Aun ahora

-Мануэль, ты меня заколебал уже! – недуром орал в трубку Нико, торопливо сворачивая с самой людной улицы Буэнос-Айреса в сторону аптеки. Реанимировавший его на днях после одиночной пьянки подопечный теперь надрался сам, причём до такого состояния, что оставалось только радоваться отсутствию в гостинице даже самых захудалых журналистов, жаждущих скандального материала, - Завтра вечером у нас Gran Rex, чёрт бы тебя побрал, а ты последние мозги пропил! Так, всё, я сейчас в аптеку, затарюсь всем необходимым для приведения тебя в чувство и чтобы все мои инструкции выполнял, понял? Да сам ты пошёл! Мне по барабану – Марисса, не Марисса, да хоть английская королева. Но чтобы ни капли алкоголя больше до отъезда, а то не посмотрю, что друг, и разорву контракт к чёртовой матери! Вразумив нетрезвого зазвездившегося мексиканца, лопочущего что-то в трубку об Elite Way, женской солидарности и о том, какая он сволочь, Провенса с облегчением положил трубку. Он менеджер или нянька, в конце-то концов? Ещё не хватало, чтобы этот идиот на собственный концерт явился с похмелья… Держа в голове привычный список «лекарств от последствий» - лимон, аспирин, горький кофе – он дождался зелёного сигнала светофора, перешёл дорогу и понял, что на сегодня его неприятности только начинаются. Перейдя на противоположный конец улицы, он услышал резкий шум мотора, чей-то громкий мат и женский плач. «Твою-то…» - пронеслось в его голове, - «Кажется, где-то сбили человека!» Инстинктивно повернувшись на шум, Нико добежал до поворота и обомлел от ужаса – с самой обочины дороги, плача и хромая, поднималась молодая девушка, близоруко щурившая глаза. Девушка оказалась небольшого роста, худенькой, смуглой, у неё были густые, растрёпанные тёмно-каштановые волосы и всё платье в пыли и грязи. «Ёёёёёёё,» - обречённо вздохнул мужчина и поспешил на выручку. Подал пострадавшей дрожащую руку, за которую она изо всех сил уцепилась и наконец смогла встать. -Где этот урод? Скрылся с места ДТП? – констатировал очевидный факт Провенса, поддерживая рыдающую незнакомку под руку, - Так, я сейчас «скорую» вызову. Вам срочно в больницу надо, а я-то безлошадный. Алло, «скорая помощь»? – сразу же перешёл от слов к делу, - ДТП в самом центре города. Молодая женщина. Нет, живая, но в полном шоке. Пытается сбежать, - сообщил он, заметив испуганный взгляд сбитой неизвестным подонком девушки, машущей руками и явно пытающейся отказаться от медицинского вмешательства, - Ага, понял. Ждём, - и, закончив разговор, вновь обернулся к пострадавшей и усадил её на скамейку автобусной остановки, а сам пристроился рядом, - Вы чего надумали? Даже если на первый взгляд ничего серьёзного не видно, это не значит, что у вас нет скрытых травм. Так что я лично вас довезу до больницы и сдам врачам, а если правда всё хорошо и вас отпустят, то и обратно на такси довезу. Вас ведь некому встретить? – будучи прирождённым психологом, он безошибочно чуял в ней одиночку. -Н-некому, т-только дети, - наконец смогла выговорить она, - Н-но они м-маленькие совсем, в н-начальную школу ходят. -Тем более! У вас малолетние дети, а вы собственным здоровьем пренебрегаете, - возмутился Николас, - «Скорая» приедет через пять минут. А ещё бы я на вашем месте написал заявление в полицию, чтобы неповадно было всяким мерзавцам людей на улице сбивать, как кегли. На это незнакомка только махнула рукой: -Какая там полиция? Такие лихачи обычно при деньгах да при связях, от всех откупятся. А до простого человека и дела никому нет. Тем более, у меня двое малышей, я не хочу, чтобы им потом кто-то угрожал из-за моей принципиальности. Ой… Пока врачи не приехали, мне срочно надо позвонить! – спохватилась вдруг она и поспешно зашуршала в старой и простенькой, но добротной сумочке. Найдя телефон самой допотопной модели, она спешно заклацала пальцами по аппарату, набирая номер, к счастью, оказавшийся доступным: -Сеньора Валентина, извините за беспокойство… Да, это я. Умоляю, присмотрите за моими сегодня вечером. У меня тут форс-мажор случился. Нет, всё в порядке, просто смена позже заканчивается. Мне очень стыдно, что приходится опять напрягать вас, но просто понимаете, сейчас попросить некого больше, в том элитном колледже экзамены, помочь некому. Услышав об элитном колледже, Провенса насторожился: девушка, судя по её старой и дешёвой одежде, явно деньгами избалована не была. Хотя, может быть, кто-то из её родственников учится в Elite Way на стипендию? -Попросила соседку посидеть с моими бесенятами, - объяснила она, поймав непонимающий взгляд своего спасителя, - Они вообще-то просто прелесть, но меня сутками не видят, я в работе вся. Вот сегодня – так надеялась пораньше вернуться, а тут эта авария. Обычно за ними один старший мальчик присматривает, мой хороший друг. Но сейчас он никак не может – учится в жутко элитной школе, у них на этой неделе начались экзамены. Вот и приходится людей беспокоить, - она снова начала всхлипывать – от досады, а теперь ещё и от боли в левом локте и колене, явственно ощущавшейся, как только схлынул первый шок. Нико горько покачал головой. Он ведь отлично знает, что такое безденежье. Сам таким был и прекрасно помнит, как тяжело приходилось его родителям. А этой бедняжке ещё труднее пришлось – одна воспитывает детей, работает, как он понял, допоздна, а тут, вдобавок ко всему, ещё и опасные лихачи подстерегают на каждом углу. Но, наконец, приехала машина «скорой помощи». Врачи, поздоровавшись с мужчиной и девушкой, осторожно погрузили последнюю в автомобиль. Николас безапелляционно заявил, что едет с ними в больницу, так как хочет убедиться, что ей ничто не угрожает. К счастью, меньше, чем через час выяснилось, что это действительно так. Его новая знакомая, которую, как оказалось, звали Клара Фернандес-Роса двадцати семи лет от роду, отделалась ушибами и ссадинами и была просто счастлива, что может вернуться домой к своим малышам – но совет обратиться в полицию и не спускать с рук выходку водителя-преступника получила и от осмотревшего её дежурного хирурга. -Если что, я могу сопровождать вас в отделение, если вам одной страшно, - предложил Нико, когда уже вызванное им такси везло их в самый глухой спальный район столицы. -Может быть… - неуверенно произнесла Клара, - Сейчас мне главное – вернуться домой и увидеть Надию и Начито. Я больше ни о чём не могу думать. -Наверное, вы замечательная мама, - мягко улыбнулся мужчина. -Хотелось бы, - она вновь горестно махнула рукой, - Но сами видите – работаю на текстильной фабрике допоздна, их ращу без отца, ещё и свою дурную голову опасности подвергаю… -Я не знаю, что случилось с вашим мужем, - смущённо заговорил Провенса, тут же обругав себя за бесцеремонность, - но я уверен, что вашей любви детям хватает с лихвой. -Да уж, - с ухмылкой покачала головой Кларита. Такси уже приближалось к её дому. Расплатившись и выйдя из машины, девушка благодарно помахала спасителю рукой и почти сразу скрылась в подъезде. Видно было, что ей действительно просто жизненно необходимо увидеть сына и дочку и понять, что сегодняшняя жуть наконец-то закончилась. Нико поехал к гостинице, напряжённо морща лоб, точно пытаясь поймать нечто ускользнувшее от него в свете сегодняшнего дня. Клара – маленькая, смуглая, кареглазая, в пыльном платье – явно у него с чем-то или кем-то ассоциировалась. И тут до него дошло… «Она тоже Фернандес!» - мужчина в озарении хлопнул себя по лбу, - «И даже немного похожа на Луну… Что это ещё за мистика?! Дежавю сплошные кругом…» Но от размышлений о судьбоносных фамилиях Николасу пришлось отвлечься очень скоро, так как его телефон начал разрываться от звонков лучшего друга и протеже по совместительству. Оказалось, брошенный в одиночестве в гостиничном номере Мануэль начал трезветь и сейчас мучился от адской головной боли, требуя срочно приехать с лекарствами. Надо же… Со всеми этими происшествиями Провенса и думать забыл, что вообще-то из отеля вышел только затем, чтобы купить всё необходимое для реабилитации этого несчастного алкоголика с гитарой. Бросив не слишком дружелюбное «жди, скоро буду», попросил водителя свернуть в сторону аптеки. Ну и денёк… Отведя все уроки и вполне удовлетворившись разговором с Аделой, Марисса начала собираться домой. Диски с музыкой заперты в ящике стола, форма отнесена в прачечную, в учительской порядок. Забросив за спину рюкзак, девушка выключила свет в преподавательской, вышла в приёмную и была крайне удивлена, застав там склонившегося над тетрадками Мансилью. -Сантьяго, вы разве ещё не ушли? – присела рядом со старшим коллегой, - Я думала, сегодня последняя уходить буду. -У меня ещё осталось немного работы. Проверяю сочинения третьекурсников на свободную тему, - откликнулся оторвавшийся от очередного конспекта завуч, - Если хочешь – могу подвезти, только вот закончу с последней работой. -Буду очень благодарна, - улыбнулась Марисса и добавила нерешительно, - Сантьяго, а… Можно мне тоже ознакомиться? Я знаю, это не совсем этично, но для меня очень много значит этот класс. Я хочу получше узнать их – и не из праздного любопытства, а чтобы помогать им решать проблемы, которые их волнуют. Меня же назначают их классным руководителем. -Знаю-знаю, сам приказ подписывал вслед за Клаудией, - усмехнулся Мансилья, - Можешь почитать. Но только никому ни слова об этом и тем более самим ребятам. -Конечно. Я помочь им хочу, а не смущать. Погрузившись в чтение опусов своих учеников, Спирито мысленно восхищалась, ужасалась, смеялась и плакала. Даже не читая фамилию автора, можно было понять, кому принадлежит работа. Мгновенно угадывались и взрослые, взвешенные рассуждения Мартины Куэнка о том, как важно честно беседовать со своей совестью и этим уберегать себя от ошибок (Марисса кивнула, вспомнив, как эта ученица два года делала одноклассникам всевозможные мелкие пакости и чего ей стоило раскаяться и попросить у всех прощения), и надежды тихой застенчивой Мики на то, что каждый «гадкий» утёнок найдёт однажды свою лебединую стаю и почувствует себя таким же прекрасным, как и они (и не погрешила ведь Дельфи против истины, когда всё-таки уговорила Микаэлу заняться хореографией), и мечты главной бунтарки класса – пацанки и сорвиголовы Химены – о свободе и полётах в открытом небе, бело-голубом, как аргентинский флаг (на что её наверняка вдохновил её друг Яго Фуноззи – сын известного археолога, ко всеобщему удивлению взахлёб читающий Жюля Верна вместо игр в телефоне). А это кто написал? «История парня, который не умел чувствовать»… Патрисио действительно в представлении не нуждался. На страницах измятой тетради была мелким, косым почерком изложена почти что его автобиография – история затравленного мальчика-волчонка, строившего от всех стены и защищавшегося таким образом от ошибок и боли, пока он не познакомился с доброй красивой девушкой, научившей его видеть в мире и в людях вокруг не только злость и грязь. Читая эти строки, молодая учительница улыбнулась – всё-таки она была права и этот неумеренно гордый и упрямый товарищ начинает «оттаивать» и верить в любовь и дружбу. -Марисса, тут что-то очень необычное, - проверив последнюю работу, Сантьяго передал тетрадку ей, - Я не знаю, откуда у автора такие мысли, но, мне кажется, тебя это заинтересует. Кивнув старшему коллеге, девушка приняла у него конспект и погрузилась в чтение. Правда, буквально через мгновение учительский интерес исчез с её лица, уступив место испугу и растерянности – и было от чего: «Что значит слово «поздно»? Многие, слыша его, думают о смерти, о неизбежности, о том, что никто из нас не вечен. Но мне хотелось бы не говорить об этом, а рассказать одну историю. Им было не больше пятнадцати. Они были юны, крылаты, свободны и их объединяла общая мечта. Мечта, облечённая в слова и музыку. Когда поёшь – говорить о чувствах ведь легче, правда? Вот и они осознали свои чувства, не побоявшись признаться друг другу в песнях. Говорят, первая любовь не бывает последней. Что ж, для них этот закон оказался справедлив целиком и полностью. Когда им не было ещё и восемнадцати, они расстались. Или, как принято говорить в романах, «их развела сама судьба». Она улетела в чужую страну на поиски внутренней гармонии, он вернулся на родину и вновь прятал свою грусть в аккордах и строках песен. Шли годы. Их жизнь текла порознь и своим чередом. Он добился известности и теперь на улице его узнаёт каждая пятнадцатилетняя школьница. Она обрела любимое дело, которому отдаёт всю себя. Но счастье ли это? Однажды они встретились в той самой точке, где когда-то всё начиналось. Будто векторы двух параллельных прямых сменили ни с того ни с сего направление и пересеклись вопреки аксиомам геометрии. Но столкновение лицом к лицу с прошлым не обрадовало их, освежив старые раны и заставив переживать уже, казалось бы, забытую боль снова и снова. Нет, новой боли они не вынесут и снова прячутся друг от друга: он – в известности и славе, она – в хлопотах и бесконечной занятости. А что, если это станет началом конца? Что если однажды она решится на отчаянный поступок, как в юности, и рискнёт поверить второй раз? Будет обрывать телефоны, расспрашивать общих знакомых, но не успеет – потому что в эту самую минуту от земли оторвётся самолёт, навсегда увозящий её настоящее в чужую страну? Наверное, всё-таки лучше петь о солёных слезах или даже проливать их, чем копить внутри…»