Дурацкая привычка.

Входная дверь на задний двор была до того тяжёлой, что, закрываясь, едва не придавила собой Трафальгара. Вслед она грозно громыхнула, а стены коридора поддержали её низким нагнетающим гулом. Вот так. Заглянешь, бывает, в морг поутру, а там даже стены сокрушаются о том, что дверью до сих пор никого не прищемило. Злорадное было то общество. Временами, казалось, если хотя бы рукав она прикусит - уже не гудят стены, а во всю похихикивают. Однако, делиться такими соображениями с коллегами было себе дороже, так что Ло тактично о своих наблюдениях помалкивал. Сам подумывал, что сбрендил окончательно в своём отшельничестве, одухотворяя вещи, не имеющие к тому показаний. Однако же он гордо оправил воротник пальто и прошествовал мимо расстроенных стен, словно те его совсем не задевали. Но те и не могли задеть, стоя на достаточном расстоянии друг от друга. Коридор был просторным. Полная негодования мысль вертелась на языке. Насколько сильно он не доверял этому миру, что духовно сторонился даже здания, которое могло причинить ему вред лишь в специфических условиях. Впору было прицыкнуть, ровно как делали стрелки на циферблате его часов. Уже перевалило за девять утра, и впереди Трафальгара ждал все такой же унылый рабочий день, полный бумажной волокиты и хаоса, вносимого то сотрудниками, то родственниками погибших. Помня события прошлой ночи, ему хотелось закрыться ото всех. И именно сейчас, в девять утра, когда сотрудники гуськом подтягивались друг за другом на рабочие места, он, как и каждое утро, ощущал дикую потребность в обыкновенных человеческих радостях. Но из радостей Ло мог позволить себе сейчас лишь кофе со сливками. Этим кофе, непривычно не горьким до тошноты, он буквально грезил. Сегодня хотелось перемен, даже незначительных, так что, помимо радости в виде кофе со сливками, Ло решил не мучить себя обыденным утренним обходом морга и пересчетом количества сотрудников на местах. По дороге на кухню ему всё чаще встречались коллеги. От их усталых, но вдохновлённых лиц, веяло грядущим пятничным вечером и преддверием выходных. Ло мельком подумывал, что хватит с него этих изнуряющих бесконечностью и обыденностью белых коридоров. Что, быть может, сегодня он плюнет на документацию и даже покинет рабочее место пораньше. Нужно было дать себе вдохнуть. Прожитые им дни слились в бесконечный поток, до того похожие друг на друга, что он едва припоминал, когда в последний раз проводил время вне морга. И не так, чтобы сбежать оттуда на час-другой домой за чистой одеждой или отлучиться по вопросам, касающимся результатов вскрытия. Душой и телом он уже давно вплавился в эти стены, так, что уже не мыслил себя вне их. Что это, если не бесконечный день сурка? Из кухоньки гудело так, что было слышно за несколько метров. Сотрудники жужжали обо всём внутри этой небольшой комнаты, словно пчёлы в улье, а Ло был тем самым мальчиком с палкой, но в защитном костюме. Ударить по улью было его священной миссией, ведь иначе эти чёртовы пчёлы никогда не полетят собирать пыльцу. У Трафальгара Ло была самая ленивая пасека на районе, понимавшая лишь метод кнута, однако сегодня ему все ещё хотелось перемен. Задолбался. Ло уже не мог применить к себе банальное "устал", оно было не таким ёмким. Он задолбался. Он возник в проёме, словно мрачная тень, и растворился среди ленивых пчёл, не проронив ни слова. Те и значения не придали, до того задорно выясняли друг у друга планы на вечер. Действия же Ло были механическими, отточенными до безобразия. Набрать воды в ёмкость кофемашины. Прочистить и заново засыпать кофейный порошок в рожок, мысленно спотыкаясь, какая из его ленивых пчёл не прибрала за собой. Включить нагрев воды. Он не обратил внимания, когда именно гул на кухне набрал обороты, но стих он не менее стремительно. Был ли Трафальгар тираном на своей должности? Совершенно исключено. Однако, безразличный к реалиям вселенной и страстно жаждущий окончания срамной рабочей недели гораздо больше своих подопечных, он всё же чувствовал их взгляды. Так, словно в его спину настороженно по очереди потыкивали палкой. Как тыкают ею в неподвижную змею, например. Умерла или набросится? Сил оставалось лишь на то, чтобы прикинуться мёртвым, медитируя в мыслях о размерах чашки под долгожданный кофе с непривычными сливками. - Доброе утро, директор, - вразнобой и уже не так громко поприветствовали его сотрудники. Он вскрыл настенный шкаф и достал большую чашку. Пронеслись какие-то озадаченные шопотки за спиной. - До-оброе, - протянул неохотно Ло. С его должностью даже мёртвым притвориться не получилось. А так хотелось хотя бы на день для всех умереть. Кофемашина загудела вновь. Спустя секунды парящая карамельная жидкость полилась в его чашку двумя струйками. Какая-то пантомима творилась позади него. Ло слышал жесты, неловкие стуки об мебель, отрывки шикания, присербывание и чавканье, которое изо всех сил старались сделать тише. Он брёл к холодильнику, и, открыв дверцу, меланхолично обернулся. - Общайтесь, что вы, - проронил Трафальгар. Кто-то поперхнулся бутербродом, однако, Ло так и не понял причины. - Если, разумеется, разговоры помогут вам закончить всю работу к пяти вечера. А дальше - вновь механически. Достать сливки, налить в чашку. Остановить кофемашину. Переключить режим. Казалось, будто бы слов его никто не понял, а то и не пытался. Уже не было ни чавкания, ни шорохов, но и на рабочие места никто не воодушевился пойти. Как будто вымерли. Кто б ещё так реагировал на обещание сокращённой рабочей пятницы? Может быть, просто Ло в силу своей должности плохо владел навыками слияния с местностью? Стоило пристать к одному из них за консультацией по методике, или же это будет ну совсем чересчур? Он опустил в чашку вспениватель для молока. Снова загудело и вдобавок зашипело так, словно кто-то захлёбывается. Невольно, Ло на ум пришёл образ Дофламинго. И он не заметил злорадной ухмылки, украсившей его худое усталое лицо. Если бы не гулкие шаги по коридору, стремительно приближавшиеся к кухне, Трафальгар определённо диагностировал бы у себя психическое расстройство. Маньяк в душе ликовал, раз за разом куная главу семейки Донкихот головой в таз, и раз за разом давая тому сделать вдох где-то на пике отчаяния, прежде чем повторить эту процедуру. Да ещё и хмыкал зловредно, вспенивая сливки, до того доволен он был своей воображаемой пыткой. А тихо позади него в этот момент было настолько, словно он сам себе давным давно придумал этот морг, работающих в нём людей и свою невеселую судьбу. Для такого нужно быть действительно невменяемым. - Т! Тр-рафальга-ар! - Взволнованно заверещал влетевший на кухню человек, едва не расшибившийся об дверной косяк. Бепо. Его повизгивающий на эмоциях голос, его тяжёлая поступь, и его лихорадочная отдышка. Бепо - правая рука. Бепо - заместитель, кропотливый и порой ответственный настолько, что совершенно несамостоятельный. Бепо "добавлю-работы-потому-что-волнуюсь". Юноша, немногим далёкий от рубежа в тридцать лет. Пухлый, неуклюжий, чересчур энергичный и эксцентричный. Болтливый и громкий, что стекла опасливо вздрагивают, не то, что Трафальгар, погружённый в свои сладкие фантазии о возмездии. Белый, как снег, альбинос, с цветными линзами для зрения, уже привычно - голубыми. Так назывался цвет, что поверх его красноватых глаз выглядел фиолетовым. - Доброе утро, Бепо-я, - не без прежней меланхолии отозвался Трафальгар, однако пугающе улыбаться не прекратил. Реагировал он спокойно, потому что Бепо - это слишком часто вихрь неоправданных эмоций. Позади будто хором выдохнули с его приходом. Обёртки вновь зашелестели, слегка волнительно, а рты наперебой засербали. - Директор, срочно, - Бепо засеменил быстрыми тяжёлыми шагами по кухне. - В чем срочность? - Уточнил безынтересно Ло. Бепо, имевший рост выше его плеча, встал впритык, задрал голову и молчаливо замер. Это уже начинало раздражать. Трафальгар выждал несколько секунд, чувствуя тяжёлое дыхание на своём лице - настолько юноша был к нему близко. Потом это дыхание в голос задрожало. - Ой-вой-вой! - И запричитало. Трафальгар выключил вспениватель и повернул к заместителю голову. Во взгляде его читалось накопившееся раздражение. Ло всё больше и больше ощущал себя чучелом на подставке в музее истории. Лицо же напротив дрожало, словно не могло определиться, какую выразить эмоцию. Трафальгар видел перед собой подобие старого моросящего телевизора, которому вечно не нравилось положение антенны вплоть до волшебного удара по корпусу. Без задней мысли, хотелось подарить заместителю этот целебный пинок или щелбан. Только он совсем не смотрел Ло в глаза, запутавшись в настройках. Он смотрело на его... Висок. Да, черт, там же был синяк! С головы до ног как ошпарило. - Откуда это у вас, директор? - Совершенно искреннее волновался о нём Бепо. Люди вокруг, конечно, бывали бестактными до скрежета в зубах, однако этот пухлый альбинос, к великому сожалению, не умел лицемерить. Ло моментально захотелось принять форму и цвет пола. И как же жаль, что люди не рождаются хамелионами! Или что у него под рукой нет того чудного чемодана, в котором спрятана лестница в подземелье, а в кармане не завалялось порошка для телепортации. Вот о чем он подумал перед тем, как вспомнил, насколько сильно сам себе надоел. - Упал, - банально солгал ему Ло. Да и всем окружающим за компанию. Уйти хотелось от этой темы легко и без потерь. - Что за срочность? - Это надо обработать, у вас же не просто синяк! Эта гематома... Кровь у вас! А голова не кружится? - Бепо-я, - попытался осадить его Ло. Но заместитель завёлся уже настолько, что еще чуть-чуть, и банальными методами не остановишь. Изба горела, кони ржали, баба мчалась, что есть сил. Баба в лице Бепо, разумеется. - Ой-вой-вой! Да как так! Ну зачем же вы опять упали, дир-ректор! - Притомился да прилёг, - невесело буркнул Ло, невольно припоминания, с какой невероятной силой притяжения конечность Верго поцеловала его лицо. - Люблю, знаешь ли, спонтанно уснуть в неожиданном месте. У Бепо глаза округлились. Иронии он явно не понял, хотя работал подле Ло уже много лет. Должно быть, и впрямь распереживался, однако, это всегда Трафальгара так сильно злило. Кем он был, чтобы о нём переживали? Такие чувства посторонних людей причиняли лишь излишнюю боль, которая трансформировалась внутри него в бесконтрольную ярость. Ведь кем он был, чтобы принять чужую заботу? - Ммм, бодрит! - Ло стукнул чашкой по столешне немного громче, чем было необходимо. Следом он себя осек. И без того сказал лишнего. Не стоило делать этот спектакль ещё более жалким, чем он был. Ло не хотелось ощущать себя ещё более жалким, чем он есть. Никчёмным. Несчастным. Этот синяк - случайность. Случайности бывают со всеми. Так он трактовал насилие над собой в массы, и только так он и мог его трактовать. Он - работоголик, от того такой бледный и болезненный. Он - нелюдим, от того груб, остр на язык и необщителен. Он - .... Черт возьми. Ему дадут сделать кофе этим утром? - Так в чем заключается твоя срочность, Бепо-я? - Вновь меланхолично уточнил у него Трафальгар. Заместитель вздохнул, будто опомнившись. Однако взгляд его оставался направленным на висок Трафальгара, от чего не такой уж кошмарный и трагичный синяк начинало неприлично припекать. - Инспектор пришёл, д-дриректор, - наконец отчитался Бепо. Трафальгара вновь с ног до головы будто ошпарило. Подрагивающие руки он спешно спрятал в карманах, лишь бы его нервный тремор остался незамеченным для неустанно бдящих за ним масс. - И что хочет этот инспектор? Страхи, волнения, скорбь и другое. Ло твердил про себя, что не сейчас этой лавине обрушиться на его голову. - Кто он? Зачем пришёл?.. Зачем пришёл так невовремя к Ло, не успевшему подготовиться? Десятки трупов в холодильниках, по каждому перед полицией держится строгий отчёт. И всё же, Мугивара, этот Мугивара - выродок влиятельной верхушки. - Он в холле? Ло чувствовал себя так, словно и на короткий сладких вдох у него не было шанса. Однако его тон оставался холоден и неприкаян. Обыден настолько, что комар и носа не подточит. - Оо-ох, - вздохнул взбудораженный Бепо. Сливки в кофе всё же были излишни этим утром, так подумал Трафальгар. Да и сам кофе уже не мерещился ему на горизонте. Шипящий ящик перед ним вновь захотелось подпнуть. - Ророноа, директор. Он за документами по делу, сразу в к-кабинет к вам пошёл. Ло, видимо, смотрелся настолько жёстким, что его зам, отчитавшись, едва не испустил дух. Утренний кофе остался забытым на столе. Стремительность, с которой Трафальгар покинул кухню, была обусловлена волнением, сдерживать которое было невероятно тяжело. Кухня взорвалась разговорами, стоило ему пересечь её порог, но и это Ло не беспокоило так сильно, как Ророноа, явившийся без предупреждения. Мог ли он выдохнуть, услышав это имя?.. Инспектор Ророноа вёл дела о проститутках. Дело коллекционера. Тащил на себе этот спутанный клубок уже долгие годы, и каждый раз, подступившись к истине ближе, чем полагалось, увязал в нитях всё глубже и глубже. Не без стараний семейки и, конечно же, самого Трафальгара. Догадывался ли он о том, что его водят за нос? За столько лет Ло так и не удалось раскусить эту тёмную лошадку. Даже при гипотетическом наличии острого ума, Ророноа всё ещё занимал одну из низших должностных ячеек. Был ли виной тому его непрофессионализм, или же повышение ждало его лишь после раскрытия дела коллекционера, так же оставалось неизвестным. Мог ли он, настолько неприметный и не имеющий влияния в своих кругах, оказаться тем, кому доверят дело Мугивары?.. Даже сталкиваясь с такой же жалкой мушкой, как он сам, Ло не допускал и в мыслях, что имеет право недооценить своего противника. Он распахнул дверь в свой кабинет. Там его ожидала тишина. И пустота. Ло огляделся по сторонам, быть может, он от усталости не приметил ярко-зеленое пятно волос инспектора. Но инспектора не было в его кабинете. Ло окинул взглядом пространство ещё раз. Всё лежало на своих местах. Он даже прошествовал вглубь, чтобы рассмотреть поближе, однако признаков постороннего вмешательства в рабочий бардак не обнаружил. Наконец, он снял с зарядки телефон. Экран с тонкой сетью трещин на защитном стекле показывал несколько входящих сообщений. Ло прочел их и стер. Ло положил телефон в карман и выдохнул. Всего на несколько минут. Прямо сейчас он буквально валился с ног. Прямо сейчас он ощущал, как над его головой сгущаются тучи. От этого его голова очень сильно болела. Ло имел наивную надежду, что семья Донкихот достаточно влиятельна для того, чтобы протолкнуть для решения этого вопроса своего человека. Но он многого не знал, чтобы судить о влиянии и власти. Чаще он действительно мог лишь грезить о несбыточном, осознавая собственную ничтожность перед лицом сильных мира сего. Ророноа Зоро не нёс для него никакой угрозы, но Трафальгар невесело думал - уж лучше бы он. Всё больше и больше ему хотелось никогда в жизни не встречать этого живучего пацана, и уж тем более - сталкиваться с его семейкой. Внезапно Ло ощутил сильнейший приступ аллергии на любые слова, начинающиеся с буквы "эм". Потому что Смокер был самым неподкупным и самым жёстким блюстителем закона в этой разношерстной песочнице правосудия. И именно с ним Ло предстояло "сотрудничать". Ло держался из последних сил, чтобы не поддаться очередному ледяному потоку отчаяния. Мощному настолько, что и без того неустойчивому, морально измотанному человеку, как он, было почти невыносимо стоять на ногах. Однако, по его пасеке до сих пор бродил незванный гость, временами прилипчивый настолько, что ничем не отличался от речных водорослей. Трафальгар сделал глубокий вдох и вышел из кабинета, плотно закрыв за собой дверь.