Пять лет спустя.
19 августа 2022 г., 17:00
Примечания:
Напряженная и шокирующая глава) Не буду спойлерить, приятного прочтения, любимые!
Саундтрек: Hurts like Hell — Fleurie.
Люди очень любят сериалы, где присутствует напряжение и экшн. Зачастую в этих сериалах или фильмах всё заканчивается на хорошей ноте, и главные герои остаются счастливы и живы. Но Теодор и Гермиона не были в сериале, это была жизнь. Холодный ветер бил в лицо, а руки онемели. Какое ещё время для перчаток? Прямо сейчас Грейнджер уже может быть мертва. Кто знает, что в голове у этого человека. Он очень надеялся успеть, поэтому, ещё сильнее прижавшись к метле, начал ускорятся.***
Когда Гермиона была маленькая, она очень любила помогать маме на кухне, но, к сожалению, у неё ничего не выходило. Уже потом она поняла, что готовка — это не её, а в детском возрасте маленькая девочка упорно старалась. Один раз, когда её мама резала овощи на салат и ненадолго отлучилась, оставив на столе нож и помидоры, Грейнджер залезла на стул и принялась резать овощи. В очередной раз, когда нож со стуком упал на доску, Гермиона и не поняла, что разрезала не помидор, а свою руку. Боль была нарастающей, ноющей и перешла в колкую. Девочка убежала в ванную, чтобы промыть рану, и старательно заглушала свои всхлипы. Она изо всех сил старалась не кричать, и ей удавалось это, пока мама не увидела её и не начала жалеть. Но сейчас всё было по-другому. Гермиона также пыталась не кричать, оставляя хоть каплю сил, но ей не удавалось. Сейчас некому было её пожалеть, и от той мысли, что сегодня она могла умереть, становилось тошно. Нет, она не боялась смерти, но держалась за крошечную ниточку надежды только из-за того, что не хотела умереть от лап этого чудовища. Круциатус был самым ужасным заклинанием, которое только могло быть. В первую очередь оно наносило моральную боль, залезало в твою голову и распространялось, как вирус. Ей казалось, это длится вечно, и она скоро сойдёт сума. Так хотелось, чтобы её крик услышал хоть кто-то, но Гермиона понимала, что этого не произойдёт. Она видела глаза Джона, полные самодовольства, жестокости и возбуждения. Между перерывами мучений Круциатусом он использовал лёгкую форму заклятья Лассо, чтобы девушка не могла восстановить силы или отдышаться, и попутно мастурбировал. Это было ужасно, действительно ужасно. Грейнджер так тошнило, что она хотела выблевать свои внутренности, но боль не позволяла сосредоточиться на тошноте. Руперт зашипел, и его палочка вновь взметнулась вверх, нанося новый удар по рёбрам и стопам Гермионы, а его рука начала скользить по члену интенсивнее. Она ненавидела платье, которое надела. Хотя сейчас его почти не было, только лоскуты ткани. В следующий момент мужчина подошёл ближе, новый удар попал по внутренней части бедра. — Маленькая сука... ты больше не будешь так плохо себя вести, правда? — вновь его громкий стон и её такой же громкий крик. Он больной. Наверное, его возбуждало то, что она была в его руках, и он мог делать с ней всё, что захочет. Боже, он был монстром. Его дыхание участилось, рука сделала ещё пару резких движений вверх-вниз, и он кончил. Сперма капала на её колени, и её уже не заботила боль и шрамы. Она начала вырываться, просто хотелось, чтобы это прекратилось. Она чувствовала себя бесполезной куклой, которая должна была делать то, что пожелает хозяин, иначе будет мертва. Как только Грейнджер задёргалась, Руперт нагнулся и влепил ей пощёчину, а палочка вылетела из его руки. Он всё ещё был со спущенными штанами, и девушка очень надеялась, что второго раза не будет. — Я не хотел этого делать... Не хотел, слышишь? Просто ты так вырывалась, а я так люблю, когда девушки имеют характер. Ты такая красивая с этими шрамами... я не удержался. Ты сама это сделала! Я не виноват, что ты начала вырываться! Но тебе же понравилось, да!? — он сильно дёрнул Гермиону за лицо, повернув к себе так, чтобы она смотрела ему в глаза. Глаза опухли от слёз, и во рту вновь привкус крови. Если она хочет выжить, ей надо не рыпаться. Может, она доживёт до того момента, когда кто-то придёт, и не умрёт от потери крови. — Да... — дрожащим голосом произнесла Грейнджер. Так унизительно. Она надеялась, что такой ответ его удовлетворит. Это был неправильный ответ.***
Часто мы слышим фразу о том, что сильные люди не плачут. Возможно, Гермиона не была сильным человеком, а возможно эти слова были ложью. Она плакала. Ей было больно, обида и ужас разъедали изнутри. Прошло уже где-то три часа после того, как Джон ушёл. Закрыл двери. Тьма окончательно поглотила её, но ей стало спокойнее без его присутствия. Рана очень сильно болела, а порезы от Лассо щипали и саднили. Кровь была повсюду: на лице, во рту, на ногах, животе, на кандалах. Сил не было. Круциатус забрал последние. Она блевала раз пять, но её всё ещё тошнило. Она боролась, до последнего боролась за свою жизнь, но постепенно ей становилось так тепло, что она просто не могла не сомкнуть веки. Как жаль, что последним, что она видела, был Джон Рудольф.***
Когда Теодор зашёл на территорию поместья, его буквально окутал ужас. Всё было совершенно не так, как тогда, в детстве. Норки не бегали по двору, смех не слышался из каждого угла, а солнце не освещало всё вокруг. Вместо этого он увидел обломанные деревья, покрытые грязным снегом, мрак и пустующий дом. Но это было не главным. Нотт кинул метлу около ворот, а сам направился к дверям, даже не посмотрев на маленького рыжего котёнка, оставляющего крохотные следы лапок на снегу, хотя возможно именно этот котёнок, перейдя Теодору дорогу, подарил ему удачу.***
Я жива? Это не сон? Первые мысли Гермионы звучали именно так. Она выжила. Мерлин, она выжила! Сил на радость не было, но улыбка коснулась уст девушки. Пока не наступила боль. Всё тело ломило, казалось, что каждую кость перемололи через мясорубку. Как это ужасно. Но рана болела ещё больше. Она не могла прикоснуться к ней, но понимала, что истекает кровью. Раны от Лассо саднили. Но она жива. Надо бороться. Примерно через час мучений от боли и попыток собрать магию, Джон открыл дверь камеры. — Деточка, кажется, твой возлюбленный не спешит тебя спасать, какая жалось, — усмешка расплылась на его губах, и, когда он подошёл достаточно близко, Грейнджер попыталась плюнуть ему под ноги или же на штаны. Пощёчина. И ещё. И ещё. Щека немного болела, но это было мелочью. Гермиона начала смеяться, а потом смех перешёл в истерический хохот. Пинок в грудь. Гермиона закашлялась. — Думаешь, ты можешь так унижать меня?! — в его голосе просачивалась злоба. Пинок в живот. Прямо в рану. Грейнджер закричала. Ещё пинок, и вновь крик. — Закрой рот, сука! Ты это заслуживаешь! Если бы ты не начала говорить, я бы даже тебя не трогал, ты бы не нужна была мне! — и вновь удар. Пронзительный крик: — Я сказал тебе закрыть рот! Нужно было закрыть рот тогда. Очень жаль, что она его не послушала. — Круциатус, — слетело с его губ, и пытки начались вновь.***
Когда он подошёл к подвалам, воспоминания нахлынули вновь. Вот там, около входа к ним, маленький Теодор наблюдает, как его папа волочит по земле хрупкую девчушку. Он вспомнил её. Как-то она приходила к воротам в их поместье и заколдовала табличку с надписью «Жалкие ПСы!» Тогда мальчик не понимал, зачем эта девочка так написала, и расплакался, увидев эту надпись, и только со временем понял значение этих слов. Девушка извивалась в папиных руках, лицо распухло и истекало кровью, а сама она громко-громко кричала. Он также волочил по земле Гермиону? От этой мысли задрожали руки. Не время придаваться воспоминаниям.***
Что-то хлопнуло в проходе. Джон обернулся. Боже, только сейчас она поняла, что если Тео пришёл без подмоги, то по собственной воле направился в лапы смерти. Пожалуйста, Тео, вытяни нас живыми. Она трижды за сегодня думала, что умрёт, но выжила. Не может же это закончится тогда, когда она будет на волоске от победы. Но Джон точно не замышляет что-то хорошее с информацией об оборотнях. Сейчас это не главное, нужно думать о своей жизни. — Рудольф! Джон! Я знаю, что ты здесь! Я принёс записи, я отдам их тебе, они уже распечатаны! — голосил Нотт. — Вот и твой возлюбленный! Радуйся, грязнокровка, сегодня ты не сдохнешь.***
Пять лет спустя. Квартира Ноттов. — Нет! Не трогай его! Нет! Он не умер! Не мог умереть! — девушка схватила парня за лицо, пытаясь отыскать в нем искру жизни, но уже давно было поздно. — Нет! Нет! Прошу! — Гермиона судорожно начала искать свою палочку, но осознание того, что она в своей постели посетило её тогда, когда нежная рука Теодора обернула её лицо на себя. — Дорогая, посмотри на меня, — её движения стали более плавными, и она медленно успокаивалась, пока Нотт притянул её к себе. — Это просто сон. Тебе ничего сейчас не угрожает. Всё хорошо, слышишь? — Да... Да, слышу... Но кошмар был таким реалистичным, — бормотала Грейнджер, пока парень укладывал её обратно в постель. — Мне вновь снилась его смерть. Я видела его лицо... — Гермиона, посмотри на меня, — девушка встретилась с ним взглядом. — Ты не виновата в его смерти. Гермиона, ты не виновата. Ты ничего не могла сделать. — Я должна была, должна была спасти его... — пелена слёз застелила глаза. — Боже... — Гермиона, ты не виновата. Рона нет в живых уже год. Ты должна принять это, дорогая. В этом нет твоей вины. — Да... Да, я пойду на кухню, попью воды, — девушка встала и направилась в сторону кухни. Надо выпить успокоительного. Много. Боже, год как Рона нет в живых. Из-за неё. Из-за её медлительности. Это всё случилось только из-за неё. Тошнота медленно подходила к горлу, но она решила заглушить рвотный позыв водой. На магию сил не оставалось. Воспоминания навалились на неё, как лавина в горах. Почему она не умерла тогда вместо него?***
— Почему они там?! — Гермиона была в бешенстве. Почему? Почему они туда полезли? Трое глупых волшебников без страховки на группу мутирующих оборотней. Идиоты. Если они выживут, она оторвёт им головы. — Я спросила тебя, почему?! — Не знаю! Ситуация становилась всё хуже, они начали разрушать чары. Ты же знаешь их! Если бы Блейз не переместился туда, мы бы не узнали, что эти два придурка пошли на целую стаю без предупреждения! Я уже собрал группу, все ждут нас в холле. — Почему они ждут нас?! — Они ждут указаний от тебя, — срывая голос, прокричал Тео, пытаясь догнать встревоженную Гермиону.***
— Гарри, где Рон?! — пятеро оборотней упали от заклятья удушья. Грейнджер молилась, чтобы все они были оборотнями. Вокруг этой вакханалии было очень сложно распознать, кто есть кто. — Я не видел его минут пять! — прокричал в ответ Поттер. Тео подбежал к Гермионе, отбивая ещё одного оборотня, который слишком близко подобрался к ней. Ещё секунда и... Нет, никто сегодня не умрёт. — Чёрт! Я не видел его, Грейнджер! — Драко поразил бомбардировочным заклятием с десяток оборотней. Все взорвались, как шарики. — Их слишком много! Хватайте раненых и бегите! Оставьте мне пять человек, мы задержим их! — прокричал Теодор. Двое упали от иголочного заклинания Гермионы. Она не оставит их. — Иди! Иди, Гермиона! — Нет, я не уйду! Гарри, найди Рона! Я использую Грендорм! — один из тварей пробрался слишком близко. Когти задели руку, но Гарри распилил его голову. — Ты чокнулась? Ты не сможешь! Спасайся! — Гермиона повернула голову туда, откуда доносился знакомый голос, и увидела, как Пэнси схватил один из волков. Поттер моментально убил двоих и поднял девушку, не давая ей упасть. Кровь хлынула из живота. — Я транспортирую её и вернусь! — вспышка ослепила Грейнджер, и она потеряла сознание. Именно так люди встречают смерть? Что ж, хреновый конец.****
— Я умерла? — это было первым, о чём подумала Гермиона, медленно открывая глаза. Белый, но такой знакомый потолок. Нет, жива. Она в госпитале Дафны? Приподняв голову Грейнджер встретилась с чёрными, как смола, глазами. Тео. Точно жива. — Дафна, она очнулась! — радостно прокричал Нотт. Она почувствовала его тёплую руку на своей. Там, на поле битвы она уже смирилась с тем, что больше не прикоснётся к нему. Слёзы навернулись на глаза. — Милая, всё хорошо? Ты меня слышишь? Что-то болит? — Да, — голос сорвался. Больно говорить. И как же болит бок. Медленно подняв левую руку, бывшая гриффиндорка попыталась дотронуться до болевшего места. Куска плоти не было. Как она поняла, и два-три ребра вместе с ним. Было ошибкой дотрагиваться до него, но палата уже наполнилась душераздирающим криком. — Больно! Мама, как же больно! Дафна подоспела вовремя. Палочка в её руках проделала несколько движений, и боль немного утихла. — Это временно. Больше так не делай. Я надеюсь, что смогу восстановить мышечную ткань, а рёбра вырастим через несколько дней. Тебе нужно отдыхать, Гермиона, эта битва была ужасающей, — несмотря на предупреждения Грейнджер снова попыталась подняться в постели, но взмахом палочки Теодора вновь легла. — Тео, у нас много раненых? — она надеялась услышать небольшую цифру, но понимала, что это было невозможно. Больше надежд было на цифру умерших. Надеялась на ноль. — Да. Очень. Большая половина в госпитале, но мы смогли убить всех... волков. — Есть умершие? И что было с теми тварями? Почему они были такими... другими? — Гермиона, тебе нужно отдыхать, — вставила своё слово Гринграсс. — Тео, — с мольбой произнесла девушка и вновь закашлялась. — Умерших двое. Микки Лейндол — новичок, девятнадцать лет. — Я брала его в группу... — шатенка вспомнила лицо юного мальчишки, который так отчаянно просился в их организацию. Но больше она не увидит его. — А кто... Кто второй? — вновь кашель. Рвота подступила к горлу. Казалось, она выблюет все внутренности в тот тазик, что стоял на маленькой тумбе. — Тео, выйди отсюда! Ей нужен покой! Не надо было говорить этого всего! Уходи! Быстро! Темнота вновь поглотила её сознание.***
Вновь этот злосчастный белый потолок. Интересно, она долго на этот раз была в отключке? К боку она не прикасалась, но чувствовала, что рёбра уже присутствовали. Ей удалось только присесть на кровати. — Привет, мышка, — улыбнулся ей Тео, сидящий около неё. Он всё время был с ней? — Не самая лучшая неделька, правда? — Я пролежала здесь неделю? Почему? — получше разглядела палату. Кроме её кровати были ещё пять, но все пустовали. — У тебя были сильные ранения. Тебя обездвижил кто-то из своих, а потом на тебя набросился один из мутирующих. Он вырвал тебе два ребра и кусок плоти, прежде чем я отбил его. Два дня назад Дафна и Падма вырастили тебе рёбра и... остальную часть. — Я уже не чувствую такой боли. Где Гарри? С тобой всё хорошо? Ты был ранен? А Рон, Джинни, Пэнси? Где они? — паника плескалась в девушке, как море в ураган. — Гермиона, тише, успокойся, милая. Я не ранен, со мной всё хорошо, с Джинни и Пэнси тоже. Гарри был здесь пару часов назад, но я отправил его на совещание вместо себя, — глаза парня забегали в разные стороны. Что-то не так. — Тео, что ты скрываешь? Что-то не так? — Гермиона... Рон. Его больше нет, — тихо произнёс Нотт. А от этих слов мир Грейнджер рухнул. — Что?***
Наше время. Квартира Ноттов. — Мышка? — Теодор выглянул из-за угла. Уже светало, и Гермиона вынырнула из своих воспоминаний. Они жили вместе с окончания школы. Он помог оправиться ей после того ужаса. От воспоминаний о тех подвалах и кандалах у неё до сих пор трясутся руки, но уже легче. Да и сейчас помогает справляться. Они купили небольшую квартиру в центре магловского Лондона два года назад, а до этого жили также в Лондоне, но только снимали квартиру. После покупки дома они были так рады. Это была небольшая квартирка: две спальни, для гостей и их, гостевая, маленькая кухня, прихожая, просторный балкон и санузел с душем и ванной. Она была выполнена в бежево-коричневых тонах, интерьер минималистичный и простой, но красивый. Балкон же со столиком и сплошным большим окном (кроме маленькой створки для проветривания) в пол. Так, как было в их тайной комнате. Как тогда, когда всё только начиналось. Казалось, что ничего не может затмить их радости, даже мутация вируса оборотней. Он был её опорой. Любовью. Смыслом жизни. Она не знала, что можно настолько любить человека. Он был её ценностью. Она была готова умереть ради него. Готова была убить ради него, как и он ради неё. — Да? — вместо ответа Теодор медленно подошёл к ней, одаривая поцелуем. — Просто хотел тебя поцеловать. У тебя слишком сладкие губы, — и вновь поцелуй со вкусом ментоловых сигарет. Язык медленно исследовал его рот, пытаясь насладиться этим вкусом. Потом он перешёл ей за спину, продолжая целовать шею. — Хочешь, я сделаю нам чаю и принесу на балкон? — Да, хочу. Хочу кофе. — С тостами? — касаясь губами мочки её уха, спросил брюнет. Он сведёт её с ума. — С тостами, — обернувшись к нему, улыбнулась Гермиона Нотт. Пара расписалась полтора года назад. Вот так просто, но эти воспоминания до сих пор греют ей душу. На пальце красовалось маленькое колечко с гравировкой «Forever and ever». Та самая фраза, которая красуется у них всех на коже. — Сегодня все собираются у Забини, — каждое воскресенье компания собиралась у кого-то из них дома, чтобы устроить дружеские посиделки. Эта традиция преследовала их с самой школы. Как странно. Блейз и Джинни до сих пор вместе, как и Пэнси с Гарри. — Поттеры придут с Колючкой? Геката Бриар Поттер — дочь Пэнси Поттер и Гарри Поттера. Они хотели вселить вместе с именем и его значение. Геката — греческое божество лунного света, могущественная волшебница. Бриар — колючка, шип. Именно из-за значения второго имени малышки все начали называть девочку колючкой. Родилась она совсем недавно: два месяца назад. Это вывело всех из транса. Она стала спасением во тьме. Когда Гермиона впервые взяла на руки этот комочек счастья, то думала, что сердце выпрыгнет из груди. Это было так волнительно. Ещё волнительнее было становиться её крёстной. У волшебников всё происходило совсем иначе. Было две крёстных и два крёстных: Тео и Драко, Гермиона и Джинни. Черты лица Бри взяла от матери, а вот непослушные волосы и зелёные глаза — от отца. — Да. Астория приведёт нового кавалера. Через четыре часа у нас экстренные сборы. Они вновь мутируют. Теперь заражать могут простых людей через укус, — отходя от девушки произнёс Теодор, заваривая кофе и ставя чайник. — Это всё усложняет, — Нотт начала перебирать варианты, которые можно было предложить для остановки мутации. Уголки губ парня поднялись, когда его взгляд коснулся её лица. — Мне так нравится, когда ты хмуришься, — теперь и она улыбнулась. Дурацкая привычка, но ему нравится. Всё то, что она в себе не переносит на дух, ему нравится. — А мне нравится, когда ты меня целуешь, — Теодор отстранился от плиты и медленно подошёл к столику, на котором устроилась девушка. Лёгкий поцелуй. Почти не ощутимый. — Вот так? — ещё один такой же поцелуй. Потом поцелуй в ухо. Её шумный выдох. — Да... Вот так... — она обхватила ногами его бёдра, притягивая ближе. Руки оказались на его шее, его — на её талии. Она запрокинула голову, предоставляя свою шею для ласк его губ. Тихий стон. Руки сильнее сжали его плечи. — Мы же хотели выпить кофе? — залезая ей под футболку, шёпотом спросил парень. — Сейчас я хочу тебя, — снимая с него рубашку для сна, ответила Гермиона. Он быстро выключил закипающий чайник и кофе. Теодор поднял её за бедра, перенося в спальню и попутно целуя каждый сантиметр её лица. Его губы были такими тёплыми, нежными и желанными. Она упала на кровать, он навис над ней. Нотт снял с неё домашние шорты, потом футболку. Начал целовать ключицы, медленно переходя к груди, а потом ниже. Трусики также полетели в сторону. Когда он дотронулся пальцами до самой чувствительной точки, комната вновь наполнилась стоном, и она жадно впилась в его губы. — Сними их, — прошептала девушка, указывая на ненужный предмет одежды. Брюнет стянул с себя бельё, которое отправилось в дальний конец комнаты. Он прижался к ней телом, и она почувствовала, как он возбудился. — Я люблю тебя, — сквозь поцелуй произнёс Теодор, и проник в неё. Громкий стон и шумный выдох. Всё смешалось. Медленные и нежные толчки, которые со временем ускорялись. Шлепки их тел. В спальне было темно, и только первые солнечные лучи освещали их. Гермиона вцепилась в его руки. Хотелось утонуть в нём. Захлебнуться им. Он был морем, которое утягивало всё глубже и глубже. — Тео, — простонала его имя Нотт, когда её разум затуманился, а ноги начали дрожать. Эйфория накрыла её с головой. Ещё несколько толчков, и он кончил, постанывая в её губы. Немного очнувшись, она произнесла заклятие и взмахом руки очистила простыни от пота, также очистив себя внутри. Деликатные детали, но они пока не хотели детей. Он поднялся с кровати, ещё раз целуя её. — Ты прекрасна.
Примечания:
Как вам? Как думаете, что может быть дальше? Поделитесь своими ощущениями, мне очень важно знать, что вы заинтересованы!
