Помоги мне не умереть

Следующие два дня Антона проходили одинаково: сон до обеда; выброс еды, за исключением яблок, которые иногда давали на обед; принятие лекарств, принесённых медицинскими сотрудниками ещё с раннего утра; страдание хернёй; выброс ужина; снова лекарства; сон. И так день за днём. Еда каждый день «телепортировалась» в мусорку, накрываясь салфетками, чтобы не было видно. Но скоро Шастун перестал это делать, так как в ведро с мусором никогда никто не заглядывал и тем более не менял. Эти два дня оказались безумно скучными. Парень уже пробовал делать самолётики из салфеток, запуская их в окно прямо в лицо какому-нибудь прохожему, разумеется курил по вечерам, выпуская весь дым в форточку, сидел в телефоне, пока устройство более менее функционировало, ну и смотрел так излюбленное бабульками Первый Канал и шоу «Давай поженимся!». Другие каналы с программами как назло не работали, поэтому выбор был невелик. — Скууууучнооо! — возмущался Антон, пытаясь переключить канал и посмотреть что-нибудь другое. «Нихуя не работает, » — расстроился он, — «Где там этот Арсений Сергеевич ходит. Который день не появляется, а так бы хоть обстановку развеял.» Переключить «лучшую программу в мире» так и не удалось, впрочем как обычно, поэтому Шастун бросил пульт и продолжил смотреть на прыгающего мужика в его танцевальном номере. «На попрыгунчик похож.» — усмехнулся Шастун. Спустя какое-то время дверь открылась и в палату вошёл Арсений Сергеевич. «Вспомнишь…так, гавно или солнышко? Непонятно.» — задумался парень. — Привет, суицидник. — поздоровался вошедший. — Здравствуйте. — ответил Шастун. — Долго я с тобой не виделся. Работа, — объяснился Попов, — Как самочувствие? — Ничего вроде. — произнёс юноша. — Вроде или нормально? — вновь спросил врач. — Пойдёт. — улыбнулся Шастун. Арсений Сергеевич демонстративно закатил глаза, а затем объявил: — Скорее всего завтра вечером выпишешься. Антон сглотнул. Эти дни были для него поистине чудесными, по сравнению с детским домом, и теперь он даже не успев расслабиться и отдохнуть, снова отправляется «на каторгу». — Я у тебя салфетку позаимствую, — скорее утвердил, чем спросил врач, подходя к тумбочке, — Насморк. — Ну возьмите. — безразлично ответил Антон. Мужчина шумно высморкался и направился к мусорному ведру, и нажав ногой на педаль, обомлел, уставившись в находящееся перед ним пищевое месиво. Только сейчас юноша понял, что попался с поличным и попробовал оправдаться: — Оно само. Тут немного выброшено, просто невкусно было. — То есть здесь немного?! — разозлился мужчина, — Да тут полная мусорка! Ты около пяти дней не ел?! — Как Вы догадались? — удивился Антон. — Ты меня за дурака не держи. Я обо всём твоей воспитательнице расскажу, об этом не переживай. — прорычал врач. — Что? Зачем? — заволновался Шастун. — А за тем! Если не ешь ты ни хрена, то что ещё делать? Я за тобой следить и умолять поесть не собираюсь. — не сбавлял тон Арсений Сергеевич. — Я больше не буду, честно. Не говорите ей, пожалуйста! — сильно занервничал юноша. — И не проси. Она за тобой следит и обязана знать! — произнёс мужчина. После этих слов он вышел за дверь и громко хлопнул ей. «Блять.Блять.Блять.БЛЯТЬ!» — метался в мыслях Антон, — «Только не Алле Георгиевне, только не ей! Она же меня убьёт!» Он прекрасно осознавал своё положение и понимал, что сам в виноват в произошедшем. Остаётся только надеется на чудо со стороны врача, другого выхода не остаётся. Антон закрыл лицо руками и молча лёг, постараясь заснуть и не думать о будущем. *** Выйдя за дверь, Арсений не прекращал злиться: «Лекарства ему дают, а он ещё и не ест! Как он поправляться собирается и собирается ли?!» Мужчина завернул за угол и машинально переступил порог своего кабинета, продолжая думать о Шастуне: « Я всё скажу! Всё! А как иначе? А никак!» Врач сел за стол и начал перебирать документы, пытаясь отвлечься от произошедшего, но сердце его было неспокойно. Казалось, что если он выдаст парня, то с ним произойдёт что-то ужасное…но почему? Раздумья прервал знакомый голос: — Попов, ко мне в кабинет!