Помоги мне не умереть

В темных глазах Аллы Георгиевны появилась агрессия. От этого взгляда, Антон почувствовал страх, но не смел отвести взгляд. — Ах ты сученыш! Ещё и в глаза мне смотришь! Как ты вообще посмел доставлять людям проблемы, от своей мелкой обиды! Ну я тебе покажу! — с этими словами воспитательница бросилась к Шастуну, схватив за ободранный ворот чёрной футболки и поволочив парня за собой. — Остановитесь! Прекратите! —пытался вырваться юноша. — Остановись втягивать хороших людей в свою грязную жизнь! Ты никого не достоин! —кричала женщина. Пройдя длинный, тёмный коридор, они остановились перед серой тяжелой дверью. Алла Георгиевна с силой втолкнула Антона в маленькую комнату, где не было ни единого источника освещения. Шастун упал на пол и почувствовал как через изношенные штаны в его колени впились тысячи разбитых стеклышек. — Посидишь тут день-другой, может хоть так жизнь чему-то научит! — прорычала заведующая уже через плотно закрытую дверь. — Стойте! Я так больше не буду! Откройте дверь! Да откройте вы, блять! — надрывался парень, долбя серую преграду перед собой, уже и так красными кулаками, которые скоро украсят сотни синяков. Но его уже никто не слышал. *** Антон скатился по стене уже потеряв надежду на освобождение. «Какой я долбоеб. Надо было всё-таки сброситься с того моста. Смерть уж лучше, чем такая жизнь.» — подумал юноша. Тут Шастун вспомнил про свой телефон. Он судорожно полез за ним в карман штанов и выудил оттуда разбитый пятый айфон и хотел было набрать номер полиции, но передумал. Правда, не стоит втягивать чужих людей в его проблемы. Тогда парень решил включить фонарик, пока представлялась такая возможность, чтобы рассмотреть помещение. Он сидел скорее в маленькой каморке, чем в комнате. Здесь были разодраны последние подобия обоев, разрисованы, и без того темные голые стены, а посередине лежал одинокий старый матрас. По всему полу были разбросаны тысячи крошечных осколков, и несколько крупных стёкол, на которые он и напоролся. Антон решил посмотреть на свои колени и осветил их слабым фонариком. Через штаны просачивалось множество алых пятен и появлялись всё новые. Шастун устало вздохнул и отвёл взгляд. Но через секунду, внимание парня привлек самый крупный осколок среди остальных. Он не в силах встать, подполз к нему и взял в ладонь, крепко сжимая до боли. — Ну что, вспомним «молодость». — грустно усмехнулся Антон. В следующий момент он осторожно спустил штаны до колен и провёл острым концом по бедру, отчего побежали маленькие ручейки крови. «Уж где-где, а на бедре точно никто не заметит.» — основывался Шастун. Вдруг телефонный фонарик резко потух, испугав Антона, который в этот момент довольно сильно надавил на рану. «Ай, сука.» — прошипел он. Решив заканчивать с этим делом на сегодня, парень отодрал от старого матраса кусок ткани, что не было трудно, так как матрасу было уж точно больше 20 лет. Прижав её к свежим шрамам Антон тут же сморщился от ощущений, но быстро натянул штаны, и запихнул окровавленный осколок в карман. «А что добру пропадать? Уж точно ещё пригодится.» — подумал юноша. Пробравшись к его новой «кровати» через стёкла, Антон лёг и тут же заснул, не в силах больше бодрствовать. Спустя некоторое время, счёт которого давно был потерян, парень услышал шаги. Сначала он подумал, что это галлюцинации, вдруг, опять подхватил какую-нибудь заразу и мерещится всякое. Однако позже уже отчетливо услышал стук чего-то об пол по ту сторону жуткой двери. Антон на ватных ногах подошёл к двери и чуть слышно стукнул, после чего опустился на пол. Слабость. Вот к чему приводит длительный голод, да ещё и слабый организм. — Кто там? — послышался голос из коридора. — Помогите мне, я заперт! —старался как можно громче сказать Антон. — Ах ты господи, неужели Алла опять? Сейчас, подожди секундочку, — отозвался голос, а затем стал стремительно удаляться. — Не оставляйте меня. Опять, —уже прошептал Антон. — Опять понадеялся на хер знает кого. Ничему жизнь не учит. Прикрыв глаза Шастун погрузился в короткий сон. *** Внезапно, в двери повернули замок, а затем другой. Шастун отполз от удивления, наступив ладонью на маленькие осколки, но не обратив никакого внимания на боль. Сейчас его волновала только дверь. Затем наступила секундная тишина, а потом дверь отворилась и за ней стояла маленькая пожилая женщина. Она была одета в поношенную серую юбку и явно не новый сиреневый кардиган. — О Боже мой! — вскрикнула она, подбежав к парню и попытаясь сделать попытку помочь ему встать. Но Антон хоть и через силу, но справился сам. — Да ты весь в крови! — уже чуть громче продолжала старушка. —Пойдём скорее из этого места! Шастун послушно вышел и тут же сощурился, от хоть какого-то количества света. — Пойдём к медсестре. — отчего Антон не был в восторге, ведь он очень боялся врачей. — Обойдусь. — кратко ответил юноша. — Не обойдёшься! Мы всего лишь раны обработаем, — ласково сказала спасительница и Антону пришлось идти. После обработки и наложения маленьких пластырей на ладони и колени медсестра—женщина средних лет и одетая в белый халат спросила: — Больше ничего не повредил? Парень помнил о своих до сих пор ноющих шрамах, но конечно же умолчал о них и с небольшой дрожью в голосе ответил: — Больше ничего. Пожилая женщина, стоявшая в дверях, облегчённо выдохнула и быстрым шагом ушла. Шастун решил последовать за ней. Однако уже на повороте перед его носом захлопнулась деревянная дверь. Антон припал к ней ухом, дабы услышать разговор. — Алла, ты совсем уже?! —послышался голос старушки. — Что случилось? — как-то безразлично спросил другой ужасно знакомый голос заведующей. — Как что? Зачем ты мальчика заперла в той комнате? Он в крови весь сидит! — продолжал первый голос. — Заслужил. — кратко ответил второй, отчего парень опустил взгляд. — Он же ребёнок! Ты не можешь с ним так поступать! — заступалась спасительница. — Я могу. Я всё могу. Это мой детдом. Не указывай мне что делать! — гневно добавила Алла. — В таком случае я его заберу! —крикнула собеседница. Антон вздрогнул. Быть такого не может, чтобы его кто-то хотел приютить. Новые ощущения переполняли его душу. Это были удивление и…радость? — Аля, нет. У него очень сложный характер. Я тебе его не отдам. Тем более тебе придётся обеспечивать его. Он тебя погубит! — спустя молчание ответила воспитательница. — Ты не можешь не отдавать. Я подпишу все бумаги об опеке. Это законно. — утвердила старушка. — Но… — хотела продолжить Алла Георгиевна. — Никаких но. Я обеспечу его несмотря на мой возраст. Я вижу, что в нем есть что-то хорошее. Я его беру. — чётко произнесла спасительница. У Антона подкосились ноги, и он еле добрался до ближайшего поворота чтобы присесть на пол. Не может быть.