Aun ahora

-Через месяц? Пабло, ты сумасшедший! – Пилар, дождавшись, пока её жених закончит заставивший забыть даже об ужине важный телефонный разговор, вытаращила на него удивлённые глаза, - Когда мы всё успеем? Приглашения, организация банкета, оплата всего этого безобразия… Вызвать из Лондона твою маму, в конце концов. Это уму непостижимо! -Пили, не волнуйся, всё будет хорошо. Тебе сейчас не суетиться надо, а побольше гулять и заботиться о себе. И заниматься приятными вещами. Марисса же обещала помочь тебе подобрать свадебное платье? – поинтересовался Пабло исключительно с целью отвлечь её от беспокойных мыслей, но, похоже, сам попал под допрос: -Обещала-то обещала, и поможет, да только… - девушка с сомнением покачала головой, - У неё у самой, кажется, в жизни полный кавардак, а тут мы. -Ой, да не бери в голову, - отмахнулся Бустаманте, - Она же преподаёт в нашем благословенном дурдоме, который мы по старой памяти называем колледжем. То твоя мама ей нервы потреплет, то ученики, то попечители… Естественно, она будет бурчать на всех и ходить с кислым видом. -Нет, Пабло. Тут что-то другое. И ты это знаешь, - Пилар скептически прищурилась, - И не смей играть в молчанку, потому что она наша подруга, как-никак. Я имею право знать, что с ней происходит. -Да что толку-то? Мы ей всё равно не поможем, - Пабло вновь попытался перевести тему, но, не выдержав испытующего взгляда невесты, всё-таки проговорился, - Кроме неё самой тут никто не разберётся. Тут Мануэль надумал возвращаться в Буэнос-Айрес. А она услышала об этом по радио и взвилась до небес. -И это ты называешь «не бери в голову»? После всего, что произошло семь лет назад? После распада «Erreway»? Понимаю Мариссу, я бы на неё месте, если бы ты такое выкинул, вообще бы тебя четвертовала немедленно и в таком вот виде депортировала из страны без права возвращения, - Пили произнесла всё это, с таким грозным видом уперев руки в бока, что мужчина аж закашлялся, в испуге попятившись назад: -Ну вот, я же говорил, нельзя тебе так переживать. Я более чем уверен, что Мануэль уже успел триста раз пожалеть о своей ошибке. А Марисса давно уже встречается со своим Факундо и у неё всё будет хорошо. -Ну-ну, - его невеста недоверчиво покачала головой, - Ты, наверное, считаешь меня сумасшедшей, что я так беспокоюсь по факту о твоей бывшей девушке? -Да какая бывшая… - снова отмахнулся Бустаманте, - Ни с её, ни с моей стороны никаких особых чувств не было. Мы просто ошиблись и слава богу, что ничего из этого не вышло. Да и мне кроме тебя вообще никто не нужен. -Правда? -Ты ещё сомневаешься? – смеясь, Пабло заключил невесту в объятия, - Мне кажется, мы можем найти занятие куда поинтереснее, чем говорить о бывших, не правда ли? В общем, о Мариссе, Мануэле, Факундо и прочих посторонних именах оба действительно почти сразу забыли. Вечер переходил в ночь, а уж заботы завтрашнего дня их обоих сейчас не касались точно… -Нико, а ты о Луне давно что-нибудь слышал? – вопрос Мануэля застал его менеджера и по совместительству лучшего друга врасплох – ещё бы, совсем ни к селу ни к городу в конце рабочего дня: -В смысле… Как я уехал шесть лет назад из Сан-Луиса, мы расстались – с тех пор так и не виделись. А общих знакомых у нас нет. Так что как в воду канула, - с видимым безразличием пожал плечами Провенса, - А что это ты вдруг? -Да так, - вздохнул мексиканец, - Смотрю на наших – все разбежались. Одни Пабло с Пилар головой думать умеют и сберегли своё счастье. А мы все что? Вот у вас с Луной какая любовь была – весь колледж был уверен, что за той театральной свадьбой на выпускном последует настоящая, а на деле… -А на деле я не знаю, куда деваться от этой дуры Каталины, - Николас недовольно поморщился, - Вот уж кто спит и видит во сне загс и белое платье. Достала хуже горькой редьки. Татьяна в пятнадцать лет – и то адекватнее была. -Да нет там ничего хорошего, в этом загсе, - понимающе кивнул Мануэль, разделяющий позицию друга в этом вопросе, - В смысле, есть, если вы правда друг друга любите. А не как мы с Мией. Ей детство в голову стукнуло, я Мариссе отомстить хотел – а в итоге семь лет коту под хвост. -Слушай, - Нико резко выдохнул, морально готовый к тому, что сейчас его будут бить, - Вот я шесть лет с тобой работаю, не считая школьной дружбы, и мне до сих пор непонятно, что у вас стряслось с Мариссой. Как ты умудрился всё прошляпить за какой-то месяц после окончания колледжа, объясни мне уже наконец? -Да ничего не стряслось, кроме того, что я был полным идиотом, который пошёл на поводу у такой же дурочки-Барби, - Агиррэ демонстративно принялся собирать в кучу разбросанные по студии диски, всем видом показывая, что разговор окончен. Провенса его настрой понял предельно ясно, но сдаваться не собирался. Рано или поздно они ещё вернутся к этому разговору. Но не сейчас. Сейчас и правда лучше заняться сбором вещей – их самолёт в Буэнос-Айрес вылетает уже завтра. Мексиканец думал примерно о том же самом, только вот слова этого доморощенного психоаналитика действительно заставили его в тысячный, наверное, раз за это время задать себе этот вопрос: как его жизнь так быстро повернулась на сто восемьдесят градусов? И, самое главное, почему все вокруг до сих пор твердят ему, что здесь можно и нужно что-то исправить? Тогда, только-только закончив колледж семь лет назад, он собирался делать предложение вовсе не Мии. Ни у кого с их курса не было сомнений, что у них с Мариссой всё серьёзно – сколько бы «стоеросовая бестия» и «дурной мексиканский шизик» ни ругались по триста раз на дню, самозабвенно выкрикивая в адрес друг друга эмоционально окрашенные слова разной степени цензурности – заканчивалось всё не менее бурными примирениями. В «Erreway» дела тоже шли в гору – группа стала популярна во всей стране, ребят приглашали на самые разные гастроли… И его мечты могли бы сбыться, если бы только… Если бы только в свои тогдашние девятнадцать он умел думать головой и заметил, что ещё одна его коллега по группе неравнодушна к нему очень давно. Если бы на правах хоть сколько-нибудь старшего поставил её на место. Но этого не случилось. А случилась банальность, достойная самой пошлой мыльной оперы. Мии удалось добиться его внимания, когда Марисса уехала в гости к Луне и Флор в Сан-Луис. Удалось добиться лишь однажды, но и этого было достаточно, чтобы засветиться перед словоохотливыми соседями, в красках просветившими по возвращении его невесту, что Мануэль в её отсутствие приводил домой некую расфуфыренную блондинку. Спирито сразу узнала по описанию Мию, но, не имея привычки верить слухам, поехала к ней, намереваясь разобраться во всём лично. Но, вопреки её удивлению, Колуччи не стала ничего отрицать – наоборот, с наглым видом подтвердила факт измены, наговорив бывшей однокласснице гадостей и назвав «мужланкой со скверным характером». Этого девушке хватило, чтобы, приехав на их с женихом съёмную квартиру, объявить, что отношения закончены раз и навсегда. Мануэль пытался просить прощения, оправдывался, клялся, что больше подобного не повторится – но Марисса с горькой усмешкой ответила, что одного раза ей более чем достаточно, собрала вещи и уехала ночевать к Соне. На следующий день он узнал, что невеста забрала из загса заявление, а ещё через несколько дней крест был поставлен и на «Erreway». Да, его бывшая была права – в распаде группы без участия Колуччи не обошлось точно. Когда совершенно отстранённая, уставшая Марисса с неживым лицом пришла на их репетиционную базу в последний раз, сказав, что уходит из «Erreway» - Мия не поверила, попытавшись взять коллегу на «слабо» и весьма некрасиво заявив, что та просто стыдится появляться на репетициях с развесистыми рогами. И вот тогда непотопляемая Спирито в первый раз в жизни спокойно сказала «да, слабо», развернулась и ушла. Просто потому что хотела покоя. Потому что только что потеряла кажущееся незыблемым счастье, длившееся два с половиной года, и восстанавливать себя по кусочкам ей теперь придётся с большим трудом. Тогда ни он, ни Мия этого не поняли. И просто разозлились на старую знакомую, по их мнению, не умевшую разделять личное и профессиональное. Но с каким стыдом теперь сама бывшая сеньора Агиррэ вспоминала ошибки прошлого… О нём и говорить нечего. Нет, возвращаясь на малую родину, Мануэль и не надеялся увидеть Мариссу – скорее боялся, потому что даже через семь лет вряд ли сможет посмотреть ей в глаза. Да и, наверное, едва ли ей есть до него дело… Если верить Нико, у неё уже давно своя жизнь и другие отношения. Вот и нечего её тревожить. Он просто посетит город, где начиналась его музыкальная карьера. Не более. Хорошо, если получится навестить в колледже Сантьяго и заглянуть на огонёк к Маркосу и Лауре. Но ни в каких гонках за первой любовью он участвовать не собирается. Донельзя уставшая Марисса, вымотанная четырьмя уроками, заполнением журналов двух курсов и скандалом с Аделой Рамос, возвращалась в свою квартиру в предвкушении спокойного вечера, вкусного ужина, который они с Факундо быстро соорудят в четыре руки, и столь же безмятежной ночи. Но, повернув в замке ключ и переступив порог, она застыла, как вкопанная: свет был выключен везде, кроме кухни, где царил какой-то странный полумрак. -Факундо? – не совсем понимая, что происходит, девушка окликнула жениха. Тот появился незамедлительно, чуть не сбив её с ног (неудивительно – в такой-то темноте!), галантно помог снять кожаную куртку и нежно поцеловал. -Факундо, что это значит? У нас электричество вырубили? Мы же платили за свет… - Спирито закатила глаза, уже готовая обматерить коммунальные службы за несвоевременную проверку счетов, но мужчина только улыбнулся её словам: -С электричеством всё в порядке, Мариссита. Пойдём, - он потянул её за руку за собой в сторону кухни. Оказавшись там, Спирито увидела нечто с претензией на романтичную атмосферу – накрытый стол, на котором стояла ваза с герберами в пафосной блестящей обёртке («Брррр!»), бутылка шампанского и два бокала, а по самой кухне были в хаотичном порядке расставлены шесть свечей, которые она при рассмотрении приняла бы за церковные. -Ну как тебе мой сюрприз? – довольный произведённым эффектом Факундо принял изумление Мариссы за немой восторг и был неприятно удивлён услышанным: -Прости, я всё ещё ничего не понимаю. -Ну, как… - растерялся незадачливый Ромео, но, не теряя надежды достучаться до любимой, взял её руки в свои, - Мариссита, мы с тобой знакомы уже больше года и я подумал, что, может быть, надо перевести наши отношения в нечто более серьёзное. Выходи за меня замуж, - с этими словами он извлёк из кармана джинс кольцо и протянул ей. -С какой стати? – буквально рефлекторно, на автомате пробормотала девушка, отшатнувшись. Не то чтобы её тяготили отношения, но мысли последних дней, видимо, вылились в эту «оговорку про Фрейду». Весь этот фарс, начиная с подозрений об отключённом за неуплату электричестве и заканчивая ненавистными герберами, казался ей нелепым сном. Сейчас всё будет хорошо. Сейчас она проснётся и всё будет по-прежнему. А утром они с Факундо вместе посмеются над этой пародией на романтику, привидевшейся ей ночью. -Марисса, ты сдурела? – голос жениха ворвался в её мысли неприятным вестником реальности. Значит, это всё не сон. Значит, весь этот бред происходит здесь, сейчас, с ней. И почему Факундо разговаривает с ней так по-хамски, услышав произнесённый на грани шока отказ? Разве он не понимает, что для неё это слишком серьёзный шаг, что в их отношениях давно уже что-то не клеится? – Что значит «с какой стати»? Мы год встречаемся! Ты думала, я вечно буду терпеть твоё играющее в пятой точке детство? Хореографию? Посиделки с Пилар и Пабло? Тебе уже двадцать четыре, в конце концов, да и мне не пятнадцать, а мы всё «встречаемся», как подростки. Пора взрослеть. -А ч-что значит «взрослеть»? – девушка ещё не до конца вышла из состояния оцепенения, не веря, что эти мерзкие вещи ей говорит близкий человек, ещё недавно читавший ей вслух нерудовское «Местожительство…» и отпаивавший противопростудными, когда она свалилась с температурой почти на неделю, - Подгонять свою жизнь под рамки? Ускорять сближение с кем-то только «потому что надо»? Извини, я так не могу. -А в колледже своём допоздна засиживаться можешь? Что, детство вспоминаешь на репетициях с третьими-четвёртыми классами? Тебя же спокойно за одну из них можно принять, - издевательски ухмыльнулся мужчина, - Или… - он зло прищурился, - …или я зря вижу в тебе наивную глупенькую девчонку? Тебя ведь не раз подвозил до дома этот твой старший коллега, который тебя опекает. Мансилья, кажется. Кто знает, что вас ещё связывает, помимо работы? -Что?! – подобные абсурдные обвинения вконец вывели Спирито из себя. Не говоря ни слова, она со всего маху залепила Факундо пощёчину. Это точно происходит не с ней. Это самый бредовый кошмар, который только можно представить. Она и Сантьяго? Мудрый, порядочный, благородный Сантьяго Мансилья, который помог ей выкарабкаться после возвращения из США, который три года носится с ней, как с родной дочерью, и у которого, между прочим, через два месяца свадьба с Лулу? Нет, ни одному нормальному человеку не придёт в голову такая гадость… -Выметайся отсюда вон, - отчеканила она, кое-как придя в себя, - Видеть тебя я больше не хочу. Я думала, с тобой можно построить отношения – а ты сам ведёшь себя, как капризный ребёнок. Обижаешься, чуть что не по-твоему, и выдумываешь небылицы. -Марисса… - до бывшего жениха, кажется, начало доходить, что он теперь бывший, - Прости, я, наверное, наговорил лишнего… Просто я так ждал этого дня, так надеялся, а ты так отреагировала. Вот я и… -…и наговорил мерзостей про одного из лучших людей, кого я знаю? Да будет тебе известно, если бы не Сантьяго – я бы ещё три года назад не в школе работала, а, наверное, в окно бы вышла сразу как вернулась из Нью-Йорка! Всё. Ты сказал уже достаточно. Больше я тебя тут не держу. -Мариссита… - неверяще пролепетал Факундо, но девушка уже без слов указала ему на дверь. Он ушёл через полчаса, забрав все свои вещи. Оставшись в одиночестве, Спирито почувствовала, что её разрывают изнутри самые разные чувства. Облегчение – она наконец-то свободна, больше никто не посягает на её независимость. Омерзение – так выпачкать в грязи имя доброго гения их колледжа нужно было постараться. Досада на себя – что же с ней не так, почему в её жизни всё так по-дурацки? «Сначала я мучилась, как мне отделаться от Факундо – теперь он дошёл до того, что вменяет мне в вину шашни с моим бывшим учителем,» - подвела итог происходящего Марисса, обхватив руками голову, - «Да уж, ниже падать некуда…» И тут её взгляд упал на бумажное сердечко в рамке, висящее на стене. Подойдя к нему, девушка бережно сняла со стены рамку и, как всякий раз при виде этой простой детской поделки, её будто окутало приятное тепло. В сердечко было вклеено несколько её фотографий – рабочих и даже одна старая из тех времён, когда она ещё пела в «Erreway», а увенчивался коллаж подписью: «Сеньорите Мариссе на день учителя. Мартина Куэнка, Дельфина Рамос, Химена дель Солар. 1 курс, 2009 год». -Девочки мои, - с улыбкой прошептала Марисса, - А какие они взрослые стали даже уже сейчас… Что ж, если хоть что-то ещё приносит мне радость и меня любят ученики – значит, до падения ещё ой как далеко.