Противоядие

Как бы ни звали неизвестную женщину, спасающую жизнь Розарии каждую неделю, но в этот раз она справилась на пять с плюсом - так думает Розария. По обыкновению, каждая новая версия разработанного антидота против ее способности, приносила с собой ужасно неудобные побочные эффекты (из-за последнего такого лекарства шипы Розарии стали выделять едкий запах, что было той ещё головной болью при использовании способности). В этот раз все было совершенно по другому: никаких побочных действий, а всего за маленький глоток ей удается нейтрализовать яд в крови, да ещё и вино, при наличии сомнительной добавки, своего вкуса почти не изменяет, отчего Розария чувствует себя прекрасно. Впрочем, не так прекрасно, как ей хотелось бы. Розария искушенно поглядывает на вино, маленького глотка которого было явно недостаточно, чтобы достичь удовлетворения. "Возможно, стоило разбавить антидот чем-то другим" — думает она, наполняя бокал. Свои действия она мысленно оправдала тем, что побочные эффекты у такого хорошего противоядия, скорее всего, будут безвредны. Вкус вина приятно чувствуется на языке и приятным огоньком спускается по горлу вниз, к желудку, согревая и распаляя. Розария с наслаждением отпивает ещё и чувствует, как мысли ее расслабляются, словно выпутываются из шипастой лозы и просят: "Ещё! Ещё!". Солнце уж близится к горизонту, когда Розарии становится одиноко. Ужасно скучно пить одной, ей хочется поболтать и поделиться своими мыслями хоть с кем-нибудь ...но к величайшему сожалению Розарии, на супергеройском курсе алкоголь не так уж и любим. Вместе с каждым глотком, с самого низа ее окутывает жар и отчаянное желание компании. Способность, выходящая из под контроля, понемногу расползается по комнате колючей лозой. Розария, замечая изменения, ругается. Последний глоток, струйка вина стекает с ее рта. Розария гасит свет, и, не совсем контролируя свои действия, нетвердой походкой двигается в сторону лаборатории. В дневное время белизна стен разъедает глаза, а нос щекочет неприятный химический запах. Розария с трудом опознала в этом темном кабинете лабораторию - в углу комнаты, на столе сиял один-единственный источник освещения в виде жёлтой лампы, а в воздухе витал аромат кофе. Спиной к Розарии сидел парень в белой рубашке, окружённый книгами, и сосредоточенно выводил письмена на бумаге. На щёлканье закрывающейся двери он даже не не обращает внимания, как и на вторженца; впрочем, он чувствовал её присутствие. — А где Главная? — Сходу спрашивает Розария, качнувшись и подойдя ближе. — Мне что-то нехорошо... Терновник, тянущийся за девушкой по всему коридору, сейчас совсем выходит из под контроля и расползается и по углам помещения. Альбедо не отрывается от своей лабораторной работы, но и не игнорирует Розарию. — Вы про Учителя? — Равнодушно спрашивает он. — Она уже давно уехала домой, возвращайтесь завтра утром. Что-то внутри Розарии шевелится и трепещет, когда она пристально рассматривает незнакомца - настолько, что даже дар прекратил своевольничать, будто помогая своей владелице проявить сосредоточие. Словно пребывая в трансе, Розария тянет к нему руку - уж очень хочется потрогать и подробнее изучить его бледную шею, линию челюсти... Первый тревожный звоночек Альбедо улавливает, когда после его слов следует молчание, а гостья все ещё стоит рядом, словно давит на него. Медленно поворачивая голову, он узнает в бордовых волосах и вызывающей одежде ту девушку с ядом в крови, для которой его Учитель пытается разработать уникальное противоядие. Её имя довольно легко связать с её способностью, и потому Альбедо почти сразу вспоминает его. — А, это ты, Розария. — Он приветственно кивает.— Что-то снова не так с противоядием? Девушка озадаченно склоняет голову, но затем догадывается. Альбедо вспоминает: познакомиться лично им ещё не удавалось, и вероятно, она даже не знала о его существовании до сего момента. Розария возвышается над ним, руки, обернутые в перчатки и стальные когти, замирают в паре сантиметров от его плеча. Она облизывает пересохшие губы. — Я выпила всё, и теперь я странно себя чувствую, — Розария жалуется, но в её голосе проскальзывают нотки угрозы. — Раз Главной тут нет, то ответить за это придется тебе. Сердце гулко отбивает удары, и бьёт словно в голову, заглушая собой трезвые мысли и подталкивая Розарию на совершение желаемого. Когда Розария успела устроиться на его коленях, Альбедо так и не понял. С колющей болью по его рукам ползет лоза, и глядя на её хаотичные движения, он предполагает, что Розария не совсем контролирует свои действия. — Что ты делаешь? — спрашивает он, стараясь сохранять спокойствие. Кончики шипов угрожающе блестят под светом лампы, и Альбедо совершенно не хочется проверять, нейтрализовался ли их яд. — Чего тебе от меня нужно? Розария не отвечает, но ее взгляд говорит больше, чем она могла бы произнести сама. У Альбедо спирает дыхание, он дёргает руку и лишь сильнее причиняет себе боль: шипы слегка вонзаются в его кожу, а ветви, словно ловушка, приковывают руки к спинке стула. Розария дышит тяжело - алхимик ловит ее пьяное дыхание и пытается что-то сказать, но его губы запечатываются грубым влажным поцелуем. Розария растворяется в своем желании чужого тела, но дар пытается сдерживать - остались ещё крупицы разума в ее затуманенных мыслях. Во рту Альбедо растекается стойкий вкус вина. — Так нельзя, — с фальшивым хладнокровием бормочет он, сглатывая, — Ты не в себе. Убери тёрн, Розария. Худые руки залезают под рубашку и щекочут кожу. Она дышит ему в шею, жмется и пальцами находит соски. Стальные когти царапают и холодом обжигают кожу. Альбедо сглатывает и чувствует капельки пота, скатывающиеся с его лба. — Ты сам виноват, — глухо отвечает она. — Черт... Взгляд ниже он опустить не решается — в конце-концов, свято верит, что совсем скоро Розария одумается и остановит себя. Терпеливо отгоняет мысли о груди, вжимающуюся в него. По-предательски хорошо Альбедо чувствует тонкую ткань ее колготок, и уплотнение в области паха Розария встречает с довольным фырканьем. Шипы, что так жестоко впивались ему в руки, ослабеваеют и теряют остроту. По стекающих с их кончиков капелек Альбедо понял - в его кровь, вероятно, сейчас попала такая же мешанина, что была в крови Розарии. — В твоих действиях, — сквозь зубы выдыхает он, — нет никакого смысла. Стул жалобно скрипит в ответ на ее движения. Под кожей пробегают мурашки, когда Розария, отодвигаясь, нетерпеливо расстёгивает рубашку и раскрывает ее; снять полностью не получается из-за лозы, сковывающей руки Альбедо. Разум её затуманен, движим лишь похотью и жаждой близости. Розария снимает перчатку и холодными пальцами проводит вдоль его шеи и до самого низа; Альбедо напрягается и затаивает дыхание, опуская взгляд вниз. Раз - и пуговицы нет. Два - ширинка расстегивается, выпуская наружу бугорок эрекции. — Нас же услышат, — с мольбой стонет он. — Розария, пожалуйста... Была ли последняя фраза призывом к прекращению или к действию, Альбедо и сам не знает. Чувствует лишь укол разочарования, когда Розария действительно останавливается, недолго думает и стягивает с руки вторую перчатку. — Не услышат, — шепчет она ему в губы, и когда Альбедо приоткрывает рот для очередного поцелуя, заталкивает перчатку внутрь. Ткань тут же мокнет, и языком Альбедо пытается вытолкнуть её, но сделать ничего не может и протестующие мычит. В ответ на его голос она хищно улыбается и возвращается к месту своего исследования. Оттягивает краешек ткани, но стянуть у нее не получается: поза не позволяет. Розария с некоторым сожалением убирает с покрасневших рук Альбедо свои лозы. Один многозначительный, призывающий к действию взгляд - и он уже самостоятельно снимает с себя одежду, принимая поражение. Стул снова скрипит, когда он подаётся вперёд и упирается в бедра Розарии, на что она одобрительно гудит, но перехватить инициативу не позволяет; лёгким толчком опрокидывает их обоих и снова оказывается сверху. Бьётся об пол упавший стул. Подняв корпус, дрожащими пальцами Альбедо снимает с Розарии верх - и навстречу его рукам высвобождается грудь. Девушка тяжело дышит и ждёт; ерзает на нем и наклоняется ближе. — Давай, — хрипло разрешает она. Альбедо зачарованно касается её бледной кожи, нерешительно сжимает ладонью и пальцами проводит по ареоле. Розария тяжело выдыхает, и он продолжает, уже смелее и своевольней. Сил уже нет сдерживаться у обоих, и Розария, приподнимаясь, избавляется от остатков ткани и наконец, смочив пальцы слюной, осторожно обхватывает ладонью его член. Подушечкой пальцев проводит по головке, и Альбедо снова мычит, тянет руки ко рту, чтобы вытащить импровизированный кляп. В его руки тут же впиваются лозы, обхватывая и обездвиживая. В его глазах, обычно равнодушных, плещется дикость, и Розария с ними молча соглашается - "противоядие" все ещё течет где-то у нее в крови. Розария припадает к его шее, раздвигает ноги подальше и медленно вводит его в себя. Следуют её тихие вдохи и его шумное дыхание. Кожей Розария может чувствовать, как он напрягся, и щадя успокаивает действие способности. Почувствовав свободу, Альбедо запрокидывает руки на ее бедра и опускает вниз, до тех пор, пока девушка не насаживается на него полностью. Одна рука тут же накрывает ее грудь, обхватив сосок между пальцев, и Розария тихо ахает. Она приподнимает бедра и снова падает вниз, закусывая губу и утыкаясь в ключицу Альбедо. Он с трудом стискивает ткань меж зубов и задаёт свой темп, придерживая Розарию за талию и толкаясь вперёд, с удовлетворением замечая, как ее стоны становятся громче и несдержанней. Все вокруг плывет звёздами, смазывается свет лампы и Альбедо хаотично дёргается, сжимая ее тело пальцами, и глухо стонет сквозь кляп. Розария растворяется в нем, впивается ногтями в его плечи и двигается навстречу члену, а затем чувствует сладкое потягивание внизу живота. — М-мх!...— Она предупредительно царапает Альбедо, но он, напротив, двигается только быстрее. Достигнув своего пика, Розария содрогается, удовольствие волной накрывает её и она шумно выдыхает, член Альбедо все ещё пульсирует внутри нее, и дальнейшие толчки превращаются в болезненно-блаженные. Он с лёгкостью выскальзывает из нее и тут же попадает в руки - Розария помогает Альбедо дойти до предела и слизывает выступающие капли. Гудит лампа, одиноко стоящая на столе, шуршит разбросанная одежда. В комнате похолодало, и Розарии приходится ещё долго прижиматься к Альбедо, чтобы отвоевать хоть немного тепла. Действие возбудителя давно уже прошло, но алкоголь все ещё плещется где-то уголках её сознания — Как тебя зовут-то? — Нарушает молчание Розария. Звенящую тишину нарушает нервный смешок.