Я сломаю тебя, Сано

      Проснувшись утром Манджиро потянулся, разминая затекшие суставы. Хоть тело все еще ломило, а голова была неприятно тяжелая, сегодня было легче. Парнишка встал самостоятельно, но все-же придерживаясь стены, двинулся вперед, к деревянной тумбе. Снял телефон с зарядки, и набирая знакомый номер слегка затекшими пальцами, приложил к уху. — Добрый день, это тринадцатая больница Токио. Меня зовут Аманда Харуко, я ваш консультант на сегодня. Как я могу помочь вам? — Мое имя Манджиро Сано. Хочу узнать, когда я могу нанести визит своей младшей сестре, Эмме. На данный момент она находится в 243 палате. — без всяких разглагольствований произнес в трубку Майки. — Эмма Сано, секунду — голос в трубке заметно погрустнел. — В палату 243 можно попасть с 10.00 до 11.20. Надолго задерживаться не стоит — малышке Эмме хуже с каждым днем. Я, возможно, и не имею к этому делу никого отношения, но настоятельно рекомендую собрать деньги на операцию как можно скорее. Я считаю, что…       Трубка была нагло сброшена, а само устройство улетело куда-то в угол. Майки медленно осел по стене, хватаясь руками за голову. — Деньги, деньги, деньги. — слова вылетали в хаотичном порядке, из глаз медленно катились слезы. Холодные капли падали прямо на дизайнерский ковер, оставляя неприятные мокрые пятна.       Казалось, сестра была для Манджиро всем. Единственная, кто не отвернулся от парнишки спустя долгих шестнадцать лет, когда второй, казалось бы утратил все, что можно было бы: действующую позицию лидера гопников, сострадание, умение чувствовать и самого себя. В тот момент, когда казалось бы тьма вот-вот поглотит его, не оставив от Сано ровным счетом ничего, Эмме удалось пробиться внутрь, в самое сердце брата. Пасмурные тучи отошли на второй план также быстро, как появились, а на лице Майки вновь засияла яркая улыбка.       И все же, «эра гопников» парня не прошла бесследно. Майки не знает, кто и как сотворил это, однако следующая встреча с сестрой состоялась на больничной койке за обсуждением неприлично огромной суммы, требовавшейся для проведения операции. Тогда Эмма еще была в сознании, и суматошно перехватив руку брата, шептала о том, что Манджиро совсем не виноват в сложившейся ситуации. Девушка прекрасно понимала, что раздобыть такие деньжищи самостоятельно и легально практически невозможно.       Когда погиб Шиничиро, малышка Эмма поклялась, что позаботится о втором старшем братике. Однако с годами это становилось все труднее и труднее — Майки отдалялся с каждым днем, а потом и вовсе заявил, что сколотил собственную банду гопников. Не раз Эмма вскакивала с постели от шлепающей в полной тишине двери и тяжелого дыхания Манджиро, вернувшегося с очередной потасовки. Недовольно цокая, девушка хватала аптечку, отправляясь на помощь непутевому братику. Она искренне любила его, а значит, теперь просто не может допустить, чтобы брат погряз в дерьме еще сильнее.       На третий день стало еще хуже — только состояние девушки стабилизировалось, как внезапно на аппарате противный писк и мерно тянущаяся красная линия. Теперь это снилось Сано в кошмарах почти каждую ночь, хоть сестру и удалось спасти. А еще через день девушка впала в кому, впоследствии чего врачи развели руками и вынесли приговор о том, что без операции тут никак не обойтись.       Майки было больно, но никто не поддержал его. Манджиро было сложно, однако рядом никого не было. Сано поглотила тьма, а рука помощи так и не появилась.       Деньги — теперь только одна мысль пылала в убитом сознании, отчаянно цепляясь за остатки разума — Деньги, и любой ценой.       Спохватившись, Майки поднялся и прошлепал к двери. Легонько приоткрыв ту, задумался о непростом разговоре, что предстоит ему. — Дракен! — в особняке было непривычно тихо, но ответом парню все же послужил характерный хлопок снизу, следом за которым послышался неразборчивый мат.       Спустившись, взгляду Манджиро был представлен чуть сонный Кен со сковородкой в руке. Мука, что видимо была приготовлена именно для целей прожарки, валялась на полу. — Кен-чин — Майки удивленно выгнул бровь. — Разве у тебя нету личных поваров или чего-то такого? — Есть — раздраженно прошипел тот, сгребая муку обратно. — Но иногда я люблю готовить сам. — Оу. Так выходит, это твое хобби? — Ну, да, наверное это можно назвать именно так. — на секунду задумался Рюгуджи. — Я хочу попросить кое-что, Кен-чин. — голос Майки внезапно изменился, теперь не было ни нотки той беззаботной радости, которую Дракен успел почувствовать буквально минуту назад. — Валяй.       Получив одобрительный кивок, Сано приступил к объяснению. Конечно, все карты раскрывать не стоило, поэтому Майки ограничился обычным: — Мне нужно в одно место. Могу я поехать туда через час? — В толкан что-ли? — Дракен выгнул бровь, с усмешкой наблюдая слегка рассерженного парнишку. — Не совсем. Это…ммм… Другой конец города. — Тогда я отвезу тебя — Кен пожал плечами и вновь вернулся к яичнице. — Извини, но это исключено — Манджиро, как не пытался противостоять воле хозяина особняка, был тут же подавлен. — Исключения тут я делаю, Майки. Либо так, либо никуда ты отсюда не уедешь. — Хорошо — зло сверкнул глазами младший. — Однако потом не смей ныть и жаловаться.       Все еще слегка прихрамывая, Сано вернулся в свою комнату, ощущая на себе долгий тяжелый взгляд. И все же, Рюгуджи принял решение не парится по поводу непутевого паренька, потому уже в скором времени яичница стояла на столе. — Майки, еда готова, мне ждать тебя? — как можно громче крикнул Кен, надеясь на то, что один этаж все же не будет являться преградой его чарующему голосу. — Ага. Спускаюсь. — звук со второго этажа прозвучал слабее, однако уже в скором времени на лестнице послышались частые шажочки.       Строгий серый костюм с черными туфлями — такого Майки видеть было непривычно. Хоть тот и подчеркивал все достоинства парня, в голове Дракена никак не складывался образ делового Манджиро. Хлопая глазами, Рюгуджи откровенно пялился, в то время как второй, кинув на него быстрый взгляд, опустился на стул. Яичница была поглощена в мгновение ока, после чего Майки вновь посмотрел на Дракена. Глаза младшего застыли в немом вопросе, в то время как Кен все не мог отойти от увиденного. — Кен-чин?       Преодолевая расстояние в два коротких шага, Дракен подхватывает паренька под подмышки и усаживает на стол, предварительно сметая все на своем пути. Утыкается в его шею и оставляет небольшой засос, отчего ноги Майки чуть поджимаются, а из горла вырывается тихий вздох. — Майки, ты испачкался. Как можно кушать так неаккуратно? — мурлычет Рюгуджи, медленно слизывая с губ парня хлебные крошки. — Я…Кен-чин, мне надо… — парня затыкают глубоким поцелуем, от которого в буквальном смысле хочется блевать, однако Сано терпит, не оказывая сопротивления. Не ощутив ответа, Дракен отстраняется, внимательно глядит в глаза напротив, и спуская парнишку со стола, кидает: — Я сейчас. Подожди пару минут.       Когда Рюгуджи покидает столовую, Майки недовольно кривит лицо, и хватая со стола стакан с водой, залпом осушает его. Он никогда не любил поцелуи, особенно как в дешевых романтических драмах — от них в дрожь бросало. Очень часто мальчишке хотелось бросить в экран телевизора что-то тяжелое, на что с громким «эй» на него налетала Эмма, так любившая посмотреть очередной сериал со старшим братиком. Эмма…       Встряхнувшись, Майки отгоняет неприятные мысли далеко внутрь и дожидается Дракена, нервно постукивая по столу. — Я готов — голос раздается откуда-то из глубины помещения, потому Манджиро, щелкнув выключателем, направляется к двери. Пересекает небольшой сад, а в машине напротив ворот с удивлением наблюдает одинокого Кен-чина, усевшегося прямо за руль. — Твой водитель, он, ммм… Где он? — Майки мнется, описывая круги вокруг своей оси. — Сегодня тачку поведу я. Залазь скорее. — Дракен закурил сигарету, и удостоверившись в том, что парнишка в салоне, протянул пачку ему, на что получил неодобрительный мах головой: — Не курю. — Пиздишь. — ответом Рюгуджи послужило молчание. — Адрес диктуй. — Амейоко, 34. — Манджиро уткнулся в телефон, полностью игнорирую Дракена, что начало порядком напрягать второго.       Ехали в тишине, а спустя час, когда черный автомобиль остановился у успевших стать родными деревянными воротами, Кен вскинул брови. — Куда ты привез меня, Сано? Да я в таких районах лет десять не бывал. — Вообще-то, привез меня сюда ты — заметил Майки. — Можешь подождать на входе? — Не могу. Мне будет слишком одиноко — потянулся Дракен, хлопая дверцей и впуская в салон свежий прохладный воздух. — Я бы не хотел, чтобы ты шел со мной. — задняя дверь прикрылась, и слегка хмурый Манджиро наконец предстал прямо перед Кеном. — А меня не ебет. — ухмыльнулся тот, и задавая быстрый темп, отчего младшему пришлось быстрыми шажками семенить рядом, поинтересовался. — Нам внутрь?       Кивок. Двое парней молча проследовали к ветхой дверце, которую выступивший вперед Майки отворил легким движением небольшой руки. Парень позади непрерывно оглядывался, чуть морща лицо. — Мне к Эмме Сано. Я звонил вам сегодня. — Манджиро перегнулся через небольшой стол, видимо служивший регистратурой, на что пожилая женщина в белом халате лишь махнула в сторону лестницы, совершенно не обратив внимания на аномально высокого Дракена сзади. — Слушай, Майки, если ты ебучий фетешист мы могли бы найти другое место для твоих утех, но это же какая-то ебанная помойка и… — вой старшего был прерван тихим «помолчи», а затем Сано приоткрыл одну из сотни неприметных дверей, жестом попросил Дракена остаться снаружи.       На удивление, тот подчинился, и чуть облокотившись о стену, засунул в уши наушники. Однако, когда прошло 20 минут, Рюгуджи порядком надоела данная ситуация. Его шлюха притащила его на окраину ебучего Токио, а затем скрылась за небольшой дверью — сказать, что его это раздражало, ничего не сказать. Кен несильно толкнул дверь, отчего она чуть ли не впечаталась в ближайшую стену, однако все же совершив поистине геройский поступок, парень ее придержал. Перед глазами предстала на удивление достаточно милая картина: на старой больничной койке лежало тело привлекательной молодой девушки, а рядом, сидя на коленях и положив голову на грязное одеяло, спал Майки. — Эй-эй, Сано, вставать пора. — Приблизившись, Кен чуть дотронулся до плеча младшего, отчего тот, нечленораздельно пробормотав какое-то ругательство, перехватил руку девчонки в свою.       Дракен ухмыльнулся, аккуратно приблизил ладонь к сжатому кулачку. Чуть надавил, тем самым подставляя свои пальцы под маленькую теплую ладошку. Майки нахмурился и чуть крепче вжался, на этот раз в руку Кена. Склонив голову, старший любовался проделанной работой минуты две, а затем, размахнувшись, всадил кроссовкой прямо под ребра спящему мальчику. — Цццц… — тот мгновенно проснулся, и приоткрыв глаза, уставился на Рюгуджи позади. Сжал пальцы до едва слышного хруста и разомкнув ладонь, привстал. Аккуратно нагнувшись, Манджиро обнял лежащую девушку, и было в этих объятиях что-то дорогое, родное и такое теплое, отчего даже на душе Кена стало чуть теплее.       Потянув парнишку за руку, Дракен выволок того в коридор, и зажимая в ближайший угол, закрепил его ладони поверх головы. Такой Майки чертовски привлекал Дракена. Однако Сано снизу смотрел с неодобрением, и нечленораздельно что-то бормоча, старался вывернуть кисти из крепких тисков. — Она тебе очень дорога, верно? — мурлыкнул Рюгуджи. — В душе не ебу, кто это, но я хочу заключить с тобой пари, Манджиро. Эта девушка… Оу, да брось, в таком месте она откинется нахуй.       Кулачки сверху непроизвольно сжались, услышав последнюю фразу, а Майки предпринял еще более отчаянную попытку выбраться: хорошенько зарядил Кену промеж ног. Однако второй будто не почувствовал, продолжив вести разговор. — Мы заключим пари, Майки. Ее переведут в лучшую больницу Токио, и я оплачу все, что будет нужно для ее сохранения и реабилитации. А взамен… Хочу одно маленькое желание. — Отпусти мои руки. — Сано наконец перестал трепыхаться и требовательно уставился на Кена. — Зачем? Чтобы ты мне въебал при первой предоставившейся возможности? — выгнул бровь старший. — Блять, отпусти мои руки, Кен-чин.       Рюгуджи мнется и наконец разжимает ладонь, отчего чуть посиневшие ручонки падают к плоскому животу их обладателя. Уставившись куда-то вниз, будто высверливая в полу дырень, Майки протягивает руку вперед. — Я согласен.