Восхищение героя

      События закружились стремительно в этот год. В жизнь эльфа пришли нелегкие времена. Тихая деревня сменилась шумным городом. Первый год вдали от дома, от заботливой матери и доброго отца. Первые незнакомые ощущения голода. Не тот легкий голод, когда уверен, что обязательно найдешь что-нибудь съедобное в кухне на полках или на столе в корзинке. А тот утомительный голод, когда родительские деньги на месяц ушли на оплату жилья и учебников, банки с салатами и соленьями закончились на прошлой неделе, а до следующей помощи из дома дня три-четыре. И грустное осознание — пора бы найти работу. И разочарование в себе, ведь кроме как на мытьё посуды в столовой при учебном заведении, на большее он не способен.       Первый проваленный экзамен и понимание — поступить в учебное заведение несложно. А вот чтение научных сочинений мудрецов прошлого и зубрежка теорем по межпространственному перемещению оказались неподъемной для эльфа задачей. И тревожные рассуждения, зачем он вообще поступил на неинтересное для него отделение. Вероятно, готовность не подвести родителей, которые, как любящие и заботливые родичи, желали лучшего для дорогого сына.       Пусть он отучится и останется в городе. Станет сильным воином или большим начальником, а не простым фермером, который днями возится с грушевыми деревьями и кустами клубники. Интересно, как там деревья? В последнем письме мать сообщила, что на сад напала неизвестная зараза, и спасения пока не нашли. А сколько этим летом закатали банок клубничного варенья? И кто придумал учиться в разгар сбора урожая?       Первое разочарование в себе, потому что не способен отстоять собственное мнение, поспорить, доказать свою правду. Первая обида, что его милая, по словам мамы, неуклюжесть может раздражать. Первое недоумение, что его доброе, по словам отца, сердце здесь никому не нужно. А слишком острые уши не милая особенность, а отвратительное уродство.       Дальше и вовсе катастрофическое решение. В университете объявили конкурс среди учащихся на работу в далеком мире человеческих существ. Работодатель обещал достойную оплату, трехразовое питание, бесплатное жилье, новые знакомства с людьми и много свободного времени для изучения неизвестного мира.       О человеческой расе впервые он узнал от родителей. Иногда по вечерам они любили рассказывать страшные истории о злых и жадных людях. Причем получали от этого какое-то неприличное удовольствие. Отец и мать прижимались друг к другу, взволнованно перемигивались и довольно хохотали. Скорее всего, в страшилках не было ни слова правды.       На занятиях по «Общей теории разнообразия видов» к сомнительным знаниям из детства добавились знания об устройстве человеческого мира. Традиции и принципы построения жизни эльфов и людей отличались значительно. Сложив немногочисленные знания, решил он — для эльфов мир людей не враждебен. Он подал заявку на конкурс исключительно из-за вознаграждения. С обещанным количеством золотых монет можно полгода жить, не заботясь о пропитании, а значит, о работе, и полностью сосредоточиться на обучении.       Разумеется, подал он заявку не из-за любопытства. Или, как могло показаться, из-за желания почувствовать, что некоторые нетипичные особенности его характера и внешности там, на далёкой Земле, возможно, не будут посмешищем. Люди наверняка обладают меньшими знаниями об эльфах. Он, разумеется, не хотел, чтобы в неизвестном мире на него смотрели с интересом. Или даже с восхищением. От допущенной мысли, что им могут восхищаться, он весь сжимался и чуть ли не ненавидел себя за дерзкие мысли. Словно желая восхищения, он что-то нарушал. Не законы, установленные эльфами, а законы самого мироздания. Ведь простодушным уродам не место среди благородных красавцев.       К удивлению, конкурс он прошел. Но удивление сменилось тревогой, когда узнал он, что был единственным, кто подал заявку на работу в далеком мире человеческих существ.       Инструктаж по безопасности пролетел как в тумане. Его жизнь все никак не хотела сбавить темп. Через два дня растерянного студента завели в центр круга для призыва, всунули в руки договор с призывателем и пожелали удачи. Круг вспыхнул насыщенным фиолетовым, запах цветов сменился запахом крови. Вспышка яркого света, и эльф стоит в незнакомом помещении.       Призыватель оказался милым парнем. Он спешно объяснял права эльфов в человеческом мире, а призванный эльф улавливал отдельные слова, с трудом понимая смысл разговора. Хоть и прошел он ускоренный курс по изучению человеческого языка этой местности, но слова и их сочетание еще были в новинку. Призыватель говорил, говорил, по-видимому, важное, а он кивал, кивал, сидя на мягком диване и делая маленькие глоточки терпкого напитка из листьев неизвестного растения. Уходить из светлого и неожиданно уютного дома не хотелось, но приехал работодатель, и все снова закрутилось.       С утра и до обеда эльфа водили из шумной аудитории на сто человек учащихся в уютный кабинет преподавателей. Вечером снова в учебный класс, затем в лабораторный кабинет, после в просторную комнату с мягкими креслами. От быстро сменяющих друг друга помещений и лиц слегка подташнивало, будто весь день скачет он на необузданном звере.       Эльфа просили показать уши, высунуть язык, снять рубашку. Тыкали резиновыми прутиками в грудь, ладони и спину. Просили глубоко дышать, замирать, дышать быстро. На его грудь приклеивали мягкие кружки с длинными нитями, от которых на коже оставались красные отметины. Отметины жутко чесались. На него смотрели десятки глаз. И казалось бы — вот оно восхищение! Но почему же неуютно и противно вертится страх внизу живота? Под взглядами он словно уменьшался, становился незначительным. Вот сейчас растворится, исчезнет, пропадет навсегда, и никто внимания не обратит, его тотчас же забудут.       Эльф рисовал на листах бумаги слова на родном языке, а студенты рассматривали сложные закорючки, делали пометки и просили ещё и ещё слов. Он начал привыкать к человеческому языку и робко говорил на нем, когда просили. Девушки строили голубоглазой диковинке глазки, парни смотрели недружелюбно, а то и презрительно. Но никто не спросил его имени, не поинтересовался о родне и друзьях, никто не задал вопрос о его доме. Никто не искал с ним общения после занятий. Людей не интересовал именно он. Он был нужен лишь в качестве обезличенного тела, как представитель всех эльфов. А выполнив свою работу, эльф становился не нужен. Не нужен ровно до следующего неуютного представления, где его трогали, задавали смущающие вопросы, где флиртовали и подшучивали.       В целом работодатель не обманул. Ночевал подопытный в каморке уборщика, кормили три раза в день. В университетской столовой пахло супом из бобовых и небольшими полумясными шариками, которые люди называли «котлетами».       На пятые сутки про эльфа забыли. Каморка сторожа оказалась заперта на ключ, в столовой исчезли работники и еда. Работодатель сказал, что в его услугах больше не нуждаются.       — Возвращайся в свой мир. — благодарно улыбнулся он и показал на дверь.       Эльф вышел из серого здания и побрел по улице. До окончания призыва два дня. Адрес призывателя ему неизвестен. Как вернуться раньше времени окончания призыва, вроде не рассказали или, вероятно, он прослушал.       Эльф шел по незнакомому, чужому городу в другой реальности. В родном мире сейчас конец лета. А здесь, судя по прохладному воздуху, тусклому небу и только-только ожившим деревьям — середина весны. Иногда он останавливался возле витрин магазинов, подолгу разглядывал похожих на людей больших кукол, мысленно примеряя на себя их необычную одежду. Он торопливо проходил мимо кафе, боясь, что его присутствие помешает интересной жизни внутри.       Город темнел, кое-где зажигались фонари, вечер принес холодный ветер. Эльф посмотрел в окно очередного магазина и увидел худую, слегка сутулую фигуру. Непричесанные волосы, усталое лицо, праздничная рубашка с белым бантом выглядывает из-под мятой накидки в разноцветные узоры, обувь из тонко выделанной кожи — незаметна на ноге. И это живое существо здесь неуместно, лишнее среди высоких бетонных зданий и озабоченных исключительно собой людей. Слабость навалилась, прижала к стене. Эльф опустился на ступеньку перед стеклянной дверью, наверняка ведущей в просторное помещение с едой и питьем. Он не рискнул зайти внутрь.       Он был разочарован решением отправиться за, как думалось, лёгкими деньгами. Он злился, ведь глупо нафантазировал, что его здесь полюбят. Лучше бы остался мыть посуду. Он был обижен на неприветливый город, на проходящих мимо людей, на дождь, который только-только набирал силу и буквально через пару минут обрушится на его усталое тело.       — Чего нос повесил? Голодный, неверно? Пойдем, пирожками накормлю.       Эльф поднял голову и увидел потертую куртку, приветливое лицо, нелепую клетчатую кепку. С ним заговорили, ему предложили еды. Он не плакса, но накопленное за прошедший нелегкий год наконец-то созрело. Созрело и вышло наружу.       — Как тебя крутит-то, — сочувственно пробормотал человек.       Он взял эльфа за локоть и, не обращая внимания на рыдание, настойчиво куда-то поволок. Очнулся эльф, когда в холодные руки сунули стакан и поставили на стол тарелку пирожков. Почему он оказался в теплом помещении, он не помнил.       — Пей! — приказал старик. — И закусывай. Нервы подлечишь.       — Что это? — выдавил эльф, рукавом вытирая мокрые щеки.       — Наливка. Лечебная. Да ты не бойся, не бойся. Вижу, не местный, и идти тебе некуда. Пока призыв не закончится — здесь оставайся.       В легком непонимании ситуации эльф сделал неуверенный глоток. Горько-сладкая жидкость обожгла рот и горло. Он скривился, закашлялся, шире открыл заплаканные глаза и сразу перестал шмыгать носом.       — Захар меня звать, — представился старик и серыми, часто моргающими глазами, уставился на гостя, ожидая имени и от него.       — Эльтанафей Рауц… — прошептал эльф, восстанавливая дыхание от крепкого напитка.       — Уууу… Имечко не выговорить! Будешь Фей, — не выслушав до конца, решил Захар.       Эльф растерянно открыл рот, намереваясь продолжить, ведь назвал он только первую часть. Разве допустимо, чтобы из сложного, родового, сплошь пропитанного символами имени, осталось короткое Фей? Оказывается, допустимо. Его полное имя здесь также неуместно. Но человек хочет звать его по имени, значит он не обезличенный эльф. От доброты незнакомца стало лишь хуже, но он сдержал слезы и кивнул. Захар победоносно улыбнулся и налил себе лечебной наливки.       Всего два дня до развеивания призыва, и эльф вернется в свой мир. Два человеческих дня - и он никогда так необдуманно не поступит. Он вернется на скучную работу, к учебным будням. Он увидит отца и мать, по которым скучает. Если хорошенько подумать, то неплохо ему жилось. Хоть он неудобный среди своих, но все лучше, чем совершенно чужой в мире людей. А может, мир этот не так и плох, просто для него здесь нет места.       Два дня ожидания прошли в спокойствии. Стараясь отблагодарить доброго человека, эльф сделал основательную уборку в квартире. Под руководством деда Захара он навел порядок в старых шкафах и сервантах. Захар эльфа ни о чем не расспрашивал, зато с удовольствием рассказал о себе. Оказалось, известен дед Захар на весь город как мастер по приготовлению крепких напитков в домашних условиях. Что хочешь сделает. И неизвестный эльфу абсент, и знакомую медовуху. Летом он заготавливал травы, ягоды да полезные коренья, а в остальное время делал напитки под заказ. Есть постоянные клиенты, заказывающие на праздники любимые напитки. Были и неожиданные заказы с необычным составом и сложным способом приготовления.       Через два дня призыв не развеялся. Прошел ещё день — эльф превосходно себя чувствует. Четвертый, пятый день, а эльф всё порядки в шкафах наводит, но в свой мир не возвращается.       — А что, я всегда о внуке мечтал, — сказал Захар ещё через день, когда эльф с виноватыми глазами сообщил, что по непонятной причине не может покинуть человеческий мир. — Садись поближе и помоги изюм перебрать. Светлый, светлый, мясистый выбирай!       Ещё через пару дней после долгих размышлений оба согласились — причина неизвестна. Не мог же выпитый эльфом в день встречи напиток повлиять на призыв. Ягоды калины, сахар, вода и спирт не могли заблокировать путь домой. Оба не стали унывать. Ведь если существует то, что блокирует, значит найдется и то, что разблокирует. Да и с той стороны его пропажа явно не осталась без внимания. Искать призывателя не стали. Найти его будет непросто — настоящие призыватели объявлений об оказании услуг не дают, и свою личность не афишируют.       Недружелюбный мир не хотел его отпускать.       Дед Захар готовил наливки, ликеры да вина. Эльф помогал, учился. А через пару месяцев активного участия в изготовлении он мог отличить коньяк от виски, и сам впервые приготовил рисовое вино. По вечерам Фей любил записывать события дня. Хотел он через не принадлежащие человеческому миру символы на бумаге быть ближе к родному дому. Он долго не выходил на улицу, оправдываясь тем, что люди увидят острые уши. Дед Захар купил ему шапку, и Фей послушно отправился за продуктами в магазин.       Эльф понемногу учился жить в человеческом мире. Словно сидя в защитном панцире, он сначала ощупывал рукой твердую поверхность вокруг — можно ли стать, опереться. Присматривался — есть ли угроза от людей. Если была земля под ногами и не замечающие его люди, значит можно выйти в недружелюбный мир. К удивлению, нашел он друзей. В родном мире собак он видел лишь в книгах и на картинах. А здесь живые звери позволяли себя гладить и кормить. Фей покупал дешевые субпродукты и искренне радовался, протягивая четвероногим еду.       Каждое лето Захар отправлялся на Алтай на сбор трав. Это лето не станет исключением. Эльфу предстоит три месяца провести одному. Впервые Захар собирался в привычный поход с тревожным сердцем. Он понимал — Фей не приспособлен жить в человеческом мире. Также знал, если не запастись ингредиентами летом, то зимой ничего стоящего не выгонит. Взять эльфа с собой было рискованно. Неизвестно, как на него подействуют долгие прогулки при любой погоде и горный воздух.       — Не переживай, — успокаивал Захар больше себя, а не эльфа, складывая необходимое в походный рюкзак. — Попрошу Людмилу Павловну за тобой присмотреть. Она добрейшей, добрейшей души создание, и очень хозяйственная.       — Я сам убрать в квартире могу и еду приготовить, — обиженно буркнул эльф.       — Знаю. Но скучно одному будет, — настаивал Захар. Он обнял эльфа. — Я постараюсь вернуться раньше.