ментоловые сигареты/карамельные конфеты

Саундтрек: Diet Mountain Dew — Lana Del Rey.

      Двадцать девятое ноября. — Рон! Ну сколько можно! — смеясь наигранно взбунтовалась Гермиона. — Ты всё время проводишь с ним, нам нужно чаще видеться! — она действительно была согласна с парнем, девушка всё время проводила в компании Тео, и ей это нравилось. Грейнджер любила сидеть в гриффиндорской гостиной с друзьями, но ещё больше она любила просто полежать в кровати с Ноттом.       Ей было страшно осознавать, что парень стал особенным для неё, что в ней пробуждались чувства к Теодору, и они были намного больше, чем она когда либо ощущала. — Но я же провожу с вами время. Джин, это же правда! — Гермиона посмотрела на подругу, всё ещё пытаясь вырваться из лап Рона, пока парень её щекотал. — Ну хватит! — Прости, подруга, но тут мой глупыш-братец прав. — Эй, я не глупый! — возразил тот, и Грейнджер наконец удалось вырваться. — Ты предательница!— шутливо обвинила подругу девушка, усаживаясь рядом с Джинни на диван. Всё это время Гарри наблюдал за смехотворной картиной и не проронил ни слова, лишь улыбался. Она понимала его чувства, ей тоже хотелось запечатлеть эти моменты на всю жизнь, чтобы они всегда были такими же яркими в её памяти. Скоро они уедут из Хогвартса, и их будни не будут такими яркими.       А что, если будут? Они безусловно будут общаться, даже слизеринская компания стала ей родной, но почему их будни должны быть серыми? Она сделает так, чтобы её жизнь была полна красок.       Эти мысли утешили её, и когда она посмотрела на друга, её губы растянулись в ещё более широкой улыбке. — А чего это сегодня к нам слизни не приходят? Я думал сыграть партейку в шахматы с Забини, — спросил Рон, усаживаясь около Поттера. — Их Снегг отчитывает. Они уже шестой раз за месяц что-то натворили, и он не может прикрывать их жопы вечно, поэтому и попали все шестеро на отработку, — объяснила Джин. — Шестеро? Мне Пэнс говорила, что их только четверо сегодня должно быть, — у их золотого квартета (младшая Уизли стала неотъемлемой частью их компании) тоже было запланировано пару шалостей, но на потом.       Как её угораздило связаться с такими людьми? Она была рада что встретила их, очень рада. Они столько всего прошли вместе, столько преодолели и были родными друг для друга. Всегда будут, она это знала. Что бы ни случилось, она всегда придёт на помощь этим троим, а они придут на помощь ей.       А змеиный квартет? С каких пор они все стали компанией? Она уже не помнила, но этих людей не мог заменить никто, особенно никто не мог заменить Тео. Он стал её опорой, стал той ниточкой, за которую можно держаться и которая никогда не порвётся. Именно он вывел её из того болота, в котором она погибала. Он — её лекарство, которое залечивает все раны. — Неожиданно сёстры Гринграсс решили проявить себя, — хмыкнула Джинни. Она не очень любила Дафну и Асторию, хотя Гермионе девушки нравились. Тео тоже довольно неплохо ладил с Асторией, а с младшей сестрой и вовсе был довольно близок, как друзья.       Компания ещё пару часов просидела в гостиной, и вскоре все кроме Грейнджер разошлись по спальням. Она ждала Нотта, который должен был прийти где-то около девяти и уже опаздывал на пятнадцать минут. Когда девушка уже чуть ли не засыпала, дверь отворилась и из-за неё показалась макушка с кучерявыми волосами. — Мышка, ты тут? — не высовываясь послышался знакомый голос. — Да, — сонно ответила Гермиона, поднимаясь с дивана. Брюнет закрыл дверь и подошёл к шатенке, заключая её в объятия. — Ты опоздал. — Я ещё и слинял с отработки, — хмыкнул парень, беря в руки лицо Грейнджер и нежно касаясь губами её губ. — Ты неисправим, а если твою пропажу заметят? — улыбнулась она. — Вероятнее всего, уже заметили, — пара уселась напротив камина, и гриффиндорка прильнула к парню в тот момент, как он накрыл их пледом.       Они долго так просидели, долго говорили и говорили. Они любили разговаривать ни о чём, им нравилось то, как было комфортно друг с другом. Словно они были созданы друг для друга.       Девушка немного приспустила рукав рубашки и начала разглядывать тату. Эта фраза многое значила для неё. Она всегда будет помнить тот день, когда набила её. — Что будет с нами после школы? Что мы будем делать? — спросила его Гермиона. — Жить. Вместе, мышка. Я не отпущу тебя так просто. — Я люблю тебя, — призналась она. Это было первое признание любви, и она знала, что сердце не подводит её. Она знала, что её чувства взаимны, и хотела услышать это. Гермиона очень редко говорила такие слова. — Я хочу провести с тобой этот день, особенно если он будет моим последним, — эти слова значили намного больше, чем признания в любви.       Намного больше.       Внутри затрепетали бабочки, а улыбка сияла. Гермиона сильнее прижалась к Тео, но их минуту слабости прервал ритмичный стук в окно. Грейнджер подошла к нему и открыла его, чтобы впустить сову. — Привет, милая! Ты так давно летела, мама не хотела тебя отпускать? — девушка улыбнулась. Её мама — Ровена очень любила интересных хогвартских птиц, и перед отлетом они знатно наедались у неё дома. Живоглот нервно посмотрел в сторону совы, но не сдвинулся с места.       Гермиона отвязала письмо от лапки птицы, и та выпорхнула тем же путём, откуда и прилетела.       Развернув лист, Гермиона, казалось, тысячу раз вглядывалась в одни и те же строчки, не веря своим глазам. Милая, с папой произошёл несчастный случай, его сбила машина. Он не выжил. Приезжай, пожалуйста, как можно скорее, похороны через два дня. Я люблю тебя. Твоя мама.       Глаза застелила пелена слёз, и капли полетели на пергамент, размазывая аккуратно написанные строки. Девушка отошла от окна и села рядом с Ноттом, откидывая письмо и начиная рыдать всё больше, прижимаясь к парню всё сильнее. — Мышка, что случилось? Что-то не так? — взволновано спрашивал Тео, но потом, взяв письмо в руки и дочитав его, поднял голову Грейнджер. — Эй, мышонок, мы справимся, слышишь? Смотри на меня, Гермиона, смотри на меня, — уже серьёзнее потребовал он, и девушка послушала. — Мы отправимся завтра к твоей маме, хорошо? Ей сейчас несладко, как и тебе, вы должны быть вместе. Я прослежу, чтобы ты доехала, а сейчас пойду к Макгонагалл и оповещу об... об этом, хорошо?       Девушка легко кивнула, вновь утыкаясь носом в его грудь. Как больно.       Только сейчас она поняла, что уже не увидит улыбки папы, не посмотрит с ним какое-нибудь шоу, не пожарит шашлыки на заднем дворе. Он не успокоит её, когда у неё будет истерика. Он не придёт в нужный момент.       Его нет.       Его больше нет. — Я не верю... я не верю, он не мог оставить нас... — всё шептала сквозь всхлипы Гермиона. — Чш-ш-ш... всё будет хорошо, мышка. Ты сильная, слышишь? Ты думаешь, он бы хотел видеть, как ты плачешь? Как коришь себя сейчас? Он бы наверняка хотел, чтобы ты была с мамой и помогла ей справиться, чтобы вы были вместе. Гермиона, ты сможешь посидеть здесь сама, пока я пойду к Макгонагалл? — Да, — немного успокоившись, произнесла она, — мне нужно... нужно собраться, я должна. — Я мигом.       Уходя, Теодор укрыл девушку пледом, и действительно скоро вернулся уже с метлой.       Внутри неё что-то оборвалось, какая-то ниточка, связывающая её и надежду в этом мире. Она не могла принять смерть такого до боли родного человека, такого нужного... — Эй, мышонок, посмотри на меня. Милая, ну же, пожалуйста, посмотри, — отложив метлу и сев на корточки, умолял парень. В его глазах читалось сожаление. — Его нет, понимаешь? Я не могу... пусть это будет долгим сном, — в её голосе не было надежды, она знала, что ничего уже не изменить. Он прижался к её лбу своим и запустил пальцы в волосы Гермионы. — Мышка, я понимаю твою боль. Сейчас ты нужна не здесь, ты нужна своей маме, вы нужны друг другу. Он всегда будет с тобой, как и я. Он всегда будет рядом, пусть ты этого и не увидишь.       Тео действительно понимал её и даже больше. Он потерял двух родителей, у него не было людей, которые всегда рядом. Он не мог доверить свои чувства всем, ему нужны были они, но он справлялся сам.       Грейнджер взяла себя в руки. Нужно помочь маме, она не такая стойкая, как её дочь. Она должна ради него. — А...? — Вещи и Живоглот прибудут завтра. На похороны приедут Гарри, Рон и Джинни. Мы отправимся утром? — Нет, сейчас.

***

04:20       Дорога была долгой. Тео не зря сказал ей одеться потеплее, близилась зима, и ночи были до жути холодные. Они летели быстро, и девушке даже было не страшно, хотя это чувство она испытывала каждый раз, залезая на метлу. Она просто крепче обхватила парня за талию и уткнулась в его плащ. Слёзы всё так же катились по щекам, но боль не прекращалась. Ей хотелось вырвать своё сердце и вместе с ним душу — глупый орган.       Нотт всё также считал лететь ночью домой к Грейнджер очень необдуманным решением, и считал, что ей надо было бы хорошо отоспаться, но она думала иначе.       Гермиона показывала ему дорогу, ей уже приходилось летать домой.       Наконец, добравшись до финишной точки пара остановилась около милого светлого домика с маленьким двориком и мини-заборчиком.       Миссис Ровена Грейнджер явно не ложилась спать, так как свет на кухне был включён, и когда они постучали в дверь через шторы было видно, как двигается фигура женщины. Конечно, никто не ждёт гостей почти под утро, но кого это волнует в такой ситуации? — Кто это? — послышался хриплый от слёз и донельзя тихий голос матери девушки. — Это я, мам. Со мной Тео, я тебе рассказывала, — ответила Гермиона точно таким же тоном, и дверь распахнулась.       Эти объятия были такими нужными, такими родными. Всё, что произошло дальше она не помнила, только фрагментами. Грейнджер с Ноттом легли в её комнате.       Она, как ребенок прижалась к парню. Ей было так больно, и как жаль, что эта боль была не физической.

***

      Гермиона вновь проснулась в объятьях Тео, он лежал лицом к девушке и перебирал её вечно непослушные волосы. Открыв глаза, она заметила всё ту же свою комнату на Шотландской улице. Это всё не сон.       Ещё пару дней назад она мечтала так беззаботно проснуться в родительском доме, но только не сегодня, только не по такой причине. Открывать опухшие от слёз и сна глаза было больно. Тео уже открыл занавески.