Больные одной лишь болезнью симпатизируют друг другу

— Стоп! Ты хотел поцеловать меня? — Да! Потому что я люблю тебя, идиот, — Тсукишима замечает, как его телефон отключается на середине фразы от малого количества зарядки. Парень швыряет мобильный в стену пустой раздевалки и садится на пол, снимая очки. Обзор разом затуманился, Кей опустил голову на колени и закрыл глаза, прислушиваясь к тишине. Ком резко подкатил к горлу, шипы остро вонзились в шею. Тсукишима выплюнул цветы вперемешку с кровью на холодный паркет. В этот же момент дверь раздевалки распахнулась. Со своим плохим зрением парень различил лишь яркую, рыжую макушку и отвернулся, не желая сейчас ни с кем разговаривать. — Тсуки? Все давно ушли, что ты... — Хината замечает разбитый вдребезги телефон, а после и окровавленные лепестки акации. — Понятно. — А сам-то, что тут делаешь? — Кей всматривается в карие глаза, протирая стёкла очков краем футболки. — Толстовку в шкафчике забыл, — парень смущенно отводит взгляд. — Как обычно, — ехидно улыбается собеседник. Шоё аккуратно раскрывает одну из дверок и кладёт вещь к себе в сумку, устраиваясь на лавке напротив сокомандника. — Знаешь, иногда лучше рискнуть, чем игнорировать проблему, — Хината закидывает одну ногу на колено, подставляя руку под подбородок. — Не понимаю, о чём ты, — Кей демонстративно хмурит брови. — Прекращай строить из себя идиота, Тсуки, — парень улыбнулся правым уголком рта. — Не называй меня так. В любом случае полнейший идиот здесь только ты. — Иди в задницу, — Шоё скрестил руки на груди. — Как долго болеешь? Не смей прикидываться, иначе с тобой буду разговаривать не я, а капитан. — Неделю. — Какие дальнейшие планы? — Подпишу согласие на операцию, — парень безэмоционально посмотрел на собеседника. — Твоё право, — Хината смахнул пылинку с одежды. — Не думай, что я подбиваю на смерть, но ты когда-нибудь интересовался значением акации? — заметив вопросительный взгляд со стороны, он продолжил. — Цветы, которые ты выплюнул. Это лепестки акации. Неужели ни разу не поинтересовался? — Как-то не до этого было, — Тсукишима уставился на окровавленный пол. — Зря, они ведь напрямую связаны с объектом симпатии, — Шоё потрепал рыжие волосы. — Тебе откуда всё известно? Самый умный или просто прикидываешься? — У меня тоже была акация, — парень подмигнул, наблюдая за реакцией сокомандника. Тсукишима вылупил глаза, тот, конечно, знал, что Хината странный, но чтоб настолько. — Ты шутишь? — Нет, было бы стрёмно выкинуть шутку в такой напряженный момент, согласись? — Шоё предельно серьёзен. — Эти цветы означают тайную любовь со стороны другого человека. Посмотри дальше своей оправы — поймёшь в чём дело, — парень поднялся с лавки. За дверью послышался громкий, резкий голос. — Дурень, мне ещё долго тебя ждать? Ищи толстовку быстрее, пожалуйста. — Уже иду, — крикнул в ответ Хината и перевёл внимание на Тсукишиму. — Советую присмотреться к объекту своей влюбленности, может быть, он тоже страдает, и всё взаимно. У меня именно так и случилось. — Он? — Кей иронично закатил глаза. — Человек же, — Шоё развёл руками и вылетел из помещения, посылая Кею наигранный воздушный поцелуй. Парень ответил тем же и встал с холодного пола. Тсукишима не мог понять, каким образом никто из команды не заметил, что этот солнечный мальчик переболел ханахаки. «Если в его случае акация означала взаимную, тайную любовь и натолкнула на безвредное лечение, то относится ли это и ко мне в частности? Одинаковые же цветы», — Кей задумался, собирая вещи в спортивную сумку.

***

Вся неделя до тренировочного лагеря прошла, как в тумане. Ежедневно Хината приходил домой с мыслями о болеющем товарище. Уже в пятницу, после последней вечерней тренировки парень набирает номер Кенмы. — Привет. Очень хотелось поговорить с тобой перед сном. — Здравствуй, Шоё. Ты какой-то взволнованный. — Мы уже завтра встретимся, конечно, я весь на нервах, — Хината прикусывает щёку изнутри. — Понимаю. Что нового произошло? В последнее время очень редко пишешь, — Козуме разочарованно вздыхает. — Прости, очень частые тренировки сказываются на моей повседневной жизни, — парень широко улыбнулся. — Исправил вот недавно пару отметок, теперь в праве оккупировать родной спортзал. — Ты не меняешься, — в голосе Кенмы проскальзывают нотки радости и облегчения. — Это даже к лучшему, верно? — Верно. А нового-то что? — Ой, точно. Да ничего сверхъестественного, думаю, — Шоё поводил глазами. — За исключением одной вещи. — Какой? — парень стал ещё тише. — Я переживаю за Тсукишиму. — В каком смысле? — Козуме раздраженно фыркает. — Не уверен, что имею право разглашать это, поэтому рассказываю только тебе. Тсуки болен, у него ханахаки. Неделю назад я случайно узнал об этом, тот откашлял цветы акации. — Акация... Как у тебя когда-то, так ведь? — голос парня изменился, стал грубее. — Угу. До сих пор жалею, что не рассказал о своей влюбленности раньше. Мог же мгновенно облегчить свои страдания, — Хината тяжело выдыхает. — Ага, но ты же крутой — решил благородно умереть в луже крови, не замечая взаимности, — Кенма тихо хихикнул. — Хватит припоминать. Всё же хорошо теперь. — Повезло, — Козуме вернулся к изначальной теме. — Так что насчёт Кея? К кому у него чувства? — Пф, понятия не умею, даже предположить не могу, честно говоря. В любом случае он согласен на проведение операции. — Ого, — собеседник замолк. — Ой, отец звонит. Я наберу тебе завтра, хорошо? — Шоё засуетился. — Да, конечно. Спокойной ночи, — быстро ответил Кенма. — Спокойной, — Хината сбросил звонок.

***

Уже следующим утром, сидя в автобусе, Козуме залип в одну точку, осознавая тот факт, что придётся предпринять хоть какие-то действия. А вдруг Тсукишима влюблен в Куроо? Такой вариант событий кажется вовсе невероятным. — Эй, ты завис, — Тецуро, сидящий рядом, широко улыбнулся. — Прости, ты вроде рассказывал что-то, я немного отвлёкся, — парень хмыкнул, неожиданно подмечая чужие заплаканные глаза, и отвернулся, не желая выдавать беспокойство. Спустя час команда уже приехала в тренировочный лагерь. То самое родное место, где их всегда ждали. Даже сейчас ребята из "Карасуно" в полном составе встречали их радостными криками. — Кенма, я так скучал, ты бы знал, — выдал Хината, повиснув на шее друга. — Взаимно, Шоё. Пока все остальные здоровались, Козуме понял одну интересную деталь. Тсукишима хоть и привычно стоял позади, но что-то в его состоянии было не так. — Слушай, можешь провернуть одну штуку? — шепнул Кенма на эхо Хинате. — Это важно.

***

Кей вздохнул, приваливаясь спиной к стене. Странно наблюдать за тем, как близкий друг всецело игнорирует твоё существование, улыбается куда-то мимо, показательно отводя взгляд. Прошла неделя после их последнего телефонного разговора, и самое ужасное — после этой ситуации Куроо заблокировал Тсукишиму буквально везде, поэтому связаться вновь возможности не представилось. Парень скрестил руки на груди, пытаясь хоть как-то умерить стук собственного сердца, и спустя пару секунд злобно фыркнул, ощущая пинок под коленом. — Рыжая бестия, — Тсуки закатил глаза. — Фу, ты так груб, — Шоё театрально приложил ладонь ко лбу и поднял взгляд на сокомандника. — Вы с Куроо поссорились? Кей нахмурился, подобного вопроса он сейчас точно не ожидал, по крайней мере, от Хинаты, который почти никогда не лез в чужую жизнь. — С чего вдруг такие выводы? — парень улыбнулся, поправляя очки на переносице. — Ты пялишься на него, а он не обращает внимания. Даже рукой не махнет в знак приветствия. А ведь вы друзья, — Шоё нахмурился, приближаясь к собеседнику. — Правда? — Кей попятился в сторону, желая как можно скорее уйти от неприятного разговора. — Не заметил, честно говоря. Тсукишима пожал плечами, резко разворачиваясь. В голове было пусто, однако он понял, что его поймали прежде, чем случилось столкновение с кем-то из ребят. Куроо придержал парня за локоть, обеспокоенно смотря в глаза. — Аккуратнее, — Тецуро усмехнулся. —Ты в порядке? — Привет, — выпалил Кей, впадая в ступор. — Да, здравствуй, — парень положил ладони на чужие плечи. — Так с тобой всё хорошо? — Это ты конкретно об этой ситуации спрашиваешь, или в общем? — Тсуки сглотнул, втягивая шею. — А, ну... Думай, как хочешь... — Куроо отпрянул, но расстояние всё равно осталось минимальным. — Плохо. В любом смысле. Тецуро удивлённо вскинул брови, ожидая объяснений. Но Кей лишь нервно поправил волосы. — Я пойду? — Конечно... — кивнул Куроо, провожая парня взглядом. В тот же момент кто-то аккуратно положил руку на плечо Тецуро. — О чём говорили? — шепнул на ухо Акааши. —Даже не заметил, когда вы приехали. — Не переводи тему, — Кейджи тихо фыркнул. —Вдруг тебе станет хуже? — Всё хорошо, клянусь, — парень показательно приложил руку к сердцу. — Ладно, но всё равно, будь осторожен. — Обязательно, — выпалил Куроо, напрявляясь в сторону корпуса. Всё же, на душе у него кошки скребли, как бы иронично это не звучало. Из-за отсутствия какого-либо контакта с обьектом влюбленности приступов становилось меньше, но полностью они никуда не пропали. Все-таки обмануть болезнь невозможно. Три дня, и он уедет отсюда, надо перетерпеть, просто не разговаривать, не проявлять тактильности. Звучит довольно легко, пока не встречаешься с проблемой в реальности. Тецуро уже и не помнит, насколько близок он был с Тсукишимой. Теперь любые воспоминания кажутся такими далёкими и неправильными. Редкие объятия, случайные касания чужой руки и волос — какие-то глупости. Как человек может понять, что именно это доставляет ему искреннее счастье?

***

Тренировка и правда отвлекала парня. Личные проблемы уходили на второй план только на площадке, когда Кей вновь и вновь возвращался в игру. Как бы грустно не было, это последние три дня, которые он проживёт именно эмоциями, а не головой. По приезде домой его ожидает операция, а после неё довольно долгая реабилитация у врачей и психолога. Тсукишима, пытаясь отдышаться после очередного блока, слышит громкий голос тренера, оповещающий присутствующих ребят об окончании как игры, так и тренировки. Его команда взяла ровно половину от всех сетов за вечер. Неплохо, прогресс у них всё же наблюдается. Пока Укай произносит одну из своих напутственных речей на завтрашний день, Кей быстро смывается на улицу. Потом он обязательно переспросит у кого-нибудь, что именно тот говорил, но сейчас ему ни в коем случае нельзя вновь пересечься с Куроо, а то вновь цветочный ком к горлу подступит. Тсуки неторопливо подходит к одной из лавочек, расположенной рядом с залом, и падает на неё, закрывая лицо руками. Щёки до сих пор горят от духоты, накопившейся в помещении, но на улице уже стало довольно прохладно. Парень слегка сжался, вот ведь идиот — даже про кофту забыл. Кей хватает телефон в надежде отвлечься, пролистывает ленту Твиттера и вдруг замечает два абсолютно одинаковых поста. Вначале кажется, что просто в глазах рябит, но нет. На Хинату он подписан ещё с первого месяца их знакомства, порой интересно наблюдать за его мыслями, а вот аккаунт Кенмы он нашёл совсем недавно. И, честно говоря, парень размышлял о том, чтобы написать Козуме и спросить о странном поведении Куроо, но в конечном итоге так и не решился. Тсукишима усмехается, перечитывая твиты Шоё и Кенмы идентичного содержания. Особой смысловой нагрузки они не несут, но всё же эти двое написали нечто очень странное. Через несколько минут им отвечают Акааши и Бокуто, что и вовсе приводит парня в ступор. «Неважно», — думает Кей, откладывая телефон в сторону. Холодный ветер проскальзывает под тонкую ткань футболки, сил возвращаться обратно нет, поэтому парень остаётся на своём месте, поджимая колени к груди. Где-то неподалёку слышатся тихие шаги. На плечах Тсукишимы мгновенно появляется чужая толстовка, запах которой был знаком до одури. Парень ощущает ладонь на собственной спине, но не уходит, ведь это довольно приятно, и хоть немного, но согревает изнеможенное тело. Тецуро неуверенно пристраивается рядом, пытаясь поймать взгляд карих глаз, но это только заставляет отвернуться в другую сторону. — Ты заболеешь, пойдём в корпус, — Куроо слегка пихает парня локтем, привлекая внимание. — Без разницы, — Кей шмыгает носом. — Почему ты блять везде меня заблокировал, а? Что я должнен ещё испытать? — Есть причины, прости, — Тецуро хмурит брови, смотря куда-то в небо. — Хорошо. Тогда объясни мне их, — спокойно проговаривает парень, кладя голову на чужое плечо. — Я вижу реакцию, ты ведь не хотел так поступать, верно? — Не хотел. Я был на эмоциях, — Куроо, подрагивая всем телом, прижимается щекой к светлым волосам Кея и замолкает, не найдя нужных слов. Тсукишима хотел продолжить диалог, но его прервал новый приступ кашля. Уже третий раз за день — это плохо. Парень желает сбежать, скрыть свой секрет, хотя с другой стороны... Что ему терять? Время для признания, конечно, не самое подходящее, да и обстоятельства тоже, но когда ещё? Кей прикрывает губы краем футболки, на белой ткани проявляются яркие отпечатки крови. Казалось, хуже ситуации не придумаешь. Однако он ошибся, следом пошли лепестки. Тецуро молча наблюдал за этой картиной, поглаживая Тсукишиму по спине. Сказать что-то в такой момент — неуместно и глупо, так думал парень, но в ответ на подобную реакцию получил только приступ агрессии. Кей зашипел, глядя на чужое безразличие. — Удивился бы хоть для приличия, — тот поднялся с лавки, сильнее укутываясь в толстовку. — Теперь твоя одежда в крови, прости. — Ерунда, — Куроо замялся, глядя на белые лепестки, оказавшиеся на земле. — Значит, ребята были правы. — Ты сейчас о чём? — Тсуки скрестил руки на груди. — Кенма, Акааши, Бокуто... Они ничего и не объяснили мне толком. Только выпихнули из зала со словами: «Иди, там Тсукишима! Ханахаки! Быстрее! Он тоже болен! Поговорите уже!», — Тецуро театрально изобразил каждого из своих друзей, попутно усмехаясь с каждой новой фразы. — Хината... Вот же... — Кей сильнее сжал зубы. — Не злись. Он ведь переживает, — Куроо аккуратно хватает руку парня, как бы призывая вновь сесть рядом, но Тсукишима остаётся на своём месте. — Теперь жалеешь меня, да? — собеседник с горечью в глазах взглянул на друга. — Нет, — Тецуро медленно отпускает чужую ладонь. — Тогда обещай, что будешь абсолютно честен со мной, — на одном дыхании выдаёт Кей, попутно поправляя волосы. — Конечно, обещаю, — Куроо уверенно кивает головой, ожидая продолжение диалога. — В общем, я не особо силен в словах, возможно, ты не поймёшь меня, осудишь, но надеюсь хотя бы на малейшее понимание с твоей стороны. Тем более, мы довольно долго знаем друг друга и дружим, вроде как... — Тсукишима отвёл взгляд куда-то в сторону. — Дружим, — спокойно подтвердил Тецуро. — В этом и проблема, — парень тяжело выдохнул, — Мы дружили, и я не хотел это рушить, но... — Кей наконец-то посмотрел в глаза собеседнику. — Я люблю тебя, Куроо. И вся эта болезнь возникла только из-за того, что я упорно скрывал это, ежедневно переубеждал себя, свои чувства, — скулы парня слегка покраснели. — Я не прошу взаимности, да и глупо это, просто должно стать легче. Тецуро вскинул брови, явно удивлённый подобным признанием, а после звонко рассмеялся, скорее даже истерично. Тсукишима испуганно взглянул на него, ожидая чего угодно, но не подобной реакции. Куроо прикрыл пылающее лицо ладонью, не переставая улыбаться. — Мы такие идиоты, Кей, слышишь? Мы абсолютные дураки и придурки, — парень перевёл дыхание, но на смех продолжал срываться практически через каждое слово. — Совсем свихнулся. Что ты имеешь в виду? — Тсуки отшатнулся в сторону. — Какие у тебя цветы? — спросил Тецуро, немного успокоившись. — Акация. — А у меня гардения. — Что? — Кей падает на лавку, пялясь на собеседника. — Ничего, — Куроо показывает кончик языка, передразнивая парня. — То есть, фраза «тоже болен», которую я произнёс несколько минут назад, тебя не напрягла? — Тоже... У тебя тоже ханахаки? — Тсукишима дёргается всем телом от последнего слова. — Продолжай. — У тебя ханахаки из-за меня? — ради собственного убеждения спрашивает Кей. — Бинго, —Тецуро показательно разводит руками. — Реально придурки, — на этот раз смеется уже Тсуки, причём совершенно облегчённо и свободно. Куроо прижимает парня к себе, заключая того в крепкие объятия, поглаживая пальцами по светлым волосам. В душе становится легче, тепло расходится по лёгким. Кей расслабляется, падая головой на чужое плечо, утыкаясь носом в ключицу. — Почему ты молчал? —практически шёпотом произносит Тсукишима. — Могу задать такой же вопрос, — Куроо прикрывает глаза. — Я же не знал твою реакцию. Нет, конечно, после нашего телефонного разговора можно было предположить, что чувства взаимны, но напрямую же я ничего не услышал, поэтому утверждать такое — себе хуже. — Да, я тогда сказал, что люблю тебя, — парень хмыкнул. — Но телефон, как назло, отключился. Я понятия не имел, услышал ты хоть что-то, или нет. Куроо нервно рассмеялся. — Смешно тебе? Я не смог даже объясниться после этого, идиот. Ты кинул меня в черный список, причём везде, ты просто невыносим, ненавижу тебя, — Кей уткнулся в ткань футболки, прикрывая лицо. — Прости меня. Могу представить, каково тебе было, — Куроо прижал парня ещё ближе к себе, но после секундного молчания смутился. — Эй, посмотри-ка на меня. — Ещё чего? В жизни никогда больше не посмотрю на тебя, страдай, — Тсукишима отвернулся в сторону, не поддаваясь руке, которая уже аккуратно ухватила того за подбородок. — Теперь твоя очередь отвечать, — Тецуро передвинул очки парня на голову, заставляя того повернуться в его сторону и поправить их. — У меня абсолютно аналогичная история. Тем более, после той ситуации на вокзале я подумал, что получил окончательный отказ, — Кей закатил глаза. — Это был не отказ, мы просто не поняли друг друга, — Куроо тяжело выдыхает, поглаживая щеку Тсукишимы. — Главное, что разобрались даже спустя время. — Верно, — парень осторожно обхватывает руками чужую шею. — Я могу поцеловать тебя? — Думал, мне придётся просить первым, — Тецуро улыбнулся, попутно прикрывая глаза. Тсукишима, отбросив любые сомнения, поддался вперёд, при этом не отводя взгляд от губ парня. Но, когда расстояние между ними сократилось до минимального, он приостановился, рассматривая чужие черты лица, которые уже давно въелись ему в память. Куроо слегка наклонил голову, отчего непослушная челка вновь сползла на лоб. Кей усмехнулся и, аккуратно убирая ту в сторону, тыльной стороной ладони провёл по виску парня. — Боишься? — прошептал Тецуро, мазнув языком по нижней губе. — Возможно, — выдохнул парень. — Хорошо, тогда... Тсукишима не позволил тому договорить, первое соприкосновение получилось совсем легким, практически невесомым. Новая холодная волна страха окатила парня, заставляя толпы мурашек бегать по оголенным частям тела. Однако, когда Куроо перехватил инициативу, всё кардинально изменилось. Поцелуй потерял прежнюю неуверенность и с каждой секундой перерастал в нечто большее. Тецуро скользнул рукой под футболку парня, кончиками пальцев касаясь пресса. Послышался глухой стон. Внезапно Кей отстранился и пристально заглянул в глаза, которые, казалось, горели от пережитых эмоций. Куроо стянул очки с переносицы парня и аккуратно положил их на деревянную поверхность лавки. Тецуро вновь припал к чужим губам, на этот раз углубляя поцелуй. Мстя за такую наглость, Тсукишима слегка прикусил его кожу, но тут же сгладил боль, пройдясь языком по нижней губе. Спустя несколько секунд они всё же прервали контакт, но отдалиться друг от друга не решились, уже соприкасаясь кончиками носов. — Для тебя это первый поцелуй? — спросил Куроо, переплетая пальцы их рук. — Да. А для тебя нет? — парень возмущенно фыркнул. — Ну, знаешь, я был довольно популярен в средней школе. — Это не считается, понял? — Тсуки слегка хихикнул, тут же принимая серьёзное выражение лица. — Я люблю тебя, Кей, — практически шёпотом выдал Тецуро, что заставило собеседника задуматься, действительно ли тот услышал желаемое, или это выдумка сознания. — Повтори. — Люблю тебя, — уже чётко произнёс парень, получая в ответ улыбку.

***

Время переползло за полночь и, судя по кричащим сообщениям на телефонах, ребята из лагеря искали парней вот уже несколько часов. Спасибо Кенме, который, вроде как, успокоил их, заверив, что Куроо и Тсукишима просто решили прогуляться. Фактически, так и было. В конечном итоге парни разошлись по разным корпусам, предварительно обнявшись и пожелав друг другу спокойной ночи. Свет в комнатах давно погас, поэтому приходилось пробираться на ощупь. Кей бесшумно шёл по коридору до тех пор, пока не заметил человека. — Эй, Хината... Ты что тут забыл? — Не спится, — парень развёл руками. — Ясно, — Тсуки прошёл мимо, но что-то его всё же остановило, он молча уставился куда-то в стену. — У вас всё хорошо? — Шоё улыбнулся уголками губ, поворачиваясь к сокоманднику. — Да... — Кей задумался. — Спасибо... — Я рад, — Хината подмигнул, уходя в противоположную от комнат сторону. Вскоре шаги стихли. Тсукишима вздохнул, вновь прокручивая разговор в собственной голове, и, разблокировав экран телефона, зашёл в Твиттер. Теперь посты ребят приобрели новый смысл. «Больные одной лишь болезнью симпатизируют друг другу», — та самая, одинаковая запись в профилях Кенмы и Хинаты. «Несчастные понимают друг друга», — ответ на неё от Бокуто и Акааши. Кей усмехнулся, убирая телефон обратно в карман, и наконец-то направился в общую комнату.