Зима

       Догорает последняя свеча. Темноту в помещении помогает разгонять лишь этот маленький огонёк. Солнце ещё не всходило за эти дни, лишь пару раз на небе мерцало северное сияние, отражаемое кристально-чистым снегом, освещая ненадолго яркими цветами верхушки деревьев. Полярная ночь. Она по-своему завораживала своей таинственностью и всегда привлекала волшебными пейзажами сине-фиолетовых оттенков. Но холод. Чёртов холод далёкого севера отталкивал многих туристов, закрывая собой некую романтику зимы. Ветер, поднимающий вновь и вновь вверх хлопья снега, завывает на чердаке, между рам, проходит сквозь щели хлипкого дома и заставляет танцевать угасающее пламя свечи. Ужасная погода. Совсем замёрзшие, но всё такие же бледные ладони Йоэля продолжают прикрывать с обеих сторон фитиль. Он старается хоть чуточку согреться, завороженно смотря на огонь. Эта маленькая свечка остается единственным источником света в холодном, скрипящем от суровой метели снаружи дома. Она почти не греет, будто парень забыл зажечь её, но капающий на стол воск показывает обратное.        Гул ветра между елей начинает затихать, постепенно сменяясь тишиной. Свечка гаснет, оставляя Хокка в полной темноте один-на-один с морозным воздухом. Он медленно закрывает глаза, смыкая руки между собой, и вздыхает. Одна из ладоней опускается под столешницу, шарясь в маленьком ящике, и находит оставленную там зажигалку. Йоэль дрожащими пальцами пытается зажечь её, но та поддаётся лишь на шестой раз, освещая маленькое пространство рядом с ним. Стол, догоревшая свеча, пустая пачка из-под сигарет и замёрзшая в кружке вода. Он ухмыляется, но тут же с горечью переводит свой взгляд на покрытые инеем полки с недавно потушенными ветром свечами, стулья и свою старую гитару. Стоит слегка провести рукой по струнам этой старушки, как обледенения падают, слышится глухой стук и лёгкое потрескивание. Он ставит её на стул.        Под лавкой оказывается старая керосиновая лампа, наверняка оставленная тут бывшим хозяином дома. Он видел её раньше, но вечно откидывал идею зажечь её, думая, что он совсем скоро решит вернуться домой и продержится на свечах. Ошибался. На свой страх и риск, что в ней не окажется горючего, он немного поднимает стекло, подставляя к фитилю зажигалку. Чудом, комната озаряется светом. Хокка опускает стекло, закинув зажигалку в карман пуховика, и берёт лампу за ручку, окидывая помещение осторожным взглядом. Ему больше нечего тут делать.        Он покидает дом. Неторопливо переступает через порог, смотря на только выпавший снег, блестящий на свету. Йоэль аккуратно ступает на него, слышит хруст и идёт вперёд. Вокруг полная тишина, которую нарушают шаги Хокка. Мороз будто крепчает всё больше с каждой секундой, пока величественные ели возвышаются над макушкой парня, не издавая ни единого звука. Словно в сказке. Но даже такая красота отдаёт кричащим эхом полного одиночества.        Лапландия. Именно эту сказку любил Нико. Север Финляндии не отталкивал его, он привлекал и очаровывал. Он хотел умчаться далеко-далеко от всех в эту прекрасную "страну", где он мог забыться. Он хотел умчать вместе с Йоэлем.        Земля начинает уходить из-под ног, мир кругом чернеет. Йоэль сжимает крепче фонарь и останавливается, опираясь на дерево второй рукой. В голове стоит ужасно громкий рокот, отвлекающий от мира вокруг. Он закрывает глаза и сползает вниз по стволу. Он не должен думать, не должен вспоминать. Хокка кое-как разлепляет глаза, пытаясь удержать лампу навесу. Обхватив второй рукой дерево и цепляясь ногтями за кору, он старается встать обратно на ноги, которые постоянно разъезжаются в разные стороны из-за обледенения. Оставаться на одном месте начинает быть небезопасно. Под куртку пробирается мороз, проходящийся мурашками по коже. Йоэль, глубоко вздыхая, наконец поднимается и старается доковылять до местности более низким уровнем снега.        С левой стороны раздаётся совсем тихое кукование. Хокка резко поворачивает голову в сторону звука и смотрит вверх, пытаясь высмотреть среди веток птицу. Показалось? Наверное, но Йоэль, во всяком случае, видит лишь падающий вниз с веток снежный ком. Приглушённый звук падения разлетается эхом вокруг, но тут же затихает.        Он совершенно не уверен, куда идёт, пробираясь через сугробы, ему просто подсказывает что-то глубоко внутри. Он почти не чувствует ног и даже не думает, что дойдёт, но упорно старается переставлять замёрзшие ступни. Впереди виднеется проход между стволами. Йоэль, не раздумывая ни секунды, направляется к нему, воодушевлённый от мерцающего вдалеке снега.        Выход к небольшому озерцу. Тут намного светлее и туман, закрывающий собой чуть ли не весь лес во время всего пути, разошёлся. Хокка немного опускает фонарь вниз, рассматривая всё вокруг. Он ни разу не был тут за всё своё нахождение в этой глуши. Он неторопливо спускается вниз по склону, ближе к берегу. Лёд, покрывавший толстым слоем весь пруд, отражает сияние, вспыхнувшее на небе не так давно. Йоэль уже совершенно не обращает на него внимание. Он останавливается прямо на льду, просвечивая его лампой. Свет от неё, почему-то, почти не отражается, лишь виден маленький тусклый огонёк. Хокка ставит её на берег, а сам же продвигается чуть вперёд, пытаясь сильно не скользить.        В голове снова раздаётся кукование. Он резко закрывает левое ухо и приседает, жмурясь, будто это как-то спасёт от звука. Совсем скоро снова воцаряется тишина. Йоэль открывает глаза. Он совсем не видит своего отражения. Лёд лишь красиво поблёскивает, слабо отражая его ноги. Он зубами стягивает с онемевшей руки перчатку и уже совсем холодной ладонью проводит по кристальной поверхности. Она будто отталкивает его, покалывает подушечки пальцев, заставляя отдёрнуть. От каждого такого лёгкого прикосновения боль в голове и груди усиливалась, напоминая о причине. Их общие несбывшиеся мечты.        Хокка не раз мягко целовал Нико в макушку, обещая, что они обязательно побывают там. В той самой сказке. Он был готов не замолкать об их общих мечтах, дабы просто видеть счастливую улыбку, трогающую губы Моиланена, видеть этот яркий огонёк, мерцающий в его зелёных глазах. Этот огонёк словно освещал всё вокруг в самые тёмные моменты жизни, согревал его.        Йоэль смотрит по сторонам. Он был почти на середине водоёма. Но парню из всех красот пейзажей бросается в глаза именно отсутствие его яркого ориентира. Он тут же начинает возвращаться обратно, периодически скользя, но как можно быстрее стараясь найти взглядом лампу. Хокка замечает её, лишь когда падает на колени у берега. Она не светит. Стёкла её полностью чёрные, как от копоти. Йоэль надеется, что огонь внутри всё ещё горит. Он хватает её за ручку и забегает на берег, дрожащими руками пытаясь поднять стекло. Тщетно. Стекло полностью поднимается, показывая погасший фитиль. Сердце замирает в эту же секунду. Он в панике роется в кармане, наконец выхватывая зажигалку. Искра несколько раз мелькает перед его глазами, но не даёт огня. Сбившись со счёта неудачных попыток, он наконец поспешно подносит к фитилю пламя. Напрасно. Йоэль роняет зажигалку в снег и молча смотрит на почерневшие стёкла фонаря. Да не может быть такого.        Он медленно расстёгивает куртку и достаёт оттуда последнюю пачку сигарет, поднимая зажигалку. Вставая на ноги, так же неспеша стягивает рукава и откидывает куртку в сторону. Оставшись в одной майке, Хокка плетётся к ближайшему дереву, возле которого и садится. Холод совсем не ощущается, он будто перестал вовсе что-то чувствовать. Йоэль достаёт зубами сигарету из пачки и старается поджечь её кончик. Огонёк снова загорается не с первого раза и блестит уже совершенно не тёплым светом. Йоэль закуривает.        Их такая искренняя и тёплая мечта могла бы исполниться со дня на день, но этого не произошло. Любой сказке когда-то приходит конец. Конец этой наступил слишком резко и неожиданно, ударяя ножом в самое сердце. Он просто не доехал.        Хокка выдыхает дым и смотрит вверх, пытаясь в последний раз щёлкнуть зажигалкой. Он не должен. Он обещал вернуться. Он обещал вернуться ради Нико.

Вновь слышится тройной крик серой пташки. Йоэль закрывает глаза и тушит сигарету о снег.