ментоловые сигареты/карамельные конфеты

Саундтрек: As the world caves in — Sarah Cothran.

      Седьмое декабря, 19:40.       Клуб был действительно роскошным, всё выглядело прекрасно: мраморные стены, небольшая барная стойка, официанты в костюмах, очаровательные парни и девушки на танцплощадке.       Это место, наверное, дорого обошлось владельцам.       Почему Гермиона согласилась пойти туда? Ей было одиноко. Даже когда Тео старался её подбодрить, всё было напрасно. Она чувствовала такую пустоту внутри, и хотелось заглушить её большим количеством алкоголя.       В остальное время она тихо плакала в подушку, пока слёз совсем не осталось. Это чувство было такое отвратное, хотелось разорвать себя на части и изрезать всё тело. И она резала. Каждую ночь, скрывала шрамы, а если что заживляла всё заклинаниями.       Эту глупую боль не можно было сравнить с той, что разрывала её внутри. Поэтому хотелось всё забыть. Забыть папу, забыть его объятия, забыть все моменты, связанные с ним. Только чтобы его образ не всплывал перед глазами каждый раз. Эта рана не заживала, и ничто не поможет от неё избавиться.       Вынырнув из своих мыслей от прикосновения, наверное, единственного человека, который помогал ей, Грейнджер легко улыбнулась. — Всё хорошо, мышонок? — ласково спросил Теодор. — Конечно, милый.       На самом деле хотелось утопиться в алкоголе. Главный пункт на вечер.       Тео заказал им два коктейля с каким-то интересным названием, остальные ребята пошли танцевать.       В толпе она заметила черную фигуру в капюшоне. Ей не могло показаться.       Девушка сорвалась с места вслед за незнакомцем. Слизеринец отлучился в уборную, так что никто не смог её остановить. Она так сильно бежала, что казалось, скоро её каблуки не выдержат. Оказавшись на улице, силуэт словно растворился. Его нигде не было.       Но острая боль в спине и голове сказала сама за себя, что это всё-таки не было её разыгравшейся фантазией.       Возможно, скоро она встретится с папой, а пока что её оглушили чем-то тяжелым.

***

      Проснувшись в тёмной, и невероятно холодной комнате, Гермиона сразу же хотела потянуть руки к болевшей спине и животу, но они были связаны магическими цепями.       Сколько она была в отключке? Наверное, долго, раз она начала заливаться кашлем, вероятнее всего, с кровью. — Эй, помогите! — Грейнджер попыталась закричать, но это довольно плохо выходило.       Всё-таки с правой стороны пролился свет, и Гермиона зажмурилась. Она увидела худого, заросшего щетиной мужчину. Он был одет в какие-то лохмотья, которые, казалось, были прогрызены собаками. — Птичка сама прилетела ко мне, какая жалость. — Кто вы? — Ты сама всё знаешь, не надо усложнять. И ты также знаешь, что мне нужно, — Джон наколдовал себе кресло палочкой Грейнджер. — Вы не сможете этого сделать. Просто не сможете. Вы не отец Теодора, вы не могущественный. Где вы были? Выглядите хуже Лондонского бесприютного, — нужно было тянуть время, пока она сможет впитать в себя магию и освободиться от наручников. — Вы посылали нам эти видения, верно? Так зачем вам я? — Не похоже, что ты испугалась. — Вы не убьёте меня сейчас. — И то верно. Ты слабое место, да и сама просто девчонка. Не знаю как потомок Ноттов мог повестись на грязнокровое ничтожество. — Вы не лучше меня, — повсюду была тёмная магия. Гермиона прикладывала все силы, чтобы найти хоть каплю света. Для разблокировки наручников требовалось очень много магии, и если зачерпнуть тёмной, то последствия будут печальны. Даже её палочка в руках этого чудовища пропиталась темнотой. Она работала с ней. С тёмной магией. Разбиралась, она не считала её чем-то запретным, но использовала редко, так как это влияло на душу. Но сейчас другого выбора не было, а её внутренней магии вполне хватило бы, но она пока что не научилась её контролировать. — Просто позови его сюда, отдадите мне дневник и живите спокойно. — Вы думаете, что я настолько сказочница? — хмыкнув и немного закашлявшись, спросила Грейнджер. — Ведьмочка, послушай, ты не в том положении, чтобы мне дерзить. Просто позови его сюда, в своё поместье. Ты знаешь, как это сделать, и не ври мне. — Ты думаешь всё так просто? — удар. Кровь тонкой струйкой потекла с губы девушки. — Не играй со мной, — злоба кипела в этом человеке. У него была палочка Гермионы, но если он решил использовать силу, то она его не слушалась. — Ладно, ладно. Можешь не делать этого. Посидишь тут сутки, подумаешь. А если не примешь правильное решение, то мои методы будут явно жёстче.       Камера закрылась, и наступил мрак. Ноги начали неметь, учитывая то, что они были привязаны к стене теми же магическими цепями, и она висела на коленях. Также было жутко холодно, и кашель возобновился с новой силой. Рана кровоточила, она чувствовала невыносимую боль, но пытаться кричать было бесполезно.       Как Джон проник в поместье Ноттов? В какой именно части дома она находится? Как скоро она сможет освободиться? Кто помогает этому человеку? Почему он не мёртв? Было так много вопросов, но так мало ответов.       Было сложно собирать тёмную магию в таком количестве, но где-то через три-четыре часа у неё получилось избавится от цепей на руках. С грохотом они ударились об стену, и девушка ещё больше запаниковала. Также проблема была в ногах, она даже не могла перевернутся. Кромешная тьма, сырость и холод — прекрасное сочетание. Сердце билось так сильно, что казалось, оно выпрыгнет из груди.       Хорошо, надо немного отдохнуть, приберечь силы и магию. И медленно готовиться к нападению...

***

      Седьмое декабря, 20:00. — Блейз, ты не видел её? — быстро спросил Теодор. Он спрашивал это уже у десятерых знакомых и незнакомых людей. Где Гермиона? Он обошёл весь клуб и его вход. Куда она пропала? Может, она просто сидит в туалете, а он не заметил её? Нет, точно нет. — Кого «её»? — Нотт начинал злиться. О ком ещё он мог так беспокоиться?! — Гермиона! Ты не видел Гермиону, мать твою, Грейнджер?! — Нет! Что ты заводишься, может, она просто вышла из экстренного выхода подышать воздухом, или в туалете? — расслабленно покачивая в такт музыке головой и сидя около барной стойки, рассуждал Забини.       Ничего не сказав, но кинув на друга свирепый взгляд, он убежал прочь. Экстренный выход. Может быть.       Кровь.       Он знал, что случилось. И либо его девушка была мертва, либо кто-то похитил её.

***

      Седьмое декабря, 22:50. — Блядь! Как её могли похитить?! — сомнения о том, что Гермиона просто ушла рассеялись тогда, когда заклинанием Тео проверил, чья это кровь. Её.       Всё было ясно. Ему никогда не было так страшно. Даже когда его отец сказал ему, что он Пожиратель Смерти. Это было страшнее признания. Намного.       Ожидание Минервы Макгонагалл у неё в кабинете, пока она ходила к директору, было мучительным. Вся компания, которой они поехали в клуб, тоже была здесь. Никто и не думал уходить, все переживали.       Пэнси впервые не скрывала свои слёзы перед таким количеством людей. Все сидели как на иголках. Нотт впервые кричал на профессора. — Успокойтесь, нужно ждать, я пойду к директору. — Чего ждать?! Её смерти?! Вы не понимаете, может быть, она умирает! Блять, чего ждать?!       Этот разговор он помнил смутно. Когда Теодор зашёл в свою спальню быстро переодеться, то увидел сову, клюющую в окно. Было понятно, что это не просто письмо от дальней тетушки.

***

      Восьмое декабря, 15:40.       Казалось, Гермиона просидела там вечность. Ей никак не удавалось разбить магию наручников на ногах. Видимо, магия была запрограммирована так, что если человеку как-то удастся разбить часть магии первых наручников, вторые переймут силу, оставшуюся в первых наручниках. Это было пыткой.       С тех пор Джон не приходил. Который сейчас час? Рана начала кровоточить ещё больше и болеть, конечно, тоже. Она не могла понять, чем был нанесен удар и как, да и увидеть рану она не могла. Грейнджер не учила лечебную магию без палочки, да ещё и с помощью тёмной магии. Она умрёт. Это было понятно с начала.       Конечно, она могла бы подсветить пространство обширным люмусом, но зачем? Надо приберечь силы. Может быть, ей удастся освободиться от цепей на ногах. Может быть.

***

      Поместье Ноттов. Подвал номер 14. Я буду ждать тебя, Тео. У тебя есть трое суток, иначе она умрёт. Мне нужен только блокнот твоего отца. Никто не должен знать о нашей встрече, иначе она не жилец.       Теодор знал, кто написал это письмо. Знал, что он не блефует. Тогда он не думал головой. Взяв из угла комнаты метлу, он вылетел через окно, прихватив с собой блокнот. Время на исходе.

***

      Когда она очнулась, то почувствовала, как щёку очень сильно щиплет. Около неё стоял Джон с ножом. Она вновь была закована в наручники, уже покрепче. Нос тоже болел. Может быть, он сломан. Чёрт, её вырубили? Не точно. Она только помнила, как освободилась из наручников. Во рту чувствовался металлический привкус, вероятно, это была кровь из носа. — Сука. Маленькая сука! — лезвие вновь прорезало вторую щёку. — Думала сбежать?! Глупая сука! Практиковала ручную тёмную магию? А я-то думал, ты копия Поттера. Не бойся, Нотт уже помчался к тебе, я отправил ему письмо. Только попробуй что-то вытворить, и я сделаю из тебя изрезанную куклу, поняла меня?!       Его лицо было так близко, и Гермиона решила этим воспользоваться. Нет, не для того, чтобы выбраться. Просто чтобы задеть его. Она и так не жилец, чего боятся, когда одной ногой в гробу?       Грейнджер с размаху врезалась лбом Руперту в переносицу. Свой собственный нос заболел так сильно, что хотелось взвыть, но увидев, как мужчина закрывает нос и тонкая струйка крови бежит к его губе, она залилась смехом.       Только после того, как он начал колдовать руну заклятья Круциатус, Грейнджер перестала смеяться.