Часть 2
6 декабря 2021 г., 20:55
После дебюта, Кристина верно догадалась, что виконт тут же постарается оказаться в артистической, и после того, как удалось его, наконец выпроводить, Эрик и Кристина, находясь в ролях Ангела и его ученицы, разыграли небольшую импровизированную сцену ревности, в которую Эрик наполовину верил, думая, что всё же Кристина его бросит.
Разумеется, Кристина потеряла сознание. Это было ожидаемо, и Эрик уже давно приноровился подхватывать её. Девушка без чувств обмякла в его руках. Так уже было. Стоит любимой сильно утомиться и переволноваться, как спустя какое-то время неизбежен обморок. Именно для этого Эрик и взял в подземелья Цезаря.
Две недели вовсе не были тем, что она рассказала виконту. Супруги проводили время почти как обычно. Ночью и утром забываясь друг в друге, занимаясь музыкой, читая, гуляя в Булонском Лесу. Но ко всему прочему, на следующий день после её триумфа, Эрик протянул ей пачку бумаг, в чёрных чернилах. Именно в чёрных, самых обычных, какими он писал также любовные письма Кристине, и свои труды. Иначе бы было много жалоб к его чертежам, где всё должно быть по умолчанию аккуратно и понятно. Красными и ужасным почерком были написаны только письма для новых директоров, им же назло.
— Что это?
— Сценарий. Приблизительный, разумеется, ведь предугадать поведение такого, как этот виконт, сложно, но это уже кое-что.
Кристина не поняла, что он имел в виду, и пробежалась взглядом по тексту.
— Боже, что это?
— Легенда обо мне. Я сочинил её, когда видел его до твоего триумфа. Он ведь приехал раньше, чем оказался в твоей артистической, и произвёл на меня впечатление песка под ногами, — он брезгливо поёжился и продолжил. — Это легенда о безумце Призраке. Всё то, что желает услышать этот мальчишка. И всё что нужно нам, чтобы избавиться от него.
Прочитав внимательнее, Кристина согласилась, и эти две недели супруги были заняты репетицией этой легенды.
— Ты скажешь об этом на крыше.
— Я понимаю. Так нас никто не услышит, чтобы не подумали, что весь этот бред — правда. Рауль сильнее хочет заполучить меня, а не навредить тебе, но если это услышит кто другой…
Кристина несколько раз перечитала их легенду об обучении и сказала, что это красиво.
Эрик смутился.
— Нет, правда. То есть, мы с тобой иногда, конечно, переговариваемся через зеркало, но не так. И что ты меня так обучаешь вокалу — тоже красиво.
— Провал безгубого рта? — смеяться или плакать? — А это как понимать? Я это даже… нет… то есть, если у тебя провал безгубого рта, то как ты поёшь? Чем?
— Виконтишка всё равно ничего в этом не смыслит, — отмахнулся он, и Кристина всё же рассмеялась.
— Ну, он да, но я-то знаю, что губы у тебя есть. Да, очень тонкие, но они есть. И этими губами ты меня сейчас поцелуешь.
Эрик «с большим трудом и нежеланием» выполнил этот приказ, на чём репетиция и окончилась.
Вторая репетиция, что состоялась в тот же день, закончилась, почти и не начавшись.
— Смотри! Ты ведь хотела видеть! Смотри же! Наслаждайся! Напои свою душу моим проклятым уродством! Смотри на лицо Эрика! Теперь ты знаешь, как выглядит «голос». Скажи, неужели тебе было недостаточно слышать меня? Ты захотела узнать, на что я похож. — Эрик произносит это абсолютно неубедительно, почти скучающе, отчего Кристина смеётся и тут же замолкает, когда муж собственническим жестом обнимает её за талию, пристально глядя жене в глаза. У обоих участилось дыхание, Кристина упёрла руки ему в грудь…
Репетиция прекращена.
— Но если я откажусь поехать с вами, когда вы захотите забрать меня, вы должны будете заставить меня уехать… — Кристина замолкает и поднимает взгляд на мужа. — Эрик, а что если он действительно заберёт меня?
Мужчина засмеялся.
— Что смешного?
— Ничего. Он просто не успеет. Ты неспроста должна будешь напирать на то, что собираешься в последний раз петь для меня. Это сигнал не для него, а для меня. Если только ты согласна быть похищенной мною прямо со сцены?
Девушка шагнула назад.
— Это рискованно для тебя, Эрик. Тебя могут увидеть, тебя может увидеть Рауль. И что будет, если я не соглашусь?
— Я придумаю что-нибудь другое. Но… это всё, что тебя волнует?
— Да.
— Меня не увидят. Когда я украду тебя со сцены, во всей Опере погаснет свет. Ни у кого не будет доказательств. Но всё же… ты не боишься?
— Нет. Но Эрик, если я согласна, то какое же это похищение? — рассмеялась она. — О, ещё у меня условие. «Ангел, благословенный небом… Мой дух стремится к тебе на покой!», — укради меня на этом пассаже. Ты ведь так любишь эффекты. А ещё, это — сцена в тюрьме, и я хотела бы намекнуть Раулю, что ты для меня спасение, что я хочу быть с тобой.
— Как пожелаешь. Но подумай. Если ты всё же не согласна, просто не говори об этом на крыше.
— …со своим голосом и уведет меня в подземелья, встанет на колени, склонит свою голову мертвеца и скажет, что любит меня. И будет плакать… Ах, Рауль, как ужасны эти слезы, что катятся из двух черных отверстий в жутком черепе! — читая эти строки, Кристина улыбнулась.
Первое время Эрик плакал от любого её проявления к нему любви или привязанности. Поначалу это пугало, ставило в тупик. То есть, она просто сжала в своей его большую ладонь, а он уже плачет. Ей казалось, что ему просто не нравятся прикосновения. Но он всё объяснил, а девушка, поняв, что это были слёзы счастья, была растрогана до глубины души. Никто кроме отца не любил её также трепетно и нежно.
— Он сразу заявил, что если мое сердце будет принадлежать кому-нибудь здесь, на земле, ему останется только вернуться на небо. — Кристина оторвалась от текста, обратившись к мужу. — Ты действительно так поступишь? Если я встречу и полюблю другого, ты просто уйдёшь в сторону?
— Да, — просто, но не без боли и печали в голосе, ответил он, не рассматривая иных вариантов. — Я не хочу мучить тебя, если у тебя больше не останется чувств ко мне.
— Или у тебя ко мне, — пробормотала Кристина, и увидев его взгляд, в котором читается «такого никогда не будет», продолжила. — Чувства — это не то, что поддаётся контролю, так что, никто из нас не может с уверенностью сказать, что будет завтра. Но я тоже этого не хочу. Не хочу, чтобы у тебя больше не было ко мне чувств.
Ещё одна репетиция завершилась поцелуем.
***
Первое знакомство тоже произошло совсем иначе. Кристина упоминала виконту, что спустилась однажды в подвалы, и дошла только до третьего этажа. Ну, это наполовину правда. Ведь всего лишь однажды она спускалась туда одна, и одна же дошла только до третьего этажа. А потом перед ней кто-то появился. — Не ходите дальше! — то был высокий и худой мужчина с фонарём в руке. Его внезапное появление испугало девушку, что прыгнула назад (свободное тонкое платье это позволяло), хватаясь за сердце. — Не ходите дальше, там опасно, — уже приглушённо пробормотал Эрик, жалея, что в эту вылазку, уже по привычке, не надел маску, ведь именно эту девушку он пугать не хотел, и ссутулился. Из-за дефектов на лице он казался даже более худым, чем уже есть. И кажется, подумал, что именно его лица и испугалась Кристина. Девушка медленно сделала вперёд три шага, приводя дыхание в норму. — Боже, кто бы вы ни были, знайте, я испугалась не вас. Простите, но вы так неслышно оказались рядом — это меня и напугало. Медленно она шагала от задумчивости. «Он невероятно худ, черный фрак висит свободно на его костлявом теле. Глаза смотрят прямо вперед и так глубоко посажены, что едва различимы. Все, что вы действительно видите, — это два темных отверстия, какие бывают у скелетов. Его кожа натянута, как на барабане. Она не белая, а неприятно желтая. Нос настолько мал, что совершенно не виден, когда смотришь со стороны, и это отсутствие носа производит ужасное впечатление…» — вспомнились слова Буке, что сплетничает о… И этот незнакомец подходит под описание. — Вы — Призрак Оперы, месье? — Одно из моих амплуа, вы правы. — его удивило, что девушка действительно его не боится, и выпрямил спину, неуверенно предложив. — Н-не хотите ли, чтобы я был вашим проводником? — Вы же говорили, что дальше нельзя, опасно, — усмехнулась девушка. — Одной — нельзя и опасно. Но это — мои владения. Если вы не передумали, конечно. — У меня не так много свободного времени, но нет, месье, не передумала. Ведите! — полушутливо-полусерьёзно. В тот день она видела секрет пяти этажей подземелья и слушала красивый голос незнакомца. — Мы с папой всегда любили всякие мрачные места и такие же рассказы, — вдруг поведала она, остановившись с мужчиной у подземного озера. — И здесь всё такое… интересное, таинственное. — Рад, что вам понравилось, но вы же сказали, что у вас мало свободного времени, не хочу вас задерживать. — О, верно, пора возвращаться. А… мне можно будет прийти к вам снова? Эрик подавил удивление, стараясь отвечать невозмутимо. — Если хотите, я буду ждать вас, — после некоторого молчания. — Могу я проводить вас наверх? — Не возражаю, — тепло ответила Кристина, зашагав с ним в обратную сторону. — Тем более, я пока что плохо запомнила безопасный путь. — Моё имя — Эрик. Это и всё остальное, что было здесь, останется в секрете. — ровным голосом молвил он, хотя Кристине казалось, что он прошипел эти слова прямо позади неё. — Почему вы уверены, что я никому не скажу? — Иначе, увы, это будет первый и последний раз, что вы были здесь. — Это — угроза? Для неё угроза — это не попасть больше в подземелье? Что за странная девушка, — подумал Эрик. — Напротив. Если вы скажете обо мне другим, то мне придётся исчезнуть. Кристина улыбнулась. — Ах, я никому не скажу, месье Эрик. Все в Опере говорят, что вас нужно остерегаться, но за всё это время вы никак мне не навредили, не дали угодить в одну из ваших ловушек и показали мне подземелье. Это всё будет нашим секретом. На следующий раз они спустились к озеру и сели в лодку — Кристине хотелось увидеть своды пещеры, хотя Эрик говорил, что ничего интересного в этом нет. День спустя он привёл её в свой дом. Изумлению и восхищению Кристины, что видела дом, построенный под землёй, не было предела. — Я не сплю? — она оглядывает гостиную, кружась, стараясь разглядеть всё. — А может ли быть, что озеро на самом деле просто ведёт вверх, и это самый обычный дом? Эрик выдохнул, немного раздражаясь. — Кристина, я уже не раз говорил вам, что этот дом построил я, и специально создал дом под землёй. Мы внизу под театром. Также, девушка изумилась и органу в его комнате. Эрик долгое время не мог понять, почему остановил её тогда, увидев, что она надвигается прямо в ловушку. Раньше ему не до кого не было дела, но в тот раз он просто не мог бездействовать, не желая её смерти. И потом, он предложил обучать её музыке, словно ему действительно не всё равно. Стоя с ней однажды ночью на крыше Оперы, он понял, почему так поступал. Впервые за столько времени, он влюбился. Никогда раньше он не догадывался, насколько это ошеломляющее чувство. И догадывался, что Кристина, лишь возможно, тоже. Слишком часто она искала с ним встречи, когда-то она дважды спускалась в подземелье, и всегда старается задержаться в его доме. Может, она просто хочет узнать побольше о Призраке, может после она пойдёт к жандармам, и те схватят его. Но может ли быть, что она искренне? Он глубоко вздохнул, внезапно ощутив жар во всём теле, и шагнул к ней. И когда он подошёл, робея, как малый ребёнок, она не убежала, нет-нет, она осталась, дождалась его… В тот момент, когда они были совсем близко друг к другу, Кристина взглянула на него и отвела взгляд. Если только ему показалось, она вправе убежать, отвергнуть его, даже если ему будет больно, он не станет её останавливать. Всего один поцелуй решит дальнейшую судьбу. Кристина чувствует смущение даже на кончиках волос, под его пристальным взволнованным взглядом, оттого и опускает голову. Девушка ожидает, что сейчас он поднимет её за подбородок и поцелует в губы. Но всё происходит иначе. Эрик наклонился и едва-едва прижался губами к её лбу. Он был так счастлив, знать, что она осталась, так счастлив, что заплакал. Он упал к её ногам, всё ещё рыдая. Эрик целовал её ноги, сквозь тонкое платье, рыдая. Шагнув чуть назад, Кристина упала на колени рядом с ним, не скрывая своих слёз, взяла его обнажённое заплаканное лицо в свои тёплые ладони, и вот также, как и он минуту назад, поцеловала его высокий лоб. А затем крепко обняла его худое, сотрясающееся от плача, тело. Он отчаянно обнял в ответ, пока она гладила его по голове и спине. Голова кружится от всего происходящего, и, девушка в этом уверена, у него тоже. — Моя мать, моя бедная, несчастная мать никогда не позволяла мне целовать её… Она сбрасывала мою маску и убегала… И ни одна женщина… когда-либо… — бормочет он, Кристина с трудом разбирает за слезами слова. Так прошло где-то пятнадцать минут, после чего слёзы сменились всхлипами. — Ты… я поцеловал тебя, и ты не умерла. Ты целовала меня… и ты не умерла. Ты плакала вместе с Эриком… — пробормотал он, отстраняясь. — Я люблю тебя. — Я бы хотела остаться эту ночь с тобой. Здесь, на крыше. Я тоже тебя люблю.***
(Поцеловать и незаметно спрятать во время поцелуя кольцо в карман платья). Кристина пробует это повторить, но тут же останавливает Эрика, что наклоняется для поцелуя. — Тебе не кажется, что ты кое-что не учёл? — спросила она. — Рауль будет ростом ниже тебя, так что… Эрик, подумав, согнул колени, стараясь находится почти на одном уровне глаз с Кристиной, и поцеловал. Кристина ответила, обнимая его за шею. Не терять рассудок было трудно, девушка представила, что они оба находятся на сцене, и стянула со своей руки кольцо, зажав его в другой почти незаметно. Эрик разорвал поцелуй, и Кристина всё также незаметно, спрятала кольцо в кармане платья. — Ты действительно спрятала его? — спросил Эрик. — Да, только для чего это нужно? — Виконтишка точно сразу заметит кольцо, и разумеется, сразу поймёт, что это — не подарок, а знак нашей с тобой свадьбы. И, как ты догадываешься, его это не остановит. Его не остановила твоя усталость после дебюта, чтобы поговорить с тобой, что уж говорить о кольце. А пропажа этого кольца будет означать, что ты согласилась быть… с ним. Эрик протянул ей ключ, что легко поместился в её ладонь. — Это ключ к подземному ходу на улицу Скриба. А точнее — его подделка. Покажи его мальчишке, пусть думает, что безумец Призрак тебе доверяет настолько, что вручил ключ. Он будет злиться на меня, а он уже злится уже просто на то, что мы с тобой вместе, в чём я уверен, а ключ должен немного умерить его гнев и отвлечь. Также, это мнимое доверие, этот ключ поможет тебе остаться в Опере. — он ненадолго замолчал. — Кристина? Кольцо… оно действительно в твоём кармане? Девушка дразня улыбнулась и вынула из кармашка своё кольцо, демонстрируя его мужу. — Да, вот оно. У меня не могло не получится, ведь я столько раз видела твои фокусы. — подошла ближе и протянула ему кольцо и растопыренную ладонь. — А теперь, можешь снова надеть его мне на палец? Эрик ухмыльнулся, глядя на привычный огонёк страсти в её глазах, и надел колечко ей на палец, вспоминая день свадьбы. Да, всё верно, репетиция окончилась также, как и все остальные за эти две недели.
