искренне тебя жаль. - Верю? Ты на мои руки и живот посмотри, я их, блять, вижу! Взъевшийся Шастун и злой Матвиенко самозабвенно друг на друга орали, не замечая усердных попыток Арсения их остановить.. ну или переорать. Собственно, по нему было видно, что на долго его не хватит и либо он просто плюнет на дураков, либо, что гораздо вероятнее, начнется колоссальный армагездец и будут раздаваться пиздюли лечебные. И вот, почти истекают последние секунды, то есть нервы Арсения, как взбешенный до чертиков Антон выдает эмоциональный монолог: - Да нахрен тогда вообще соулмейты нужны, если от них одни шрамы остаются? Да и вообще, ты вон так топишь за любовь-морковь, не понимая, что за тебя уже всё давным-давно выбрали, и тебе только и остается, как сраному Хатико ждать благословения свыше! Идеальная половинка? А если я, не как ебанный Apple, родился целым? - Не смей, сука, так говорить, молокосос недоношенный, не мне тебе говорить, как болят раны от соулмейта! Заткнись мать твою! - Матвиенко, с выпученными глазами, уже чуть ли не шипел в лицо Шасту. - Да нет у меня вашего сраного соулмейта, либо он на редкость долбоёб, либо правильная монашка, что не реагирует на ежедневные обсирательства с моей стороны! И то, и другое приравнивается к охренеть какой подставе со стороны, и так не особо благодарной, судьбы! Ну уж в жопу все ваши «обязан - не обязан, предназначено – не предназначено». Дима, уже тоже подскочивший разнимать этих двоих невольно скосил глаза к третьему участнику событий, который почему-то на последних двух репликах сбледнул и неестественно для его характера притих. Он бы поразмышлял на эту тему ещё, если бы не разгоревшийся спор, готовый перейти в мордобойство. Поэтому чтобы хоть как-то перенаправить внимание бушующих молодых людей, Дима задал вопрос, за который зацепился его мозг. - У тебя реально ни одного шрама? - Реальнее, блять, только Воля в шокерах. Продемонстрировать? На этой фразе Шаст задрал рукава толстовки, выставив девственно чистые предплечья, после чего задрал ее наверх, обнажив точно такой же живот. И тут стоило либо позавидовать выдержке соулмейта, либо правда посочувствовать бедному Шастуну, который остался без пары один во всем мире. Случаи, что человек был вообще без шрамов, довольно редки, ведь хоть раз человек да пробовал почувствовать эту незримую связь между двоими и получив ответ успокаивался. Другое дело найтись со второй половинкой было сложно. Можно было проискать всю жизнь рискуя так и не встретиться с ней. А ещё есть вероятность, что твой соулмейт умер ещё до твоего рождения, но этот вариант остаётся недоказанным и по сей день. Что гораздо вероятнее – соулмейт вообще ещё не родился, но Антону уже 26, и даже если малышу недавно исполнилось хотя бы 8, то 18 лет слишком большая разница для них обоих. - Да уж, дела… Как-то раньше в их компании не затрагивались такие темы как соулмейство и личная жизнь. Но всё когда-то бывает в первый раз. Вот он случился и у них. Разосрались как малолетки из-за последней жвачки, хотя тут, конечно, кое-что посерьезнее, чем сладкая резинка. Дима снова глянул на побледневшего Арсения, который подозрительно сильно вцепился в стол, готовый то ли рвануть куда-то, то ли наоборот, используя предмет мебели как опору. Странно всё это очень…