Короткие истории

***

      Мишель-Мэри не верила своим глазам и дрожащими пальцами прикоснулась к коже. Кожа под кончиками пальцев была гладкая, аристократичного бледного цвета и шелковистая. Джоанна широко улыбнулась, кожа под пальцами мягко передвинулась. Мишель-Мэри сладко застонала, прикрывая глаза от удовольствия. -Невероятно. Это просто восхитительно, — охнула Мишель-Мэри, поглаживая гладкую женскую кожу. Джоанн замурлыкала, поправляя такими же гладкими руками густые чёрные волосы. -Как у тебя это получилось? — тихим, странным голосом поинтересовалась Мишель-Мэри. Ранее на лице Джоанн был огромный шрам, оставленный вторым мужем за измену, и множество крупных родинок красного и чёрного цвета. А теперь кожа лица и тела сорока пятилетней женщины была идеальной, абсолютно чистой и прекрасной. Идеал. Джоанн таинственно улыбнулась, но промолчала, отпивая горячий чай из фарфоровой чашечки. -Джоанн, ну расскажи, как у тебя получилось стать такой… идеальной? — маленький язычок облизнул крупные губы с красноватой помадой. Во рту появился горьковатый привкус. В воздухе витал приторный запах духов и пряной корицы. В комнате трещал камин, над котором гудели часы с кукушкой. -Помнишь старого мистера Битлбута? — шёпотом спросила Джоанн. Мишель-Мэри чуть заметно скривилась — она прекрасно помнила его. Харальд Битлбут когда-то владел небольшим аптечным рядом на рынке и отличался самым скверным характером из всех, кого когда-то встречала Мишель-Мэри. Грубый, жестокий, нервный и скупой старик со скрюченной спиной и жидкими волосами седого цвета. Вытянутый орлиный нос, тусклые глаза с белыми зрачками и широкий рот с крупными зубами. Он чем-то был похож на крупного крота с облезлой серой шерстью. -Как его можно забыть? Это же настоящее чудище в человеческом обличии, — -Так вот, помнишь он продавал такие жестяные баночки без каких-либо надписей? Так вот, в них был особый крем. Вот он и даёт такой невероятный эффект, — мягким тоном сообщила Джоанн, взмахнув головой. Волосы взлетели вверх густым водопадом. Мишель-Мэри помнила эти странные жестяные баночки серого цвета со странными ржавыми пятнами, которые мистер Битлбут продавал за семь долларов за банку. Конечно же их никто никогда не покупал, боясь получить литровую банку клея или вязкой кислоты. -Ты хочешь сказать, что в этих ржавых банках был чудо-крем для кожи?! — удивлённо воскликнула Мишель-Мэри. Иногда, конечно, она ловила в своей голове мысль купить эту странную вещь, однако начавшаяся Великая депрессия и временный переезд в Лос-Анджелес, а потом и смерть старика от сердечного приступа похоронил эту мысль. -Ага. Его сынок — Захари, продал мне двести литровых баночек за триста долларов. В редкостной степени выгодная сделка, — -Можешь продать мне баночку? — смущённо спросила Мишель-Мэри, коснувшись пальцами своей щеки — одряхлевшей, грубой, покрытой морщинами и старческими бородавками. Джоанна кажется только этого момента и ждала, усмехнувшись. -Я продам тебе одну за десять долларов. Или десять банок за пятьдесят. Хочу купить своему племяннику велосипед, а они так подорожали, — Мишель-Мэри скромно улыбнулась, отпивая из чашки мелкими глотками горячий чай. Есть ли иной способ получить это чудо-средство, не отдавая огромные суммы для неё — вдовы с тремя детьми и матерью-старушкой? В голове появился жестокий план. В конце концов красота же требует жертв, иногда и буквально.

***

      Джоанн лежала на полу — её лицо исказила испуганная гримаса, а по ковру растекалась бурая кровь. Мишель-Мэри поправила юбку платья и, едва справляясь с приступом тошноты, начала методично проверять самые потаённые уголки дома Джоанн. Мишель-Мэри с удивлением находила бумажные пакеты с зеленоватой травой или пистолеты с необычной гравировкой «Моей дорогой мамуле». За пояс юбки ушла пачка денег (тысяча долларов там была точно), а также небольшое колечко из золота. Наконец Мишель-Мэри нашла то, что искала — в подвале лежала сотня литровых жестяных баночек с ржавыми пятнами. Женщина не смогла бы их все унести, однако ей этого делать и не нужно, в конце концов, она сможет унести несколько банок, она не слишком жадная, да?

***

-Мне очень жаль офицер, но я ничем не могу помочь вам, — с печалью произнесла Мишель-Мэри, глядя на офицера влажными глазами. Офицер Джемс успокаивающе покивал, что-то записал в блокнот, а затем, поднявшись на тощие ноги, покинул облезлый дом миссис Лейн. Женщина, убедившись, что её никто не видит, коротко улыбнулась и медленно прошагала в сторону ванной комнаты с облезлой ванной и ржавым туалетом.       Зеркало отразило её лицо. Голова была красивой, округлой, в форме сердечка, глаза — большие, тёмно-серые, волосы всё ещё сохраняли свой родной светлый, золотистый окрас, однако корни некоторых локонов уже приобрели тёмно-седой оттенок. Но само лицо уже утеряло свою привлекательность — щёки были впалыми, на лбу — широкие морщины, кожа одряхлела и приобрела тёмные старческие пятна. Обветренные губы, крупные бородавки и большие родинки тёмно-багрового цвета. Мишель-Мэри сбросила халат. Опавшая грудь с крупными сосками, на теле множество пятен желтоватого цвета, обвисший живот, морщинистые пальцы с крупными мозолями. Женщина вздохнула и открыла банку. Внутри — вязкая, желтоватая жижа в едким, спиртовым запахом. Мишель-Мэри взяла на пальцы густую жидкость, хотя жидкостью это назвать было очень тяжело, уж слишком тягучей и густой она была. Вязкая субстанция, похожая на глину, медленно скользит по телу — лицо, шея, грудь, живот, промежность и конечности. Мишель-Мэри вздрагивает, когда густая жидкость становиться жутко холодной. Она выжидает несколько минут, прежде чем встать под душ.       Из горла вырывается удивлённый вздох. На лице — ни единой морщинки, родинки или пятнышка. Корни утеряли седой оттенок. Грудь поднялась, талия стянулась, щёки приобрели некоторую округлость с розоватым оттенком. Мишель-Мэри внимательно рассмотрела себя, с чувством ощупав саму себя. Кожа — мягкая, покорная, шёлковая и чистая. Абсолютно идеальная. Она не может сдержать в себе стон. Так хорошо ей не было со времён её двадцатипятилетия. Мишель-Мэри улыбнулась. Это начало её новой жизни.

***

      Мишель-Мэри болезненно шипит, чувствуя жар во всём теле. Всё тело шелушилось. Женщина знала в чём проблема. Неделю назад закончилась последняя, третья банка этого средства. Кожа покраснела и покрылась сыпью, как от аллергии. Далее, только хуже, ко второй недели сыпь сменилась тяжёлыми фиолетовыми пятнами. Мишель-Мэри с ужасом увидела, как с головы выпадают локоны волос. Старушка-мать и дети были отправлены к тётушке, чтобы они не видели, как она медленно умирает, а то, что Мишель-Мэри умирает было почти очевидным.       На третьей неделе сыпь и пятна исчезли, но пришла боль. Мишель-Мэри сжалась в кровати и громко хныкала в подушку. Волосы выпали почти полностью, оставляя лишь жидкие локоны посеревших волос. К горлу подступала тошнота, время от времени женщину обильно рвало желтоватым гноем. На подушке остались желтоватые, гадко пахнущие пятна. Вскоре пришла усталость, волосы полностью выпали. Мишель-Мэри хотела только побыстрее умереть.

***

      Мишель-Мэри осмотрела себя в зеркале. Лицо приобрело неживой синий окрас, пятна побурели, кожа облезла, обнажая тёмно-красные мышцы, а иногда и желтоватые кости. Дёсны кровоточили, зубы уже выпали. Волос уже нигде не было. Некоторые мышцы и связки тоже приобрели тёмный, гнойный оттенок. Внезапно раздался влажный звук. Один из глаз выпал из глазницы и двигался маятником на желтоватом нерве. Веки сгнили одними из первых. Мишель-Мэри вздрогнула и издала пронзительный вопль. Из-за рта выпал крупный кусок сгнившей верхней челюсти.