По новой

В глазах должны быть миллионы фотонов, блеск кораблей и зов моря. Но — какая неожиданность, да? — ребëнок не вещица, на которую можно примерить любую роль. В его глазах полыхают взрывы, размытый азот чудится на границе радужек. Его мечта — спасение людей, а не море. А вот этот должен был речитативом зачитывать пропаганду и просто новости с правильными акцентами. Но — вы действительно этого не понимаете? — ребëнок не программа, не «0» или «1», что исполнит любую команду и функцию. Голос его певуч, завлекает разбитым свинцом и раскалëнным оловом. Его мечта — петь, а не равнодушно зачитывать сводки новостей. И они оба не оправдывали ожиданий. Как и все. Но кого это волнует, да? Ведь ты, никчëмный мальчишка, в жизни ничего не смыслишь и не понимаешь, что для тебя лучше. Ведь ты, чëртова ошибка, неуважителен к старшему поколению и попросту непослушен. А потом — садик, школа. Люди вокруг. Примкни к компании, иначе — станешь изгоем. Следуй своей роли в группе и, может быть, проживал хоть как-то среди тех, кто о тебе не особо печëтся. Но один защитил, кого не следует. Другой высказал то, чего говорить нельзя. Вы вновь не оправдали ожидания, ребятки. Но привыкайте, все от нас ждут чего-то. Даже если это что-то — полнейший абсурд. Потом один связался немного не с теми. Не с наркоманами или хулиганами, бандитами — просто с отщипенцами общества. Но они стали по-настоящему друзьями, и всë не так плохо, верно? После другой начал гнуть своë, и нашëл лишь одного единомышленника. Но и это хорошо, верно? А потом первый погружается в воду холодную, немеют руки, и голова будто отваливается. Страх сковал цепями, отравил насквозь и отрезал голову — перечить нельзя, иначе плохо, иначе больно, иначе он опять ничтожество. А потом второй встречает строгий, гневный взгляд и его привязывают. Ногти выдëргивают, мозги в кашу мелят, горло сдавливают до синего оттенка. Белые стены незаконного учреждения злят и вселяют ужас. Это… Не новость. Такое часто случается — друзья расстаются и рассыпаются, непослушных детей исправляют. Может, первое произошло совсем не из-за чего-то стоящего внимания, и не по случайности; может, второе и незаконно, но кого это вообще интересует? Потом они предают сами себя. Отказываются от того, что горело и пело. Сломанные люди готовы к указаниям. И как-то однажды получается странно — вроде и были в одном классе, и не особо-то знали друг друга, но гормоны вошли в пляшущий перед смертью водоворот, и началось. Разбитые, оплавленные, с вырванными деталями они поначалу калечили друг друга. И всë же, узнав о своих поломках, начали восстанавливать их. Не всегда правильно и вовремя, не всегда где надо и чем надо, но потихоньку латали повреждения, понимали принцип. А потом… Потом по новой, да. Вы ведь должны понимать, чем кончится история, верно, ребятки? И не то что бы это непривычно — выслушивать крики. Но теперь его считали не просто бесполезным, А больным. И не то что бы это было неожиданно — но боль застывает где-то на уровне сердца осколками, шея в очередной раз болит, порезы прибавились. Их итог: испортить ожидания. Каждый ожидал от себя стойкости. Каждый ожидал друг от друга верности. Простите, мальчики, но вы не успели настолько починить друг друга. Может, будь хоть ещë месяц или два… Но вам не хватило.