Лира Аполлона

Эрик мягко осел на холодный каменный пол часовни, крепко прижимая к себе плачущую Кристину, что в отчаянии цеплялась за его фрак. После чего сняла с мужа маску и опустила ту на скрипку, что лежит на подоконнике витража. Взглянула в его любящие глаза и прижалась головой к его груди. Эрику всегда казалось, что он не заслужил Кристину, её любви, что ей нужен кто-то другой, красивый, с которым она могла бы открыто гулять по городу, открыто заявить о свадьбе. Но вот она рассказала о таком. Рауль — друг её детства, о чём Эрик узнал после нескольких месяцев женитьбы. Кристина рассказала, что он с самого детства проявлял к ней любовный интерес, а в последнюю встречу, когда ей уже было восемнадцать, а её отца уже не стало, Рауль поцеловал её, хотя она не флиртовала с ним и не давала повода думать, что он может быть больше, чем друг. Этот поцелуй был для неё нежеланным, она пыталась оттолкнуть его и уйти, но он не пустил её. Эрик был удивлён услышанному, но это было так. Тот, кто мог бы оказаться для неё достойным, повёл себя столь неблагородно. А сама Кристина не хочет быть с ним. И вот теперь Кристина узнала, что Рауль приезжает в Оперу. — Он… он снова попытается сблизиться со мной… — всхлипнула она. — Снова будет ухаживать и наседать… Его не остановит даже кольцо на пальце… ничего… Эрик, я не хочу. Мужчина гладит её светлые кудри и спину, после чего резко поднимает её и себя с пола — пальцы почувствовали слишком тонкую ткань, что напомнило ему о том, что Кристина одета в лёгкое тонкое платье, нельзя допустить, чтобы она заболела, контактируя с холодным полом. А затем, ничего не говоря, взял скрипку, маску и… убежал. От неожиданности слёзы девушки высохли, она улыбнулась. Эрику тридцать девять лет, но это не отменяет факта, что у её мужа шило в зад пятой точке. Впрочем, у неё тоже. Не только музыка их объединяет. Подхватив юбки, Кристина бросилась вдогонку — вверх по лестнице. Озорство безжалостно напало на супругов. Девушка бежит так быстро, как только может, стараясь не упустить из виду полы иссиня-чёрного плаща. Если бы Эрик хотел скрыться, он бы поступил иначе, прыгнув в один из своих люков, местонахождение некоторых Кристине неизвестно до сих пор. Но он хочет быть пойманным ею, потому, кажется, даже бежит медленнее, чтобы ей было легче его отыскать. Кристина почти задыхается, и когда она уже собирается крикнуть, чтобы он остановился, внезапно врезается в широкую грудь супруга. Именно в этот момент она понимает, что эти весёлые догонялки были неспроста — столь необычным способом Эрик попытался отвлечь её от переживаний. И, кажется, получилось. Пара тихо рассмеялась, переглянувшись друг с другом. Затем Кристина увидела, куда он её привёл. Крыша Оперы. Сейчас глубокая ночь, и их встречают звёзды, огни Парижа, и сам Париж как будто на ладони. И прохлада. Девушка поёжилась, и Эрик накинул ей на плечи свой плащ, заботливым жестом. Они часто приходили сюда, ведь это единственное, кроме подземелья, место, где никто их не увидит, так как сюда редко кто заглядывает. На крыше состоялся их первый поцелуй. Кристина его поцеловала, а самым трудным было дотянуться до него, с их-то значительной разницей в росте. И ночь была такой же, как сейчас. Тогда они полночи провели на крыше, не в силах покинуть друг друга, и, вернувшись только после полудня домой, Кристине пришлось объяснить взволнованной матушке, чтобы она не переживала за неё, что в её жизни появился кавалер, и так вышло, что ночь они провели вместе, потому и вернулась так поздно. А после тайной свадьбы, Кристина вернулась домой, не желая тревожить матушку ещё больше. Но старушка почти сразу заметила кольцо на пальце своей приёмной дочери, которое Кристина по рассеянности от свадебного мандража, забыла снять или хотя бы оставить в доме на озере. Пришлось рассказать ей всё. В восемь утра следующего дня Кристина приехала в Оперу и спустилась к мужу прямо в дом — Эрик показывал ей самый безопасный проход туда — через улицу Скриба, а с ключом, что отпирает решётку, Кристина не расставалась с тех пор, как возлюбленный ей дал его. Эрик был удивлён, глядя на жену, что прошествовала половину гостиной и остановилась рядом с мужем. — Тебе не кажется, что пора консумировать наш брак? — спросила она и не дала ему ответить, закусив губу и продолжив. — Я не спала всю ночь, думала о нас, нашей свадьбе… балерины называют это томлением, и я чувствовала это… Мне хочется узнать, что следует после поцелуя… Я представляла, как мы с тобой вместе возлежим на нашем супружеском ложе… — она тяжело дышит, словно от долгого бега, руки её блуждают по его телу, пока она бессвязно бормочет. — Я хочу больше, чем поцелуи… Эрик и подумать не мог, что Кристина желает его, как и он её, и что тоже не спала всю ночь, снедаемая похотью. Будь на то её воля, он бы ограничился только поцелуями, если бы ей не хотелось видеть его тело, если ей никогда не захочется большего с ним… Её руки столь бесстыдно проникли под рубашку, и мысли разом выветрились. Но тут девушка вспомнила, что не всё ему сказала, и убрала руки от столь желанного тела. — Матушка знает о нашей свадьбе. Она заметила кольцо, да и я сама не хочу ей лгать. Я сказала, что ты старше меня и что вынужден носить маску… — Бедная мадам была, наверно, очень огорчена, узнав, что твоим мужем стал не молодой и не красивый… Кристина перебила его, пока он не надумал худшее, взяв его худые руки в свои. — Она сказала, что всё это не имеет значения, главное, что я счастлива, — она поцеловала его руки. — А ещё, матушка расстроилась, что не смогла побывать на нашей свадьбе, и даже не смотря на это, она согласна сохранить наш секрет. Кажется, пара почти одновременно вспомнила именно этот день своей жизни. — И всё же, я боюсь. Его брат Филлип всегда был против нашей дружбы, так что у него я всегда окажусь виновной… Тут Эрик вспомнил выпуск газеты на прошлой неделе, и мягко отодвинул от себя Кристину, чуть сжав её предплечья, чтобы она смотрела на него. — Рауль, у которого есть брат Филлип. Ты говоришь о виконте Рауле де Шаньи? Кристина кивнула, поняв, что до этого как-то не сказала, что вела дружбу с виконтом. — Поэтому, пожалуйста, не ищи с ним встречи. Не хочу, чтобы он тебе навредил, — она снова прижалась к мужу, без слёз, но всё равно волнуясь. — Не могу обещать, — в этот раз она отстранилась от него, глядя в его глаза за прорезями маски. — Я постараюсь не лезть на рожон, но скоро маскарад. Единственный день в году, когда я могу свободно перемещаться среди толпы. — Знаю. Я и не собиралась тебе запрещать на него ходить. — И, разумеется, что мы с ним можем пересечься случайно. — Н-напугай его, если будет нужно, только бы он не понял, с кем столкнулся. — И ещё, прости заранее, но я не смогу себя контролировать, если этот… мальчишка посмеет распускать руки или оскорблять тебя… Кристина подняла бровь. — Это называется «не лезть на рожон»? — Честно, у меня чертовски чешутся руки, глядя на то, как ты напугана, — признался он. — Но я постараюсь, ради тебя, держаться от него подальше. — Эрик, а почему ты уверен, что я не лгу? — вдруг спросила она. Кристина знает, что мужу очень сложно доверять кому-либо. Но сейчас… Он погладил её по волосам. — Ты — первоклассная актриса, мой Ангел, и это знают все. Но я — твой муж, я знаю, что твои глаза никогда не могут скрыть ложь. Вот, например. Дорогая, ты не знаешь, куда пропадали пирожные с кухни в доме на озере, когда мы ещё не были женаты? — Нет, не знаю, — голос и выражение лица девушки непроницаемы, но глаза внезапно забегали по сторонам, выдавая с головой. Эрик усмехнулся и продолжил, погладив жену по щеке. — Так вот, моя дорогая сладкоежка, всякий раз, когда ты говоришь о виконте, у тебя испуганный взгляд. Именно поэтому я понимаю, что тебе плохо при мысли, что он скоро будет здесь. Кристина отвела взгляд от трепета в собственном сердце, после чего предложила вместе взобраться на статую. Эрик оставил у стены скрипку — кроме них здесь никого не бывает, он может забрать её в любое время — и выполнил просьбу супруги. Оба они сидят на спине статуи лошади, Кристина сняла с мужа маску, держа ту в руке, и огляделась. — Ты много раз предлагал сюда забраться, но я боялась. Сейчас я знаю, что ты никогда не позволишь мне упасть, и было в разы спокойнее. Я знаю тебя. Ты пытался меня успокоить, но всё равно сам боишься потерять меня, боишься, что я влюблюсь в Рауля, — Эрик отвёл взгляд — она угадала. — И поэтому я не смогла найти места лучше, чтобы поклясться в своей любви к тебе, — Кристина взяла его большую руку в свою маленькую, сжав его длинные пальцы. — Эрик, мой Ангел, я люблю тебя. Порой мне кажется, что я люблю тебя больше, чем ты меня. Мы оба боимся потерять друг друга, и оба дорожим своей маленькой семьёй (ты всё ещё не познакомился с матушкой, но она очень ждёт встречи с тобой, — на этой фразе Эрик поёжился, не зная и волнуясь, как его примет мадам). Мы… — дыхание сбилось. Кристина осознала, насколько близко они сидят, и потянулась к мужу за поцелуем. Эрик ответил, обняв её за талию. Правда, уже через несколько секунд поцелуй пришлось разорвать, Эрик мягко оттолкнул её от себя. Как и сказала Кристина — её безопасность для него на первом месте, а потому, если бы она села ещё ближе, то могла бы упасть со спины лошади прямо вниз, больно ударившись спиной о крышу. Так что, сейчас Эрик придерживает её за талию. — Всё так, моя любовь, — ответил он. — Я боюсь, что ты бросишь меня и сбежишь с мальчишкой, — по его щеке скатилась слеза. Кристина наклонила его голову чуть вниз, целуя мужа два раза в лоб. — Этого никогда не будет.

***

Закончив разговор с виконтом на крыше, Кристина опрометью понеслась в свою артистическую, где с трудом, но открыла зеркало. Сердце бьётся где-то в горле, Кристина боится, что Эрик поверил в то, что было на крыше. Девушка ступает в лабиринт и натыкается на мужа. Глубоко вдыхает, собираясь всё объяснить, что тот поцелуй не был для неё чем-то важным, но тут Эрик наклоняется к ней, без маски. Девушка замерла, и мужчина со всей страстью и пылом впился в её сладко-солёные от слёз губы. Одна его рука сжала её плечо для опоры, вторая — скользит сквозь платье по бедру. Кристина распахнула глаза и тут же прикрыла их, догадавшись, что он всё понял правильно. Юное сопрано с жаром ответила на поцелуй, закинув руки ему на шею, прижавшись к его телу своим. Эрик разорвал поцелуй, и Кристина пискнула — он взял её на руки и донёс так, с перерывом на Цезаря и лодку, до дома, где опустил жену на диван в гостиной. После ответственных выступлений, а сегодня было одно из таких, Кристина обычно падала в обморок, о чём Эрик, как не только муж, но и её учитель, знал. Поэтому в таких случаях брал в подземелье Цезаря. — Я сделаю тебе чай из трав, это поможет успокоится. Кристина кое-что вспомнила и схватила мужа, что ещё не успел уйти, за запястье. — Нет! — Нет? Не отвечая, исчерпав свои силы ещё на крыше, девушка потянула супруга вниз, и Эрик сел на другой стороне дивана. Кристина привстала и подползла к нему, обняв его за плечи и целуя его лицо. — Кри… — Мы оба знали, что сегодня я буду с Раулем на крыше. Но ни ты, ни я не знали о разговоре с персом, — поцеловала в волосы и шею. — Я видела его, он говорил с тобой. Тебя это тоже выматывает. Он опять говорил, что ты достоин лишь иллюзий? Эрик обнял её за талию, зная, чувствуя, что перс не прав. С ней рядом мысли отрезвляются. Он погладил её по спине. — Тогда я сделаю чай нам обоим, милая. Через несколько минут они оба пили горячий чай, травяной аромат наполнил гостиную. — Я хотела бы облить тебя этим чаем! — вдруг прошипела девушка, чьи ноги сейчас лежали у мужа на коленях. — За что? — нет, он догадывается, что заслужил, но ведь она не могла узнать, верно? Если бы узнала, то не сидела бы здесь, если бы узнала, она бы его убила. — Думаешь, я не знаю, что ты, находясь в пятой ложе, нашёптывал Раулю о нас, с помощью чревовещания?! — она выдохнула (И Эрик тоже выдохнул, облегчённо. Не знает). — Я же просила тебя быть осторожным! Вдруг он бы попытался отыскать змея-провокатора? Эрик хихикнул, замаскировав смех под кашель. Есть змеи-искусители, а он — змей-провокатор. — И ничего смешного! — Кристина сделала последний глоток и опустила чашку на столик. — Он был сам не свой на кладбище, когда нашёл тебя, я уж молчу про маскарад. Как только он понял, что меня и Красную Смерть что-то связывает, он несколько раз во время бала порывался убить тебя. И после рассказа о безумце Призраке ситуация не стала лучше, как мы думали. Мы ожидали, что он успокоится, решив, что я хочу сбежать, но… А ты, ко всему прочему, ещё и масла в огонь своим нашёптыванием подлил! — Прости. Я не смог удержаться, у нас была такая ночь, что захотелось посмеяться над жалким мальчишкой. И… я был предельно осторожен, — Эрик раздумывал над тем, стоит ли всё же ей сказать, что он ездил в поместье де Шаньи после той «сцены ревности» от мальчишки, чтобы напугать его за Кристину, за всю боль, что этот виконтишка причинил ей, и что тот в него стрелял, благо, промахнулся. Но Эрик смолчал, иначе Кристина такое бы не перенесла. Впрочем, ему тоже есть, что сказать. Мужчина вскинулся и умело скопировал её голос. — «Мне казалось, что он намеревается ударить меня, бить, пока я не упаду, и все же я не делала ни единого движения, чтобы уйти от него, избежать его бешенства, как кроткая Дездемона. Напротив, я подошла ближе к нему, плененная и очарованная, соблазненная идеей умереть от такой страсти…» Кристина, я писал этот текст, я знаю, что ты должна была сказать обо мне этому мальчишке, и знаю, что там не было таких слов. Я был ошарашен не меньше тебя. — Прости и ты меня. Я просто вспомнила, какие между нами летают искры во время страсти и… не смогла остановиться. — Получается, ты тоже дразнила виконта нашими отношениями. — Получается, — хихикнула она виновато. Ночь после маскарада. Супруги, обнажённые, лежат в постели, укутанные одним одеялом, спят. Лужицы из костюма Красной Смерти и чёрного платья лежат в беспорядке на полу. Впрочем, это были не занятия любовью, а расслабляющий массаж для Кристины, что не смогла хоть немного повеселится на балу из-за мальчишки и им же была сильно утомлена. Но улыбка выздоравливающего, которой она одарила Эрика, стоило им остаться наедине, заставила его вздохнуть с облегчением, подумав, что всё в порядке. Эрик проснулся от того, что почувствовал, как пальчики Кристины скользят по его обнажённому лицу. Затем встревоженное: — Зажги свет… Мужчина щёлкнул пальцами, и несколько свечей и газовый рожок зажглись, словно по волшебству, осветив спальню. Эрик и подумать не мог, что кто-то может смотреть на него с облегчением, что видит именно его, а не кого-то другого, как смотрела сейчас Кристина, поняв, что муж рядом. — Мне снилось… что Рауль убил тебя на маскараде… что я не смогла остановить его… — выдохнула она и легла ближе. Её слёзы и короткие поцелуи обожгли его шею, когда он прижал её к себе, обняв. — Я никогда не доставлю ему такого удовольствия, — прошипел он, зарываясь лицом в её светлые волосы. — Я не брошу тебя, мой Ангел. В ту ночь больше им уснуть не удалось. Супруги облачились в халаты, Эрик привёл её в свой кабинет, где, сев за орган, исполнил ей самые успокаивающие мелодии, какие только знал, пока она сидела рядышком. Выбор инструмента был верным. Музыка, исполненная на органе, проникала даже глубже, чем просто в душу, и Кристина наслаждалась ею. В шесть утра ей предстояла нелёгкая задачка: силой усадить Эрика вместе с ней в карету, потому как муж напрочь отказывался и искал пути к отступлению, всячески сопротивляясь. Так как Кристина собиралась познакомить матушку с ним. — Эрик, ты не считаешь, что это как-то неправильно? Мы женаты больше полугода, больше года, но ты так и не познакомился с моей матушкой. Она ждёт встречи с тобой. — Увидев меня, она точно передумает покрывать наши с тобой отношения и скорее всего, попросит меня оставить тебя в покое, — его голос дрожит. Девушка взглянула на него с видом «Это смешно! Раз ты мой муж, назад дороги нет. Ты не можешь жениться на мне и не познакомиться с моей матушкой». Эрик, поразмыслив, всё же сел в карету. Правда, в пути одолевали мысли, чтобы сбежать. Но Кристина и это предусмотрела, настаивая на том, чтобы из остановившейся кареты он вышел первым. Впрочем, того требовал этикет, так что в этом случае Эрик не мог отказать, не мог его внутренний эстет. Как догадалась девушка, Валериус уже не спит, читая книгу в кровати. — Можно, матушка? Они с Эриком зашли внутрь. Старушка, увидев с Кристиной высокого мужчину в чёрных одеждах и белой маске, которого девушка держит под локоть, спросила: — Это — твой муж, Кристина? — Да, мадам Валериус, я супруг вашей дочери, — ответил он, немного нервничая. — У вас действительно красивый голос, как у ангела, — старушка опустила книгу на прикроватный столик. — Можете снять маску, месье Эрик. Даже зная, что увидит, мадам Валериус было немного не по себе, когда Эрик обнажил лицо, но то не был страх, скорее сочувствие; после чего она дружелюбно улыбнулась. — Подойдите сюда, месье Эрик. Он выполнил её просьбу, сев на колени рядом с кроватью старушки. — Кристина, ты тоже подойди ко мне. Девушка села около супруга. Старушка взяла ладонь мужчины и своей дочери, скрепив их руки вместе. — Мои слова уже ни на что не повлияют, но я благословляю вас, дети мои. И наконец-то я могу принять в семью вас, Эрик Дэстлер. — В семью? — с трепетом переспросил он. Разумеется, он это знает, ведь они с Кристиной поженились, но не ожидал, что Валериус собирается озвучить то, что он теперь является частью их небольшой семьи. Эрик склонил голову в благодарном жесте. — Для меня это честь. Вы первая моя настоящая семья. Вы с Кристиной. — Она часто говорила о вас, с её слов мне известно почти всё. Даже то, почему вы так долго откладывали встречу со мной. — Матушка! — упрекнула Кристина, подумав, что это слишком. — Нет, мой Ангел, она права, — молвил Эрик, целуя её в волосы. — Мне всё ещё непривычно и трудно с кем-то вот так открыто общаться, если это не Кристина, потому я покидаю ваш дом. Но в следующий раз я обещаю спеть вам обеим или исполнить мелодию на скрипке. Как выяснилось, Эрик уехал вовремя. Через пятнадцать минут их дом посетил виконт. Кристина даже не успела спросить, понравился ли матушке Эрик, после их знакомства воочию. То, как виконт оглядел Кристину, что сидела рядом с мадам Валериус, дало девушке понять, что он знает, с кем она была после того, как он ушёл. Но откуда ему знать, что она провела ночь после маскарада с Эриком? В голову закралось подозрение, что он следил за ней. — Что же вы, господин де Шаньи! — воскликнула матушка Валериус. — Разве вы не узнаете нашу Кристину? Добрый гений вернул её нам. Голос старушки явно пытался развеять обстановку. Кристина выдохнула. Что-то также подсказывало, что он не видел Эрика в карете, что совсем недавно отъехала от их дома. И была рада слышать такой ответ от матушки, словно та пыталась намекнуть ей о том, что не успела сказать. Она явно его одобряет, если не раскрыла виконту личность Эрика и что тот был здесь совсем недавно. Разумеется, что виконт не поверил в то, что кольцо — лишь подарок, и его оно не остановило. Но после…  — То это непременно оттого, что мужчина подлец, а девушка непроходимо глупа! — договорила Кристина. Девушка вскипела, защищая своего мужа и себя. Как он смеет? Узнав же, что Рауль совсем скоро уезжает, Кристина не смогла скрыть свой восторг.