Воспоминания Соседа

Ничтожный человек, каков он? Пожалуй, каждый в своем роде ничтожен. Для всего мира человек — лишь песчинка, материал, из которого, будь он статичен, строились бы дома. Антилопин смотрел в окно. Снова и снова завораживала его та глубокая картина: извечное небо, мчащиеся по автостраде машины и многоэтажка. Утро, день или вечер, ничто не торопило созерцание, ничто не тревожило сознание. Нужно было только выспаться, поставить чайник, пойти на улицу, снова заснуть. Газ выходил из конфорки, пели соседские птицы, ослеплёные закатом; не прошло и минуты, как покрытые снегом ветви Бесфонарной утонули в темноте. — Не верю! — неожиданно возразил Ярослав. Форточка распахнулась. Поток ветра со скрипом отворил крашенную белым дверь, за которой располагался пошарпанный коридор, покрытый когда-то удивительно яркими обоями. Осколки зеркала отражали соседнюю комнату. Затяжная песня из года в год повторялась в голове Антилопина. На губах пожизненно отпечатались её следы, пусть даже связки неспособны повторить звучание. А ведь кто-то сидел в тот момент на уличной скамейке. Люди или иллюзия — то загадка, не достойная раскрытия. Молодая, милая, но уже не невинная девушка отдавалась высокому парню. Разные мысли могли возникнуть при встрече, но лишь одна преследовала тогда Антилопина: «Насколько подешевела их жизнь за последние пять лет?». Девочка, которая жила в окне дома напротив, так и осталась там. Как бы человечество ни пыталось запечатлеть реальность, она не сможет быть настолько настоящей в носителе, как в воображении. Сколько бы лет ни минуло, в памяти останется только утрата. В холодильнике лежал пакет прогнивших тропических фруктов, а по кухне распространялся запах пропана или дуриана с тремя точками. Смертельная тяга больше не вернется, и то славно. Ярослав посмотрел на плесень. Белые грибные волокна шевелились в такт незабытой песенки, производили потомство. Плесень смотрела на незнакомца как на врага. — Не думаешь ли ты, что сможешь поднять легкую промышленность в своей стране? — раздался едва слышный шепот спор. — Что давно мертво восстать не может. Если я посажу тебя — дерево не вырастет. А вот если заберу плод и закопаю в землю, то получится буйный куст. — Но ты же не хочешь залить мир черной краской? — Никогда не думал об этом. Кожура хрустнула, перечеркнув плесень глубоким расколом. Сладкая мякоть оказалась во рту. Кость упала. Что только ни сделаешь ради благополучия.