Исключение

POV Ariadna

Мне 15. Меня окружают стены Эрудиции. Люди в синих одеждах повсюду. Я хладнокровно осматриваюсь вокруг себя и бросаю неодобрительные взгляды на тех, кто осмеливается посмотреть на меня. Иду по людному помещению до тех пор, пока не натыкаюсь на электронную дверь, которую открывает мой отпечаток пальца. Впереди узкий мало освещённый коридор, совсем не похожий на помещение, принадлежащее Эрудиции, но это только на первый взгляд. В конце этого коридора ещё одна дверь, но не автоматическая, я открываю её с помощью обычного ключа. Толкаю дверь. В помещении очень яркий свет. Первые секунды слепит глаза. Смотрю вперёд. В нескольких метрах стоит Джанин, рядом с ней её помощник и на стуле сидит привязанный мужчина с опущенной головой. Как только Джанин замечает моё появление, она сразу же направляется ко мне. — Ариадна, я очень рада, что ты пришла, — женщина положила руку мне на плечо и улыбнулась. — Это решение далось мне с трудом. — Ты принесла, что я просила. — Да, — после этой фразы я достала из кармана своих синих брюк пробирку с веществом бирюзового цвета. — Ариадна, ты понимаешь, что эта жидкость может изменить наш мир. Представь: Чикаго без изгоев, преступности, — Джанин смотрит на пробирку с жидкостью, а после на меня. — Я всё понимаю. Я делала это осознанно. Это человек станет нашей подопытной крысой? — я бросаю взгляд на человека, привязанного ко стулу. — Именно он. Знаешь, Ариадна, я тебе вчера этого не сказала, но именно он причастен к смерти твоего отца. Я подхожу ближе к этому человеку, он поднимает голову и смотрит на меня. На лице нет следов побоев, но он выглядит очень измученным. Я смотрю ему прямо в глаза, пытаясь выяснить верны ли слова Джанин. В этих глазах я не вижу ничего кроме опустошения и желания скорейшей смерти. — Признавайся, ты убил моего отца, — произношу я. Мужчина пытается что-то сказать, но у него ничего не получается. Вместо этого у него редко вырываются животные мычания. — Ариадна, разве ты не видишь, этот мужчина трус, он даже не может признаться в том, что совершил. Он вообще ничего не может сказать тебе в лицо, — говорит мне Джанин. Я смотрю на мужчину, на моих глазах наворачиваются слезы, меня заполняет ненависть и ярость, я напрягаюсь. Я сильно ударяю мужчину тыльной стороной ладони несколько раз, чтобы он почувствовал как было больно моему отцу, как больно мне. После моих ударов у мужчины появляется кровь на лице. Я разбила ему нос и нижнюю губу. Останавливаюсь, у меня есть решение получше, не зря же я сюда пришла. Беру пробирку с бирюзовой жидкостью и нахожу шприц. — В этой пробирке находится сульфат меди, ацетальдегид и ещё некоторые химические вещества, по отдельности они в принципе не очень вредны для человека, а вот вместе — губительны, — я набираю вещество в шприц, — Как только я введу вещество в кровь, то оно моментально разрушит белки, говоря просто: белки свернутся и человек сгорит изнутри. Я подношу иголку к руке мужчины, он пытается сопротивляться, но тщетно. Ввожу всё содержимое шприца ему под кожу. Пара мгновений, и мужчина становится красным. Его глаза заливаются кровью. На шее, руках появляются крупные пульсирующие вены, которые, кажется, вот-вот взорвутся. Мужчина хочет кричать, но не может. Не прошло и минуты, как он умер. Такое никто не выдержит. — Ты молодец, Ариадна! Чудесное вещество! Я всегда знала, что у тебя способности к химии, — улыбалась Джанин. — Через пару часов его тело начнёт разлагаться, очень быстро. Завтра от него ничего не останется, — сухо произношу я и выхожу из этого помещения.

***

Просыпаюсь в холодном поту. Времени ещё довольно-таки мало. Кладу правую руку на лоб, закрываю глаза. Я уже давно не вспоминала о том, что происходило со мной в Эрудиции, мне не снились подобные сны, ну как сны, это мои воспоминания, которые меня иногда навещают. Наверное это смена обстановки так на меня повлияла. Сейчас я оглядываюсь назад, на 3-4 года назад. Это были худшие времена в моей жизни. В это тяжело поверить, но я убивала. Моё самое первое убийство случилось ещё во младенчестве: моя мама умерла, когда рожала меня. Я виню себя в её смерти. Моё второе убийство — в 15 лет. Но я бы не пошла на этот шаг, если бы отец был жив. После его смерти из-за перенесённого стресса у меня появились психические расстройства: я стала более агрессивной, в какой-то момент у меня даже появились садистские наклонности, проявляемые во время тренировок, которые посоветовала мне посетить Джанин, чтобы избавиться от лишней злости и ненависти на весь мир. Я помню, как ломала пальцы своему оппоненту, палец за пальцем, кость за костью, я сломала 3 пальца, медленно. Думаю, я бы продолжила, если бы меня не остановили. А убийство того мужчина, он сгорел изнутри. Ни один человек в здравом уме не пойдёт на такую жестокость. Этот ужас продолжался около полугода. Я убила около десятка человек — всё по приказу Джанин. Но я не прибегала к насилию, я делала это с помощью химических веществ. Что только я не пробовала. Я как будто выбирала, что будет лучше: цианистый калий или чистый этиловый спирт. Был один случай — мой самый жестокий поступок… Меня передёргивает от одной мысли от этого. Встаю с кровати, накидываю чёрный атласный халат и направляюсь в ванную, чтобы умыться, после этого завариваю себе кофе и сажусь на кресло, погружаясь в дальнейшие раздумья. Те полгода были как будто в тумане, я почти не помню деталей. Как всё закончилось — тоже не знаю. Помню, что один раз я взглянула на себя в зеркало: на моём лице была кровь, не моя — чужая, волосы собраны в высокий неуклюжий пучок, несколько прядей из которого выбились и прилипли к щекам из-за крови, где-то они просто торчали, я испугалась своего отражения. Вспомнила отца — он бы не хотел видеть такой свою дочь. Он всегда считал меня необычайно умной, но я направила свои знания не в то русло. Мне предстояло исправиться. Что в последствии я и сделала. Несколько недель я пила специальные препараты, чтобы избавиться от агрессии; бросила тренировки и наконец прервала связь с Джанин, потому что поняла, что именно она направила меня на этот скользкий путь, с которого я сумела сойти. Почему Искренность? Потому что именно там я могла быть откровенна с самой собой, потому что это единственная фракция, где у Джанин нет никакой власти, потому что я могла абстрагироваться от прошлого и сосредоточиться на настоящем, потому что отец видел меня в этой фракции. Он всегда говорил мне, что держать язык за зубами я не умею, что пришло в голову, то и говорю, врать не умею и порой словом, своей грубой правдой, могу ранить любого очень глубоко. Смотрю на свои руки. На тыльной стороне правой ладони красуется шрам, который протягивается от безымянного пальца до середины кисти. На одной из костяшек располагается шрам от швов: помнится я ставила эксперимент — сможет ли человек сам себя зашить при необходимости. Оказывается сможет. Кусаю губы. Я очень изменилась с того времени. За своими мыслями я совсем упустила счёт времени. Мне уже надо собираться, иначе я опоздаю, а это недопустимо. Заглядываю в гардероб, в который я вчера успешно выгрузила все вещи. Вся моя одежда в чёрно-белых цветах, редко прослеживается тёмно-серый, есть пара вещей изумрудного и золотого цветов, на этом всё. Сегодня я остановила свой выбор на чёрной юбке-карандаш и белой блузке на бретельках с V-образным вырезом, подчеркнула я образ чёрными босоножками на каблуке. Волосы собраны в высокий пучок, а на лице лёгкий макияж. Я подошла к стеклянному журнальному столику и приготовила бумаги, которые мне сегодня понадобятся. Также я достала из своей сумки планшет и положила его к бумагам. Наверное мне больше ничего не понадобится. Лёгкий аромат духов. Можно идти. Забрав бумаги, планшет и небольшую коробочку, я вышла из квартиры, закрыла дверь на ключ и направилась в сторону кабинета Макса. — Как хорошо, что ты уже здесь. Не придётся ждать. Хоть кто-то в этой фракции пунктуален, — я одобрительно кивнула Эрику. А он на мой жест лишь сделал недовольное лицо. — Пойдём за мной. Нас уже ждут, — начал он уже на ходу. Я последовала за Эриком, он шёл слишком быстро. Я не могла его догнать. — А нельзя ли идти помедленнее? Я не успеваю и бежать не собираюсь, — без каких-либо эмоций проговорила я. — А я не собираюсь останавливаться, — он сказал это, продолжая идти. — Я конечно понимаю, что у вас в Бесстрашии патриархат, но ты не смеешь себя так со мной вести! Я тебе не неофитка или кто-либо другой, на данный момент я гость и что более важно — я приехала помочь вам. А ты даже не можешь идти медленнее, — я подошла к Эрику и посмотрела ему в лицо. После моих слов он сжал кулаки и челюсть, на его шее появились вены. Он боролся с собой, так как хотел меня ударить. Это видно по его поведению и телу. — Хорошо, — Эрик схватил меня за руку и потащил за собой. Он чуть ли не нёс меня до помещения, где находились несколько человек. Двое сидели привязанными к стульям, а один стоял рядом со столом, смотрел на них и что-то говорил. Наше появление оторвало его от дела. Увидев эту картину я сразу же вспомнила сегодняшний сон, уж очень всё похоже. Но я изменилась. Обещаю, я не позволю себе лишнего. — Ты Ариадна, да? — обратился ко мне смуглый мужчина, выведя тем самым из раздумий. — А, да? Именно, — немного растерянно проговорила я. — Я Фор. Приятно познакомиться, — парень учтиво кивнул. — Так это ваши подозреваемые? — я вопросительно посмотрела в сторону двух мужчин. — Да. Нам нужно их допросить, — сухо заявил Эрик и развязал им рты, — Знаешь, я бы с удовольствием подверг их пыткам и рано или поздно выбил правду, но дан приказ опрашивать их более лояльно. Но если твои методы не сработают, то в ход пойдут вон те малыши, — Эрик показал взглядом на железный стол, на котором лежали ножи разного размера, скальпели, какие-то ножницы, плоскогубцы, иголки и множество всего, — а ты — отправишься обратно в Искренность. — Итак, — сухо и безъэмоционально посмотрев на Эрика, начала я, — сейчас я прикреплю вам на виски датчики, они мне помогут распознать вашу ложь, а если понадобиться — выманить правду. Они будут потихоньку впрыскивать сыворотку правды. — А что, искренние теперь сами не могут распознать ложь. Насколько я знаю, вас этому только и учат, — один из подозреваемых начал усмехаться. — Молчать, я сказал! — рявкнул Эрик и ударил этого мужчину. — Эти датчики в случае необходимости будут бить вас током, напряжение довольно высокое, — спокойно сказала я, — В ваших же интересах говорить мне сейчас правду и ничего кроме неё. За последствия я не ручаюсь. Я установила на виски мужчин эти датчики, в этот момент Фор и Эрик пристально за мной наблюдали. Закончив с ними, я взяла свой планшет, включила программу и положила его на стол. — Объясняю доходчиво: если пойдёт красная полоса, то они лгут, — я опёрлась спиной о стол, находящийся впереди Эрика и Фора. — Итак, вы знаете, что находитесь здесь из-за подозрения в измене фракции и за связь с изгоями, — я вопросительно взглянула на допрашиваемых. — Ну же, отвечайте! — мои пальцы крепче обхватили краешек стола, а взгляд стал более холодным. — Допустим… — выпалил один из них. — Как тебя зовут? — Мэттью. — Мэттью, ты изменял Бесстрашию? — Скажи, а сейчас все бабы в Искренности носят такие майки, из которых сиськи вываливаются? Или только ты? — он посмотрел на меня, облизнув при этом губы. После этих слов я напряглась, сжала кулаки, отвернулась от подозреваемых, опустила голову, глубоко вздохнула, направилась к графину с водой, налила немного себе в стакан, выпила и вернулась на место. — Скажи спасибо, что сейчас она разговаривает с тобой, а не мои кулаки разбивают тебе рожу в кровь, — Эрик зло взглянул на него, обходя стол и вставая на моё место, показывая всем своими видом, что ещё одно подобное изречение и привязанному мужчине не поздоровится. — В данный момент эти «сиськи», как ты выразился, могут стать последним, что ты увидишь на этом свете, — без эмоций выговорила я. — Если подойдёшь поближе, крошка, то я готов! — с долей пошлости произнёс он. Эрик уже был готов наброситься на мужчину и ударить его по лицу, но его остановил Фор, показывая в мою сторону, и готовясь к моим действиям. Я тянусь за планшетом, нажимаю на красную кнопочку и в тот же момент комната заполняется громким криком. Не очень похоже на искренних, да? Мы ведь за справедливый суд, но не в данный момент. Сыворотка правды — это очень эффективно, а электрический разряд стимулирует работу мозга и расслабляет мышцы, не позволяя скрывать ложь. Более жестоко — да, но и подозреваемые не в краже, а в измене фракции, в помощи изгоям. Я считаю, что это верный ход. — Я повторяю свой вопрос. Мэттью, ты изменял Бесстрашию? — Нет. — Ты лжёшь. Я вижу это. Я спрашиваю ещё раз. Солжёшь, я повторю, — всё это время я даже не шевелюсь, — Или сыворотка правды, для тебя я её не пожалею, ты расскажешь мне всё в мельчайших подробностях, всё, что я захочу узнать. Слово за словом ты будешь произносить мне свои самые сокровенные планы, — я делаю несколько шагов, не сводя взгляда с Мэттью, встав впереди Эрика, и также безъэмоционально и холодно говорю я, — А если я вдруг переборщу, то умрёшь в муках от передозировки. — Дааааа! Я изменял Бесстрашию! Пошёл он к чёрту! Мой брат из-за вас стал изгоем! Люди для вас ничто! Вы всех за дерьмо собачье держите! Хотя сами ещё хуже! — начал кричать Мэттью. — Если твой брат изгой, значит ты вступал с ним и с его друзьями-изгоями в связь? — Да, лучше с изгоями, чем с этими ублюдками! — Ты помогал им? Как? — я вопросительно подняла бровь. — Никак. — Говори! — я немного напряглась, складывая руки на груди. — Я снабжал их оружием, — Мэттью состроил недовольное лицо. — Ты лжёшь. Как ты помогал изгоям? — Никак. — Повторяю свой вопрос, — тихо произношу, поворачивая в сторону Эрика и, моя рука, двигающаяся рядом с плечом лидера, нажимает на сенсор планшета. Я лишь продолжаю смотреть да подозреваемого. Парень громко закричал. Держался из последних сил, чтобы не упасть в обморок. — Ну вот почему нельзя сказать правду. Думаешь, мне это нравится. Нет. Ты знаешь, я не лгу. Я просто не могу этого сделать. Ответь на мой вопрос и всё. — Я говорил им точное время, когда выезжают группы специалистов, когда из Дружелюбия поедут машины с едой. Выкладывал им имена наших лучших людей. — Фор, уведи его, — скомандовала я. — Теперь твоя очередь. Надеюсь, ты будешь умнее своего друга. Как тебя зовут? — Кайл. — Кайл, ты изменял Бесстрашию? — Меня заставили. Я не хотел. — Ты мог рассказать об этом лидерам, но не сделал этого. — Я…я не знаю. — Не надо раскаиваться сейчас. Ты всё прекрасно знал и понимал, — монотонно произношу я, уверена, в этот момент я выгляжу холодной сукой, которую ничего в этом мире не заботит. — Как именно ты помогал изгоям? — Я делал тоже самое, что и Мэттью. — Вот видишь. Твоя задача была даже не индивидуальной, — я выдохнула. — Фракция, вот твой дом, ты должен быть верен ей. Фракция — превыше крови и всего другого. И его уведи, Фор. После этих слов я ещё минуту простояла облокотившись на стол, думая о случившемся. Мне тяжело это переварить. Этих парней убьют. Но они этого заслужили. Измена фракции — это худшее преступление. Я потираю рукой лоб, и закрываю глаза, стараясь сконцентрироваться и забыть то, что только произошло. — Я сейчас подпишу некоторые документы и опишу подробно происходившее. Можете устроить правосудие завтра. Это официально, — сказала я Эрику, не отрывая глаз от листков, — Позже я зайду к Максу и к тебе, мне будут нужны ваши подписи, — я отвела взгляд от листов в сторону Эрика, который напряжённо смотрел на меня. — Ладно, — после эти слов Эрик ушёл. Я разложила перед собой бумаги и начала их заполнять. В Искренности я привыкла к бумагам, там у меня почти всегда бумажная работа. Мне доверяют важные дела. Это подкупает. Я отбросила все мысли и полностью погрузилась в работу. В начале четвёртого я была свободна. Собрав все бумаги, планшет, я вышла из комнаты и направилась в кабинет Макса. Мне нужны его подписи на некоторых бумагах.